Борис Тимофеевич Евсеев

Борис Тимофеевич Евсеев — современный прозаик, лауреат премии Правительства РФ в области культуры и премии «Венец», Бунинской, Горьковской, им. В.Катаева и других литературных премий; финалист «Большой книги», «Русского Букера», «Ясной Поляны».

Евсеев — писатель трудной и интересной судьбы, справедливо причисленный критикой к «задержанному поколению» нашей литературы. Получил музыкальное, журналистское и литературное (Высшие литературные курсы при Литинституте им. М.Горького) образование. С 1991 года печатается в ведущих литературных журналах: «Октябрь», «Дружба народов», «Новый мир», «Континент», «Москва», «Юность», «Новый журнал» (США) и др.

Автор книг прозы: «Баран» (2001), «Отреченные гимны» (2003), «Власть собачья» (2003), «Русские композиторы» (2002-2010), «Романчик» (2005), «Площадь революции» (2007), «Чайковский» (2008), «Живорез» (2008), «Лавка нищих» (2009), «Евстигней» (2010), «Красный рок» (2011), «Пламенеющий воздух» (2013), «Чайковский, или Волшебнгое Перо» (2015), «Офирский скворец» (2016).

В последние несколько лет о творчестве Б.Евсеева написано более 180 статей, рецензий, заметок, целый ряд диссертаций. В вузовском учебнике «История русской литературы ХХ века» (2015, часть 2, под ред. профессора В.В. Агеносова) Евсееву посвящена отдельная статья. Двумя изданиями вышла книга доктора филологических наук А.Ю. Большаковой «Феноменология литературного письма. Проза Бориса Евсеева» (М. 2003, 2004) и книга кандидата филологических наук А.Ю.Кирова «Русские каприччо Бориса Евсеева» (М.2011). Снят документальный фильм «Люди и судьбы. Борис Евсеев» (автор А. Марущак, телеканал «Скифия»).

На телеканале «Культура» вышла программа «Линия жизни», посвященная творческому пути Бориса Евсеева.

Произведения Бориса Евсеева переведены на английский, болгарский, голландский, итальянский, испанский, китайский, немецкий, эстонский, японский и др. языки.

В настоящее время — профессор кафедры творчества Института журналистики и литературного творчества (ИЖЛТ), живёт в Москве.

Интервью Бориса Евсеева

Дата рождения: 10 ноября

Читать полностью Свернуть текст

Отзывы

Очевидец грядущего

Прошлое, настоящее и будущее существуют одновременно!

Новый роман «Очевидец грядущего» будет чрезвычайно интересен самому широкому кругу читателей. Здесь история страны прошлых веков, перипетии ее дней сегодняшних, но предсказанных так точно когда-то давно. Даже авторское видение современного мира предстает в своего рода точных предсказаниях…
Это живое произведение стоит прочитать каждому. Потому что образованность, знание деталей, широчайший кругозор автора позволили создать этот необыкновенный роман.
Вдумайтесь в название романа! ОЧЕВИДЕЦ ГРЯДУЩЕГО ! Прошлое, настоящее и будущее существуют одновременно!

Читать полностью
Офирский скворец

Спасибо Автору за новый, такой необычный роман. Читалось на одном дыхании. Столько эмоций, ощущений.  Калейдоскоп образов, симфония жанров,  яркий язык.  «Узнавание» героев.  Человеев, из того самого «поколения» популярного напитка,  вполне себе уютно устроившийся в современном, наполненном   какофонией информации, идеологий, борьбы интересов  власть и не власть,  имущих, вдруг ощущает необычайную потребность в новом царстве – царстве души. И странная птица, переливающаяся смыслами – то безмолвствующая, как  народ в «Годунове»; то не «умеющая» думать (мимикрия или сон?), как  наше патриархальное, выхолощенное рабским трудом, вымершее крестьянство; то проводник идей, восприемник молодого поколения. И снова – мечта, вожделение, необычайна, неизбывная наша родная тоска по идеальной реальности. Так и хочется крикнуть  – «Дай Господи  каждому его Царство. Подай Господи всем!!!».  Читайте, думайте, меняйтесь. Перед вами подарок – чудесный роман!

