Таня Гроттер и птица титанов

Есть две жизненные установки: "все хорошо" и "все плохо". Все внешнее многообразие человеческого поведения определяется этими установками. Люди делятся на тех, кому нравится все, и на тех, кому не нравится ничего. На вторых вообще не имеет смысла делать ставку: что бы ты не предпринял, им это заведомо не понравится.

Мы очень часто не любим наших близких, потому что они делают что-то не так. Не хотят того, чего хотим мы, или принимают те решения, которые мы считаем глупыми. И это делает нашу жизнь невыносимой. Мы не понимаем, что, если бы близкие вдруг изменились и стали не хотеть того-то и не делать того-то - мы моментально бы придрались к чему-то другому.

"Есть одно слово, которое нужно записать на скрижалях нашего сердца золотыми буквами. это слово "НАДО". Слову "ХОЧУ" доверять вообще нельзя, хотя бы оно и предлагало правильнейшие вещи: спать на голом полу, получить третье высшее образование, прочитывать по семь книг в неделю и купаться в проруби. Просто потому не верить, что оно "ХОЧУ". Завтра оно все равно поменяет планы, предложит какую-нибудь другую ерунду, предаст и бросит, потому что оно "хочу"."

Таня проснулась не раньше, чем сработало третье по счету пробуждающее заклинание. Первое заклинание сдернуло с нее одеяло, проползшее по лицу мокрой медузой. Второе опрокинуло кровать. Третье превратило коврик рядом с кроватью в бурное море.

"На каждый важный внутренний вопрос мы получаем мгновенный честный внутренний ответ, только обычно он нас не устраивает."

"Очень хороший - даже гениальный скульптор - максимум может создать статую, которая будет КАК ЖИВАЯ. Но никогда не создаст ничего РАВНОГО ЖИВОМУ. В лучшем случае КАК. Так и любой маг никогда не создаст ничего равного ПРАВДЕ. Более того, максимально зоркий, предельно прозорливый вымысел будет только приближен к ПРАВДЕ."

"Всякое действие, повторенное триста раз подряд, становится привычкой. Триста раз победил безволие - приобрел волю. Триста раз отжался, пусть даже в сумме - руки станут крепче. Триста раз подряд сдержался и не накричал - стал сдержанным."

"Люди - мастера выстраивать ложные логические связи. Вот, например, Андрей Андреич не потому попал под машину, что ударил мать по лицу, а потому, что переходил дорогу, не посмотрев по сторонам. Или что у Анны Петровны не оттого все плохо, что она никого не любит, а она не любит оттого, что у нее все плохо."

"Человек, которому не нравится жизнь, поход на туриста, который заявился в лучший в мире дендрарий, отыскал в углу тазик с удобрениями, сунул туда голову и орет: "Тут гадко! Верните мне деньги за билет!""

Человеку кажется, что для счастья ему нужен большой оранжевый апельсин. А ему упорно дают красное круглое яблоко. И вот год за годом он заморачивается этим большим оранжевым апельсинов. Портит себе кровь, ноет, тоскует. И никогда не скажет себе: зачем мне сдался этот апельсин? Почему бы мне не радоваться тому, что есть? Все равно, если мне начнут давать сплошные оранжевые апельсины, я захочу красное круглое яблоко и буду ныть и тосковать по тому, на что сейчас смотреть не могу. Потому что такая уж я зараза.

Самое страшное, что может произойти со всяким человеком, - это если его желания начнут сбываться. Если все пойдет по его собственной воле, а не по воле света о нем.

"Каждый наш поступок, каждое слово, даже движение имеют деятельную силу. Они никогда не отменяются. Прощаются, невероятным образом оказываются к добру, если просить об этом, но не изглаживаются из бытия как однажды совершенные."

1. Саможаление опаснее рака. Ты убиваешь его в одном месте, оно прорастает в другом. Убей в себе саможаление, и ты каждый день сможешь становиться королем какой-нибудь страны.
2. Ложь, что человек сложен. На самом деле он очень прост и равен обычно одной доминантной мысли. Мысль эта управляет большинством его решений и принципом их принятия.
3. Для человека опаснее всего быть во всем правым.

Человек, много и без жалости к себе работавший, не жалевший себя или много страдавший, на всю жизнь становится особенным. Его ни с кем не спутаешь. Он металл, побывший в плавке и принявший определенную форму. Самое страшное для металла - испугаться неминуемой боли плавки и на всю жизнь остаться простой железной рудой,

"-Гроттер!!! Да-да, вы угадали, Таня! Гроттер - это вы! Не надо оглядываться на Валялкина! Он пока не Гроттер, хотя я и не посвящена в ваши планы! Поскольку вы у меня на уроке, а не я у вас, я претендую на  ваше внимание, Танечка, ваши глаза и ваши мысли! Разглядывать нос Ваньки или тросточку Бейбарсова вы будете в другом месте!..Склепова! Улыбаюсь здесь я, Остальные получают или знания, или по мозгам!"

"С человеком начинают происходить чудеса, как только он перестает себя жалеть и начинает жалеть кого-нибудь другого. А он крайне редко перестает. Поэтому чудеса так редко и происходят."

"-Эй, Гроттерша! Принесла мешок из-под костей? Где моя "смерть гламуру"?"

"Или, скажем, она записывала в блокноте: "Я сижу на лекции и притворяюсь, что слушаю. Рядом со мной на столе лежит сломанный карандаш". И представлялось ей, что пройдет время и не будет лекций, не будет сломанного карандаша на столе - а в этой записи в блокноте время останется навеки."

Самое важное время в жизни - настоящее мгновение, потому что прошлое минуло, а будущее еще не настало. Самый значительный человек в твоей жизни - это тот, кто сейчас перед тобой и которому ты можешь сделать или добро, или зло. Самое важное дело - в это мгновение  дать человеку, который перед тобой, все, что может быть ему дано.

Всякое добро, всякий свет подаются только извне, в нас же самих их нет. Это видно хотя бы по тому, что в редкие минуты мы возвышаемся, просветляемся, ощущаем себя способными на что-то великое, а иногда даже и творим его. А потом и сами не можем дорасти до собственного уровня. Удивляемся: откуда в нас это происходило? Писатели и художники называют это "проблески". Но проблески чего, как не света, существующего извне?