Михаил Георгиевич Гиголашвили

Михаил Гиголашвили (р. 1954) — прозаик и филолог, автор романов «Иудея», «Толмач», «Чёртово колесо» (выбор читателей премии «Большая книга»), «Захват Московии» (шорт-лист премии НОС) и «Тайный год» (шорт-лист премий «Русский Букер» и «Большая книга»).
Читать полностью Свернуть текст

Рецензии СМИ

Захват Московии. Национал-лингвистический роман

Выбор Игоря Гулина

Если бы было можно отделаться, сказав, что эта книга — вариант для западного рынка, где хорошо идет образ непредсказуемой и беззаконной России, эдакой блондинки-цыганки, одновременно охмуряющей и губящей неискушенного иностранца, то все было бы просто. Но Михаил Гиголашвили делает свой роман таким трудным в смысле как раз перевода на другие языки (его герой-русист изъясняется так: «Такая со мной бухта-барахта... Хочу ваш совет слышать... услышать. Помощь надо, блин-блинский... Реально!»), что заподозрить его в таком совсем невозможно.

Так что это просто неудача. И это ужасно жалко, потому изданный у нас два года назад роман «Чертово колесо», поражал непохожестью и свободой и давал надежду на то, что у этого автора может и дальше так получаться.

В «Захвате Московии» — не получается. Не получается по всем линиям. Начиная с вплетенного в повествование сюжета из времен опричнины, нужного только для того, чтобы показать, что разухабистая жестокость и беззаконность есть для России естественный и древний способ существования. И заканчивая фигурой главного героя: приехавший в Россию в двухтысячных немецкий филолог по кличке Фредя — это такой конструкт европейца-чистоплюя, что сочувствовать ему не получается совсем. Кроме того, к середине книги он успевает так надоесть своим лепетом («Потолок в водяных оводьях...нет, поводьях или разводьях?»), что идея отечественного криминально-милицейского мира его слегка поунять не кажется такой уж неоправданной.

Сам же этот мир ларьков с паленой водкой, проституток, лиц кавказской национальности, коррумпированных чиновников и играющих в шахматы пенсионеров ничем принципиально не отличается от того, что уже представлено в массе книг и фильмов — из тех, что недотягивают до Пелевина или Балабанова. Некоторое разнообразие и даже остроту всему этому могла бы придать выведенная автором с просторов интернета в реальность боевая группировка «граммар-наци». Но, очеловечившись, они у него по сути оказались ничем не отличными от настоящих скинхедов. Так что непонятно, чего было с ними и затеваться.

Анна Наринская

Источник: kommersant.ru

Читать полностью