Иэн Макьюэн

Британский писатель Иэн Макьюэн родился 21 июня 1948 года в Олдершоте. Сын шотландского офицера, он провел большую часть детских лет в Северной Африке, Германии, в Восточной Азии, где довелось служить его отцу. Окончив школу в Вулверхэмптон-Холл близ Ипсвича, поступил в университет Сассекса на отделение английской литературы. Получив в 1970 году степень бакалавра, Макьюэн продолжил обучение в университете Восточной Англии, где прошел курс писательского мастерства, который вели Малькольм Брэдбери и Энгус Уилсон, и по его окончании был удостоен степени магистра. Он дебютировал в 1975 году со сборником рассказов Первая любовь, последние обряды, который на следующий год принес ему премию Сомерсета Моэма. Спустя три года вышел второй сборник рассказов писателя «Между простынями». Ранние произведения Макьюэна, пронизанные довольно мрачной атмосферой, с порой достаточно гротескными персонажами принесли ему прозвище Иэн Макабр. Романы «Цементный сад» (1978) и «Утешение странников» (1981), прослеживавшие нравственную деградацию главных героев — в первом случае потерявших родителей детей, во втором — респектабельной пары, закрепили за писателем репутацию мастера психологической прозы.

Атмосфера психологического триллера присутствует в большинстве произведений Макьюэна — будь то философский роман «Дитя во времени» (1987), или же выдержанный в жанре шпионского детектива «Невинный» (1990), который был экранизирован известным британским режиссером Джоном Шлезингером в 1993 году. Зачастую писателю удается создать держащий читателя в напряжении сюжет, помещая своих героев в подчас неожиданные ситуации, как например в принесшем ему Букеровскую премию романе «Амстердам» (1998) или появившейся уже в новом тысячелетии «Субботе» (2005). Также широкую известность ему принесли такие произведения, как «Невыносимая любовь» (1997) и «Искупление» (2001). Обладатель множества литературных премий, в том числе одной из старейших британских литературных наград, премии Джеймса Тейта Блэка, полученной им за роман «Суббота», Иэн Макьюэн входит в число самых популярных писателей Великобритании, наряду с Джулианом Барнсом и Мартином Эмисом.

Читать полностью Свернуть текст

Новинки

Отзывы

Искупление
На книгу Искупление

Фильм конечно был сильный и Кира прекрасная актриса с сильным драматическим талантом, но в романе все не много по другому (мне так показалось), зло есть зло тут очень тонко развита линия эволюции сознания под действием травмы и жесткости времени, бытовые подробности словно специально нагнетают и убыстряют повествование, все ли можно оправдать обстоятельствами? все ли можно изменить потом?
жесткая и честная вещь. Таких книг не много, а между тем прочитав все одно возвращаешься к этой истории, с удовольствием посмотрела бы спектакль по этому роману.

Читать полностью
Искупление
На книгу Искупление

Главная героиня романа всей своей жизнью опровергает пословицу «Лучше сделать и пожалеть, чем жалеть о том, что не сделал». Богатая фантазия, детский эгоизм, наивность и влюблённость тринадцатилетней Брайони приводит к обвинению друга её сестры в изнасиловании кузины, которого он в действительности не совершал. Брайони свидетельствует против абсолютно невиновного юноши, тем самым разрушая не только его жизнь, но и жизнь сестры, и свою собственную. Долгие-долгие годы героиня будет пытаться загладить свою вину. Повернуть время вспять нельзя, но возможно ли искупление? Удастся ли отчаянная попытка переписать жизнь?
Возможно, из-за обилия описаний и подробностей, которыми щедро делится автор, начало романа покажется немного затянутым, но мы словно постепенно заходим на глубину, чтобы с головой погрузиться в водоворот событий. Изящный, неторопливый стиль Макьюэна нужно прочувствовать и принять. Ради финала.

Читать полностью
Сластена
На книгу Сластена

Всё-таки я влюблена в произведения Иэна Макьюэна сильно и надолго. Сначала было "Искупление", сейчас - "Сластёна". Автор великолепен, роман удивителен и прекрасен. Честно говоря, начало романа было не слишком многообещающим, но финал всё перевернул вверх тормашками. Наверно, я ждала какой-то динамики, потому что здесь имеют место шпионские спецзадания, разведка, но эта динамичность была бы совершенно не к месту: по прочтении я утверждаю это с абсолютной уверенностью. Если сюжет и атмосферу романа нельзя назвать захватывающими, то изумительный слог Макьюэна захватывает буквально с первого предложения.