Читать полностью
Офирский скворец

Открывая очередную новую книгу Бориса Евсеева, погружаешься в совершенно необыкновенный мир. И всё здесь настоящее, всё можно "потрогать" руками, но ощущение чуда не покидает тебя. Тебя сразу же окутывает насыщенный многочисленными образами, новыми и давно забытыми словами русский язык. Неожиданные повороты событий - ошеломляют. Откуда появился "Офирский  скворец"? Коломенское, Голосов овраг, большой скворец с пестрым оперением и привлекшим писателя необычным для птицы поведением. Вроде бы ничего волшебного. Но тут вспоминаются научно и фактически засвидетельствованные детали исторического прошлого, связанные с Голосовым оврагом: это пропадание большого количества людей и появление их спустя почти 200 лет уже в наш время. Голосов овраг считается местом временного разлома. Сочетание всех этих моментов повергает тебя в дрожь, когда окунаешься  в материю прозы романа "Офирский скворец" Бориса Евсеева. Ты становишься действующим лицом всех этих событий, и всё время думаешь: "Как бы уцелеть и остаться на этой грешной земле, не пропасть и не раствориться в этом временном разломе". Ощущение волшебного соприкосновения с глубокой и одновременно очень легко читаемой прозой - остается надолго.

Читать полностью
Красный рок
На книгу Красный рок

Это не фантасмагория. Это - реальность!

Повесть "Красный рок" Бориса Евсеева написана очень свежо, гротескно. Характеры - не выходи на улицу. Людишки - да, мерзковаты. Но вы мне найдите получше! Сцены из прошлого переплетаются со сценами из настоящего. И фантасмагории никакой не увидел. А увидел нашу жизнь: интриги кремлевские, двойников несчастных, загнанных в гроб всякой дрянью. И стихию русского раздолья. Ну и про рок-музыку здорово написано. Повесть "Черногор" проглотил в один присест. А вот "Юрод" с удовольствием перечитываю.

Читать полностью
Красный рок
На книгу Красный рок

"История государства - это история людей"

Прочитал новую повесть Бориса Евсеева "Красный рок". Своеобразный стиль, сочный язык. Необычные образы пугают, но и притягивают. И что интересно: ощущение реальности происходящего не уходит. Недаром в аннотации к книге написано: "Забыть прочитанное невозможно, потому что история государства - это в первую очередь история людей!" Как точно отмечено. Так оно и есть. В книге еще две повести. Вторая, "Черногор" тоже частично связана с музыкой. А вот про повесть "Юрод" я даже несколько рецензий видел, и не только на русском языке. Научные труды и диссертации люди пишут. А это значит, что проза Бориса Евсеева - настоящая проза, раз ее в университетах изучают! Нужно еще раз перечитать книгу.

Читать полностью
Красный рок
На книгу Красный рок

Иносказание Бориса Евсеева - как глоток свежего воздуха

Купила в Доме Книги на Арбате "Красный рок" Бориса Евсеева.
Брала с опаской - слишком уж "яркая" обложка. Однако, прочитав, поняла - и картинка к месту, и в издательстве молодцы! В прежние времена такую книжку бы не издали. Да и сейчас острая и в то же время лирическая сатира многим и многим чиновникам будет не по нраву. А вот людям попроще, вроде меня, это евсеевское иносказание - как глоток свежего воздуха. Герои - как живые, а еще лучше их - птицы. Поздравляю издательство с новым замечательным автором!

Читать полностью

Рецензии СМИ

Очевидец грядущего

«Очевидец грядущего»: вышел в свет новый роман Бориса Евсеева

В самом конце прошлого года, в издательстве Эксмо вышел роман нашего земляка, лауреата премии Правительства Российской Федерации в области культуры, Бунинской, Горьковской и многих других премий — Бориса Евсеева «Очевидец грядущего». Каждый год Борис Евсеев выступает перед читателями Сергиева-Посада в библиотеке им. А.С. Горловского, знакомя их со своими новыми книгами. В марте на филфаке МГУ состоится презентация и пройдёт обсуждение этого необычайно яркого и в то же время необычайно глубокого текста.

