Рейтинги
Сергей
2026-05-16
Жил-был у бабушки мальчик Яков. Были у него длинные волосы, которые бабушка заплетала в косу. Так себе вариант для мальчика, если он захочет быть «своим» в нормальном обществе, но тут дело в том, что семья Якова явно никогда особо к этому статусу «нормальной» не стремилась. Бабка его была кем-то вроде деревенской знахарки, а у этой категории людей с окружающими непростые отношения: когда у соседей всё нормально, так ты для них «Ирод Поганый!», а как прижмёт, так «Спасите, дайте травок волшебных пожалуйста!». В общем, Яков с ранних лет привык чувствовать себя изгоем. А ещё он привык к Смерти; бабушка его этой особы не боялась и считала своей знакомой, к которой можно обращаться за советом, подобное отношение и внуку передала. Ну и куда деваться мальчику, когда он вырастет, с таким странным бэкграундом? Конечно же, он устроился работать в морг. Живые коллеги считают его странным (как минимум) и избегают (при этом Яков как-то даже умудряется завести себе среди них друга Даниила, которому он не безразличен), а вот мертвые клиенты… ну, с ними можно даже поговорить. Проблема в том, что очень часто они отвечают. И даже сами настаивают на общении, рассказывая свои истории.
Комикс художницы Карнессы «Speak of the Dead» (трехцветный, к чёрно-белому стандартному дуэту активно примешивается кроваво-бардовый, сами понимаете, для чего) балансирует на границе гуро, расчленёнки и прочей околосмертной мистико-физиологической жести, которую как-то привычнее ожидать от японских мастеров телесного и потустороннего ужаса вроде Дзюндзи Ито, и русского народного фольклора, но не в его жизнерадостном воплощении «разлюли-люли!», а в традиции страшных сказок, которые дожили до нашего времени телевизионными репортажами про маньяков. В первом томе конкретно сюжет эволюционирует от лубочных сказаний про Колдуна и Смерть, через деревенский хоррор к купеческой готике в стиле «Семьи вурдалака» Толстого, добираясь в итоге до историй, пересказ которых обычно заканчивается фразой «Даааа, жалко… Ну, ладно, помянем!». От азиатской традиции, кстати, тут не только живая мертвечина и ковыряние в бурой массе кишок, а ещё и связывающая каким-то образом всё вышесказанное разумная сороконожка, ловко заползающая в рот персонажам. Яков тоже является важным связующим звеном сюжета. Однажды на прозекторском столе оказывается тело, внутри которого Яков находит кассетный плеер… его собственный, который он много лет назад подарил мёртвому мальчишке, встреченному на кладбище. Из тот встречи получилась грустная история о прощении и незапиваемом ничем чувстве вины. Нынешняя встреча оборачивается для Якова неожиданной просьбой: он должен создать новое тело из того, что у него есть под рукой (то есть, в морге), для одной сущности.
Честно говоря, сюжетная линия Якова и примкнувшая к ней линия Даниила, попадающего на классический для хоррор-литературы бал-маскарад Смерти, при всей своей важности всё же задвигается на второй план рассказами из разных временных периодов. Реальность Якова представлена больше горячечными некровидениями, когда не очень понятно, взаправду тут всё происходит, или это морок. Сороконожка же, оказавшись Владыкой подземного царства, немало страха и ужаса раскидала по земле. Однажды заключила договор с голодной и брошенной девушкой, и пусть та её обманула (внезапно, обычно наоборот бывает), желание было выполнено. История о невесте с того света, куда скоро отправляется и её жених, и о том, что в наши дни принято называть «токсичными отношениями», по самые верха завалена гнилой пищей, костями, червями, но особенно доставляет выпотрошенный и освежёванный кролик в роли вестника Смерти. После мощного визуала ваше воображение на каждый треск и писк за стеной будет услужливо доказывать, что там копошатся полчища огромных насекомых.