Роман "Сластёна" - это воспоминания Сирины Фрум, работавшей в семидесятые годы на МИ-5. Мою особую радость вызвало то, что, оказывается, даже глубоко увлечённая литературой девушка, глотающая по три-четыре книги в неделю, имеющая к тому же диплом третьей степени по математике, вполне может оказаться полезной для деятельности шпионской организации. Выполнение операции под кодовым названием "Сластёна" не было бы сорвано, если бы не типичный недостаток: она, как любая женщина, оказалась "не в состоянии отделить свою личную жизнь от рабочих отношений", она влюбилась в объект наблюдения.

В Сирине уживается множество противоположных личностных качеств: ум и глупость, откровенность и скрытность, тщеславие и добродетель, образованность и невежество. Её мир - понятен и присущ любому книголюбу, в нём царствует одиночество, а самые любимые друзья - книги. Правда, она относит себя к категории низменных читателей: "я искала в книгах только свой мир и себя в этом мире – облаченную в разнообразные наряды и формы". С присущей ей некоторой неприспособленностью к реальной жизни она вдобавок ещё и влюбчива, но стремление быть с мужчиной естественно и логично, потому что внешне она умопомрачительно красива; мужчины отзываются о ней как об ошеломительной и сногсшибательной.

"Сластёна" - это роман о любви в эпоху "холодной войны". Читая характеристику событий, описываемых Макьюэном, я была удивлена, насколько та эпоха была похожа на нашу: тот же мировой кризис, инфляция, скачки и падения цен на нефть, политическая разобщённость, террористические акты. Однако произведение не только о любви, "холодной войне", разведке, но и о писательском труде: от возникновения идеи до художественного воплощения замысла. Иэн Макьюэн дал мне возможность насладиться не только его собственным творением, но и произведениями Тома Хейли - объекта наблюдения Сирины, причём рассказы и новелла писателя подробно анализируются девушкой. Странно лишь то, что писательский труд иногда осуществляется под пристальным вниманием спецслужб, но, несмотря на это, всё равно самобытен и в конечном итоге независим. Мне кажется, что Том Хейли - это сам Иэн Макьюэн.

При чтении романа меня беспокоили вопросы: почему такое медленное повествование? Почему, несмотря на указание о воспоминаниях Сирины, текст похож на мужской? Ответы я получила в последней главе, которая перевернула всё восприятие и привела в неописуемый восторг. Макьюэн - мастер своего дела - смог меня удивить. Чудесный финал для великолепного романа. Рекомендую.

Читать полностью
Мечтатель
На книгу Мечтатель

Чудесная книга от любимого автора!
Она, как мне кажется, о детстве и о детях для взрослых. Мы быстро вырастаем и забываем, что такое быть детьми, забываем об этом волшебстве вокруг.
Я думаю эта светлая и добрая книга является отражением самого автора, несмотря на то, что он часто нас читателей шокирует.

Читать полностью
Закон о детях
На книгу Закон о детях

Иэн Макьюэн - один из моих любимых авторов, хотя не все его произведения мне нравятся. "Цементный сад" шокирует, "Амстердам" сложно читается, но, тем не менее, прекрасный стиль автора и интересные сюжеты заставляют вновь и вновь возвращаться к его прозе.  Макьюэн умеет мастерски преподнести отношения и чувства людей с такого ракурса, о котором читатель даже не задумывается. Его романы всегда чему-то учат, они полны интересных деталей, элементов, событий. Плотное повествование, малое количество диалогов не мешают легкому восприятию авторского слога.
Новый роман Иэна Макьюэна "Закон о детях" не менее увлекательный, чем, например, "Искупление" или "Невыносимая любовь".  Я заметила, что в своих книгах автор часто изображает один важный момент, одну отправную точку, после которой жизнь главных героев резко меняется. Так и в "Законе о детях". Судья Фиона Мэй спасает от смерти мальчика Адама из семьи последователей Иеговы. Они противники переливания крови, так необходимого их сыну. На один миг судья встречается с мальчиком, ведет беседу, узнает поближе. И еще не знает, что этих несколько минут хватит, чтобы сблизить их и повлиять на их судьбу.
Судья Фиона Мэй - женщина-трудоголик, у которой семейная жизнь трещит по швам, не способна заметить в дальнейшем, что за пределами стен суда ее ответственность не кончается...
Мальчик выжил, но потерял почву под ногами, пытается схватиться за единственную родственную, как ему кажется, душу:
"Он искал ее, искал того, чего ищут все, того, что могут дать только свободно мыслящие люди, а не сверхъестественное. Смысла."
Со второй половины книга читается все интереснее и интереснее... Финал немного неожиданный, острый, вызывающий бурю эмоций.
Помимо интересного сюжета, в книге есть еще несколько увлекательных историй из судебной практики. Я уверена, что книга очень многим понравится: легко и с интересом читается, захватывающий сюжет и достойный финал. Мастер психологической прозы и на этот раз не подвел! Рекомендую!