Открывается роман стремительным прологом. Мы воочию видим Тобольск 1918 года, где томится отрёкшийся от престола император Николай II. Эта сцена сразу же переносит нас в накалённую атмосферу тех лет, сообщает чёткий ритм и создаёт тревожный фон повествования, которое не отпустит читателя до последней строки... Кстати, «царская» тема выписана в романе с любовью и по-новому. Новизна в том, что современность словно бы расширяет свои рамки за счёт заново осознаваемой истории. Будущее, как утверждает автор, «не живёт» без проникновения в скрытые пласты прошлого, очищенные пропагандистских наносов и верхоглядства.

А что в самом романе? Два брата, Тихон и Корней, — или, как звали их в детстве Авель и Каин, — после пятнадцатилетней разлуки встречаются в Москве. Вскоре Каин исчезает, в его предполагаемой смерти обвиняют Авеля. Современная история поменяла братьев местами? Да нет же! Сегодняшний Авель не так прост, как его библейский соименник. Он многое знает наперёд, к тому же общается — сперва через вирусную компьютерную программу, а затем в полуснах-полуяви — со знаменитым монахом Авелем Васильевым (1757-1841), который с необыкновенной точностью предсказал даты смерти русских царей, а также предвидел множество других, уже сбывшихся, или только грядущих событий. Авель Вечный является Тихону в Суздали, где и был погребён. Монах советует написать небольшой, основанный на документах и внятных предвидениях «издательский роман», чтобы проследить одну из важных исторических линий, связывающую трёх царей: Павла I, Александра I и Николая II. Причём автор такого «издательского романа» обязан не только обнаружить связь жизни и смерти этих монархов с гибелью Империи, но и остеречь нынешних российских правителей от повторения исторических промахов и заблуждений.

Знаменитый аргентинский писатель Хорхе Луис Борхес когда-то сказал: «Литература — это управляемое сновидение». У Евсеева — по-другому. Всем текстом романа он словно утверждает: сонные виде́ния могут дать литературе не меньшую пищу, чем сама жизнь! Жизнь часто пролетает как сон. А сон — порой составляет целую жизнь. Именно такие сны-виде́ния и посещали монаха Авеля. И Евсеев их мастерски изображает...

Если суммировать впечатление от прочитанного, то «Очевидец грядущего» — это остроактуальный роман о вечных вопросах: о предательстве и верности, о чудовищной низости и внезапных просветлениях. Но в первую очередь — о даре прозорливости, который есть у всех, но которым пользоваться на благо людям могут лишь немногие.

Действие романа разворачивается в Москве, в Таганроге, на Тамани, а также на Украине, где героя внезапно настигает любовь, встретить которую, среди тамошней гражданской войны и разора он никак не предполагал. Вместе с любовью к герою возвращается отчётливое знание своего и чужого будущего, явно перекликающегося с временами прошедшими, а затем вспыхивают искорки понимания и прозорливости, которые могут привести за собой времена, о которых пророк Исайя сказал: «И в тот день глухие услышат слова книги, и прозрят из тьмы и мрака глаза слепых»...

Подлинные исторические материалы, включённые в художественный текст, придают роману особую интонационную выразительность и стилистическую отчётливость, которые свойственны истинному документализму. А этот документализм органично сливается с неповторимым авторским стилем и необычной композицией романа. Наполненный энергетикой истории-современности, «Очевидец грядущего» звучит как громадная симфония, состоящая из исторических фактов и новых смыслов бытия.