Читать полностью
Искупление (кинообложка)

«Любовь соединила. Страх разлучил. Надежда вернула к жизни».

Если честно, Макьюэн не входит в число моих любимых авторов. Я его не понимаю. Но есть у меня такая привычка сначала смотреть фильм, а потом идти за книгой. Но за этой я не шла, я бежала! Летела! Необходимо создавать отдельный список книг, после прочтения которых можно сказать только "Ваааау" и томно вздохнуть. Такой спектр эмоций я крайне редко испытываю от книг. Она поглащает тебя полностью. И ты хочешь отдаться ей без остатка.
Казалось бы, что такого может сделать маленький ребенок? Разбить вазу? Побрить кота? Испортить жизнь как минимум двоим людям? Да. Превосходное воображение Брайони впервые играет с ней злую шутку и одно её слово разбивает судьбы, ломает сердца.
Читаешь и не успеваешь следить за всеми событиями. Как американские горки, которые сам автор разбил на четыре части. Взлёт. Падение. Взлёт. Опять падение? Промолчу. Отдаю должное Макьюэну - написано "Искупление" превосходно. Ещё чуть чуть и ты услышишь как разбилась ваза или как тихо Сесилия перелистывает страницы.
Искупилась ли Брайони решать вам. Я думаю, что сполна. Ведь творить судьбы близких людей всегда непросто...
P.S. К слову об экранизации - даже платье Сесилии точь-в-точь, как написал сам Макьюэн.

Читать полностью
Все отзывы (10)

Рецензии СМИ

Сластена
На книгу Сластена

Книга: «Сластена», Иэн Макьюэн

Популярный британский прозаик Иэн Макьюэн написал — точнее тут будет слово «собрал» или даже «сформулировал» изящную повесть как будто бы о холодной войне, но на самом деле о литературе — о том, как она создается, как воспринимается и как способна вводить читателя в роковое заблуждение.

Читателю предлагается очаровательная молодая женщина в пейзажах 70-х годов; она дочь англиканского епископа, сестра хипповатой битницы, выпускница Кембриджа с дипломом по математике и, неожиданно, сотрудница департамента английской контрразведки. В МИ-5 она оказывается благодаря эффектной внешности, импозантному любовнику с загадочным прошлым и, неожиданно, своей любви к литературе. В какой-то момент её привлекают к секретной операции под кодовым названием «Сластена», в рамках которой правительство через подставные фонды финансирует потенциально выдающихся писателей с консервативными и антикоммунистическими взглядами, дабы те сражались на идеологическом фронте подобно Джорджу Оруэллу или Бертрану Расселу и не отвлекались на поиски корма насущного. Приставленные к литераторам агенты должны осторожно направлять своих протеже по верному пути — но очень мягко, чтобы те не догадались, что за щедрыми денежными вливаниями стоят презираемые ими не менее, нежели коммунисты, местные политики. Героиня берет шефство над одним из таких талантов и, что совершенно ожидаемо, в него влюбляется.

Экспозицию своего произведения автор выстраивает педантично, что касается и необходимых отсылок к традиционному женскому роману, где повествование ведется из уютной головы девушки со множеством обитающих там милых привычек и заблуждений, и оформления шпионской интриги — бушующие информационные войны живописуются со множеством документальных фактов и мнений, колоритных персонажей и едким полемическим пафосом, и закладывания постмодернистских капканов, которые опознаются за милю, но симпатично укрыты прозаическим дерном. Наконец, оригинален ракурс, взятый для ключевого сюжета: за ситуацией мы наблюдаем не с позиции героя, которого приходят обманывать и соблазнять, а он об этом не подозревает, но со стороны этой самой роковой красотки, внешне непроницаемой, но обуреваемой страхами и сомнениями. Он учит её правильно прочитывать поэзию, она объясняет ему математические феномены, бурная страсть превращается в подлинную любовь, возникают ревнивые соперники, в какой-то момент все, конечно, идет не по плану...

..И тогда становится ясно, что любовная коллизия была лишь поводом поговорить собственно о писательском ремесле. На самом деле, разговор этот ведется на протяжении всей повести как бы параллельно с основными событиями: обсуждаются границы между бульварностью и библиотечностью классики, критикуются литературные критики, иронично оценивается влияние отдельных произведений или личностей (например, Солженицына) на политику и частные судьбы. Наконец, даже в образе писателя с его опусами о влюбившемся в манекен человеке или об обезьяне, которая пишет рассказ о своей хозяйке-литераторше (а потом оказывается, что обезьяна существовала только в воображении этой самой женщины), Макьюэн приценивается к собственному творчеству. Но в какой-то момент, когда читатель уже уверился в состоятельности авантюрной линии, вдруг (неожиданно) щелкает рубильник, срабатывают разом все упомянутые капканы — и становится ясно, что автора в принципе волновали вовсе не человеческие страсти, а чистая литературная химия.

Каково ощущение от того, что дегустировал вино, но на самом деле испытывал на себе ароматизированную и раскрашенную дистиллированную воду? У него привкус ловкого, умного и безвредного обмана; привкус, конечно, приятный, но потом никак не отделаться от мысли, что опьянения-то так и не пришло — а зачем было пить, если ты, неожиданно, не пьян?

Евгений Мельников

Источник: newslab.ru

Читать полностью
Мечтатель
На книгу Мечтатель

Сложные мечты

У Иэна Макьюэна есть две книги для детей, ни одна из которых раньше не переводилась на русский язык. В 1985-м он написал «Rose Blanche» книжку-картинку про холокост, детский концентрационный лагерь и немецкую девочку-подростка, которая всех кормит, но так никого и не может спасти. В 1994-м вышел «Мечтатель», семь новелл о семи превращениях мальчика Питера. Обе книги в оригинальном издании были довольно тревожно проиллюстрированы великими художниками: Роберто Инноченти и Энтони Брауном соответственно,— и обе несправедливо забыты ради взрослых романов автора.

Как детская книга «Мечтатель» с нарисованным Брауном мальчиком-котом на обложке выходил только в Англии и Франции. В других странах его испуганно засунули во взрослую литературу и много успешнее продавали. В том числе и в России: щедрый перевод Виктора Голышева, серия «Интеллектуальный бестселлер», на обложке — хвалебная цитата из Vogue. Попробуй распознать под всем этим подростковое чтение. Между тем «Мечтатель» — и это важно — сочинение «для взрослых о ребенке, языком, который будет понятен детям».

Почерк автора узнаваем: все свои книги он выстраивает на одном приеме: сталкивает героя с чем-то совершенно невероятным и потом наблюдает за его метаниями. Питер Форчун из «Мечтателя» проходит через целую серию превращений. В первом рассказе он становится куклой, и армия кукол его сестры отрывает ему руки и ноги. Во втором он на время меняется телами со старым котом — процесс, который описан здесь, пожалуй, даже с излишней физиологичностью,— спит, дерется, недолго наслаждается безмятежностью. В шестой главе он становится младенцем, в седьмой — взрослым. Все эти превращения поучительны в самой высокой степени, как ролевые игры на терапевтических семинарах: роль ребенка помогает Питеру принять детство, а недолгое пребывание во взрослом теле служит пониманию, что «впереди другие приключения». В свои двенадцать лет Питер — невыносимо взрослый мальчик; ничего удивительного, что взрослые его побаиваются и называют «трудным ребенком». Вместо того чтобы возиться с игрушками, он познает их суть и вырастает в познании.

То же происходит в «Невыносимой любви» и «Субботе», где человек меняется просто от неожиданной встречи с неопознанным, просто от понимания, что все ненадолго и не наверняка. Но читатель-ребенок гораздо более открыт к такому превращению и проживает его по-настоящему, всерьез. И в этом переживании, по Макьюэну, и заключается суть взросления, и готовность к нему делает детей более благодарными читателями, чем взрослые. Может, «Мечтатель» и является книгой для взрослых, в том смысле, что помогает им понять детство. Но еще больше он открыт детям, с которыми Макьюэн говорит как серьезный и ответственный учитель. Я понимаю, что вам сложно. Сейчас я вам помогу.