В конце романа Борис Евсеев пишет: «Наступает век прозорливости». После этих слов, хочется прозреть и читателю. Мне внутреннее устроение романа напомнило по своим очертаниям православный крест: вертикаль — автор, горизонталь герои. Мысли автора пересекаются с действиями персонажей, это будоражит читателя и заставляет вновь и вновь вчитываться в текст. При этом перекрестья судеб самих героев так естественны, что им веришь больше, чем обычным житейским рассказам о жизни. Ну, а главное «судьбы скрещенье» — в третьей части романа, где появляется красавица Марьяна, пришедшая навестить в украинском СИЗО москвича Тихона Скородумова...

Мне кажется, такого романа давно не было у нас в литературе. Я не могу сказать, что его ждали. Но точно могу сказать другое: «Всё-таки дождались!»

Варя Смирнова

Источник

Читать полностью
Красный рок
На книгу Красный рок

Змей Горыныч и Змей Ходыныч

Юбиляру Борису Евсееву шестьдесят. Золотая пора для прозаика! А в его лице, признаем, для всей нашей прозы. Чьи самые весомые достижения последних лет как раз на плечах этого поколения. Борис Евсеев один из немногих сейчас, чей уровень письма (а только он и важен!) вполне сопоставим с мастерами послереволюционной поры.

Недавно попалось мне на глаза небрежно оброненное замечание одного известного критика о Борисе Евсееве: нет, мол, у него темы. Сам критик пишет вычурно и претенциозно, но горой стоит за художество пусть и корявое, серое, зато обличительное, красным знаменем осененное. Как многие теперь, путая тему с тенденцией. Пусть, говорит, и плохо написано, зато понятно, куда автор клонит. Люблю, говорит, когда плохо, но яро пишут.

Прожито немало, и любое не совсем бессмысленное слово — как фитиль для памяти. Вспомнилось, как поразили меня некоторые «князья духа» в ИМЛИ, когда тогдашний директор Борис Сучков выдернул меня из аспирантуры МГУ туда на работу. Кожинов с Палиевским на обсуждениях в отделе теории камня на камне не оставляли от признанных, мастеровитых поэтов. Ладно бы только от своих ровесников, самопровозглашенной четверки — Ахмадулина, Вознесенский, Рождественский, Евтушенко. Но они громили и ту, великую четверку, что, по слову Ахматовой, доскакала до мировой славы (кроме нее — Цветаева, Пастернак, Мандельштам). Но те, идеологией озабоченные, громилы-зоилы хоть не Демьяна Бедного или Чуева выдвигали в противовес, а Есенина с Блоком и Рубцова с Кузнецовым.

То и дело приходится убеждаться: у нас мало кто из пишущих о художественной литературе умеет эту самую литературу читать. Ценить чудо слова как таковое. Никто не признается, но Писарев им ближе, чем Пушкин. Ликбез надо проводить и с большинством редакторов. Прозу, а то и поэзию почитывают как газету, как худо-бедно иллюстрированную публицистику. Заметишь где-нибудь ненароком, что это, мол, прежде всего искусство языка, выявление выразительных возможностей куда-то в будущее протекающей родной речи, — засмеют, в фельетон вставят. Будто только тем и любы нам классики, что копались в проблемах своего времени. До коих нам-то теперь, как до прошлогоднего снега. А ведь художественное слово их по-прежнему завораживает. Доходит, однако, видимо, не до всех, избравших почему-то словесность своим предметом.

Бедные дети партийной организации и партийной литературы.

Этих самых тем и проблем у Бориса Евсеева — как волос в его пышной шевелюре.

Да и как иначе, если его главный предмет — метафизика русской души, помещенной в историю жизни. Лукаво оправдывается писатель: ходил, мол, целый год в Замоскворечье на работу да и повстречал на мосту всех героев своих, до единого. И заполонили они собой его новую книгу — «Красный рок». А что кто-то из них обернулся стрельцом или боярином, а кто-то нарядился, смущая народ, начальником Наполеоном (а мог бы и Тохтамышем), а иной вознесся из древних подвалов к Кремлю, с Даниилом Андреевым говоря, Небесному — так это все игра фантазии, карусель чаровных, обманных видений, великим затейником Гоголем вдохновленных.