Все это не отменяет того, что писатель Макьюэн — немножко, мягко говоря, зануда. Что его мальчик — это уменьшенный взрослый «я сам», который мечтает о гуглоплексе, которому докучают шумные родители, которого мучает школьный задира и для которого нет лучшего способа задиру перевоспитать, чем сказать ему: «Тебя нет, я тебя выдумал». Когда автор в предисловии утверждает, что в «век Хемингуэя и Кальвино простая проза не должна отвратить искушенного читателя», он лукавит в том смысле, что проза его, может, и ладная, но уж точно не простая. Она требует от всех нас, как детей, так и взрослых, непосредственного, действенного участия в переживании прочитанного. Иными словами, «Мечтатель» — книга, которая требует работы. Будьте готовы.

Лиза Биргер

Источник: kommersant.ru

Читать полностью
Мечтатель
На книгу Мечтатель

Иэн Макьюэн. Мечтатель

Макьюэн — выдумщик, прожектер, вернее, писатель проекта. Он конструктор идей, настоящего и будущего, способа думать и способа быть, тогда как, например, его коллега Барнс мастерски пользуется готовым каталогом сущего, самым полным, разумеется, но уже как-то, кем-то, когда-то нам предоставленным. Вместо того чтобы вырывать из него странички или дописывать их, как поступают революционеры, Макьюэн может всего лишь перевернуть его вверх ногами, и готова карта нового мира. И все это в убедительно реалистическом письме. Семь коротких волшебных глав «Мечтателя» — это 130 страниц очень простой прозы, сквозь которую мчишься, как по зебре, перепрыгивая с полоски на полоску, из незнания в знание, только каждый прыжок ведет на новый перекресток. Мальчик Питер превращается в воображении в куклу, кота, младенца, во взрослого дядьку с рукой волосатой, как туалетный ершик, и начинает понимать устройство и восприятие всех этих чуждых ему существ, быть ими. Макьюэну нравится, что человек меняется, не пережив собственно вокотовления, а лишь подумав его. Метаморфоза случается путем воображения или сочувствия. Знание — источник превращений, и в этом качестве ему не обязательно быть рациональным, удостоверенным, тем более — добытым в ходе расследования, верификации и всех этих стандартных процедур, необходимых современному сознанию. Облеченный в сказочную, детскую, будто уменьшительную форму идеал познания «Мечтателя» сегодня не в ходу. Крайнюю несовременность такого творческого подхода к гносеологии выражает взятый из Овидия эпиграф: «Ныне хочу рассказать про тела, превращенные в формы новые». А его нехватку — хотя бы эта цитата: «Когда-то он станет совсем другим человеком. Это произойдет постепенно, так что он даже не заметит, и когда произойдет, он, одиннадцатилетний, веселый, игривый, станет таким же далеким, странным, малопонятным, какими представляются ему сейчас взрослые».

Тихон Пашков

Источник: odnako.org

Читать полностью
Солнечная
На книгу Солнечная

Научный подход к комедии

Макьюэновский метод таков: как можно тщательнее собирать «материал по теме», будь то походы в больницу или арктическая поездка, но не позволять героям полностью погрузиться в работу. В «Субботе» его герой — лондонский нейрохирург, в «Солнечной» — нобелевский лауреат по физике. Нейрохирургу досталась роль, полная драматизма: его семья пережила вторжение «чужого», спасение, как в старые добрые времена, пришло через поэзию и просвещение. А вот нобелевскому лауреату Майклу Биэрду предложено комическое амплуа.

В молодости он сделал важное открытие, удостоился важной премии, но теперь «важной» его жизнь никак не назовешь. Он меняет одну женщину за другой, пока наконец не впадает в зависимость от супруги, которая изменяет ему «из принципа». Он совершает преступление, оклеветав невиновного человека. Он присваивает открытие молодого коллеги, и, похоже, сам начинает верить, что всю жизнь занимался искусственным фотосинтезом. В спешке, не задумываясь, он обманывает судьбу, и она отвечает ему тем же. Злополучный Биэрд сталкивается с изнанкой общественной жизни, попадает под нож политкорректности и становится жертвой женской хитрости. В арктическом путешествии ему приходится наблюдать, как люд, озабоченный проблемой глобального потепления, не может соблюдать элементарный порядок в общей раздевалке-сушилке.

Сам автор видит «Солнечную» свое­образной современной вариацией классической «Смерти в Венеции» Томаса Манна. Его герою-физику было отпущено небольшое время, пока он творил и был настоящим ученым. И это время конечно. А дальше Биэрду, как и манновскому Ашенбаху, остается твердить любимое словечко: «продержаться».

Лиза Новикова

Источник: «Эксперт online»

Читать полностью

Цитаты

Все цитаты (111)

Нужна помощь?
Не нашли ответа?
Напишите нам