Мрачны, загадочны в «Красном роке» подземелья близ Кремля — прямо как в свое время «Подземелья Ватикана» у Андре Жида. А тайный лифт из резиденции правителей в небо — каково? Претензии, посягательства, грандиозных планов тришкин кафтан. Евсеев умеет писать такую синтетичную прозу (сказал бы, верно, Замятин), что накушались бы своего и символисты, и конструктивисты, и фантасты, и магические, и самые сермяжные реалисты. Этих, с темами, искренне жаль, как глухих людей, хоть и видящих, как водят оркестранты смычками, но не слышащих музыки. Одни только разветвления современной, быстро сменяющей свои акценты рок-музыки даны здесь с небывалой в своей живости и весело остраненной полнотой. Будто клипово беглой кистью художника рисует автор атмосферу чадных нынешних дискотек — и будто палочкой дирижера ведет все изъеденные синкопами мелодии сменяющих друг друга, но в чем-то (в попытках выделиться) безнадежно одинаковых оркестрантов. И тоже: вроде бы один пласт явлен нынешней жизни, а за ним и вся жизнь встает в ее разорванности, разобщенности, но и в невольном подчинении управляемой кем-то (чертом?) глобальности.

Словесности нашей бедной теперешней крепко повезло, что Евсеев (творец «Евстигнея», литературного памятника русскому Моцарту Евстигнею Фомину) явился в нее из музыки. После Андрея Белого («Симфонии»), целых сто лет, может быть, не было у нее такого искусного мелодиста.

Вот и весь новый сборник его — эдакая трехчастная симфония. Первая и третья части которой — это новая повесть «Красный рок» (анданте) и прежняя, мощно классическая, чуть подновленная «Юрод» (аллегро). Скреплены они, как положено, коротеньким, но сюжетно емким перешейком — повестью, почти рассказом «Черногор» (скерцо).

Симфоническое стяжение времен на немереных пространствах России. И Европы даже, раз туда распространяют ныне свой бег (или забег) россияне. Весь мир, в сущности, дурдом и люди в нем безумцы. Взгляд, как говорил Бродский, варварский, но в каком-то смысле верный. Яркое и болезненно притягательное, как марево, пятно в этом мире — наша обширная родина. Непростая, юродствующая. Поди разбери, где в ней божеволие, а где скотомыслие. А где неизбывная гебефрения.

Переклики-перезвоны времен в дивно переливчатой прозе Евсеева. Единый, века провождающий тут люд-толпа забубенный — зевачий да зяблый, распутный, гульливый, ярыжный, ряженый, взяткоподатливый. Как снопом света, шарит писатель приметливым взглядом своим по свалявшейся за века толпе, выхватывая тут и там вечно двоящихся близнецов — то Серьгу и Сигаретку, то Симметрию и Синкопу. (Почему-то никто из авторов, пристрастных к роковой красноте нашей, не догадался пока расшифровать СССР как Серафим — Саровский — Сергий — Радонежский. Дарю идею.)

То мелькнет где-то ряженый миф, то обернется простецкой нынешней рожей. Змей Горыныч — Змеем Ходынычем. Широк, широк русский человек — и до поры до времени не ухватчив. Пока не снарядят на него опергруппу охотников-змееловов.

Ах, как живописен под находчивым пером писателя пестрый сей люд несметный — блюзоведов и лизоблюдов в первой повести книги, дохтуров и их дохлых жертв в последней. Удивительна эта смена регистра, которую автор осуществил, переступая от «Евстигнея», предшествующей книги своей, к «Красному року». Там — единого прекрасного жрецы, и тоны чистые, взвешенные, стройные, как хоралы. Даже на фоне подспудных ударов бича. Здесь — ходуном ходящие, рваные ритмы после-джазового после-вкусия. Нет, воистину подарок нам всем, тугоухим, музыкант-словесник Евсеев.

Не иначе как Евстигней Фомин современной прозы.

Юрий Архипов

Источник: exlibris.ng.ru

Читать полностью