Далее следует глава «Вдова графа Сорокина», где главный герой Аркадий мечтает сделать предложение молодой, недавно овдовевшей красавице, но та отказывается отвечать многочисленным ухажерам без благословения покойного мужа. Аркадий находит способ благодаря Агафье Петровне, чьё присутствие связывает разные сюжетные линии, но столь вожделенное «Да, согласна!» тянет за собой ситуацию, мягко говоря, абсурдную, фантасмагорическую и жуткую. Кто-то здесь явно окажется третьим лишним. Тут хочется выразить моё почтение Карнессе за умение выдумывать не банальные «страшилки». В полной мере это относится к истории уже из наших дней, где один персонаж, такой же неприкаянный и странный как Яков, умеет призывать Ангела, воскрешающего мёртвых, а другой мечтает овладеть этим даром, чтобы соединиться со своей идеальной жертвой. В итоге творится жесть, особенно страшно за девушку, запертую в подвале маньяка, ведь смерть для неё окажется далеко не концом. Если бы это кто-то экранизировал, люди бы крутили пальцем у виска, в формате комикса всё показанное тоже вызывает острую эмпатию и внутреннее сопротивление, но всё равно, воспринимается как-то полегче. Страшная изобретательность автора шокирует, ничего другого сказать не могу. Ну, кроме того, что вот два последние рассказа запросто могут войти в список лучших отечественных хоррор-историй.
Время действия тут разное, поэтому Карнесса неплохо погружает и в крестьянский быт, и в русскую провинциальную реальность, где во дворах стоят «УАЗики» на фоне берёзок, а суровые «после вчерашнего» мужики в растянутых свитерах роют могилы, пока их дети-подростки гуляют в «абибасах». При этом не сказать, что это совсем «чернуха», просто констатация факта «да, вот так живут люди». И вот так умирают. Не без помощи сороконожек, под конец первого тома вызывающих уже реальные панические атаки. Вообще этот комикс много чего вызывает, в том числе отвращение (что как-бы и было задумано) вперемешку с восторгом. Отчего возникает вопрос: «А это вообще нормально?». Думаю, да. В конце концов, это истории о людях. И о мёртвых. Когда-то они тоже были людьми. При любом раскладе люди станут когда-нибудь ими. Вечные истории, короче, заглядывающие не только вглубь душ, но и внутрь тел. В настоящее время «Speak of the Dead» продолжает выходить, находясь в статусе онгоинга, но первые главы выпущены в печатном виде издательством «Комильфо». Тут у нас твёрдый переплёт с выборочной лакировкой, формат 140*195мм, 256 страниц. Интересные допы: эскизы, зарисовки, раскадровки с авторскими комментариями о том, как Карнесса работает с историческими референсами и что за песню слушал Яков в плеере. Арты на форзаце и нахзаце. Тираж 2000 экземпляров. Строго 18+ и строго для людей с крепкими нервами и стальной пищеварительной системой.
Комикс художницы Карнессы «Speak of the Dead» (трехцветный, к чёрно-белому стандартному дуэту активно примешивается кроваво-бардовый, сами понимаете, для чего) балансирует на границе гуро, расчленёнки и прочей околосмертной мистико-физиологической жести, которую как-то привычнее ожидать от японских мастеров телесного и потустороннего ужаса вроде Дзюндзи Ито, и русского народного фольклора, но не в его жизнерадостном воплощении «разлюли-люли!», а в традиции страшных сказок, которые дожили до нашего времени телевизионными репортажами про маньяков. В первом томе конкретно сюжет эволюционирует от лубочных сказаний про Колдуна и Смерть, через деревенский хоррор к купеческой готике в стиле «Семьи вурдалака» Толстого, добираясь в итоге до историй, пересказ которых обычно заканчивается фразой «Даааа, жалко… Ну, ладно, помянем!». От азиатской традиции, кстати, тут не только живая мертвечина и ковыряние в бурой массе кишок, а ещё и связывающая каким-то образом всё вышесказанное разумная сороконожка, ловко заползающая в рот персонажам. Яков тоже является важным связующим звеном сюжета. Однажды на прозекторском столе оказывается тело, внутри которого Яков находит кассетный плеер… его собственный, который он много лет назад подарил мёртвому мальчишке, встреченному на кладбище. Из тот встречи получилась грустная история о прощении и незапиваемом ничем чувстве вины. Нынешняя встреча оборачивается для Якова неожиданной просьбой: он должен создать новое тело из того, что у него есть под рукой (то есть, в морге), для одной сущности.
Честно говоря, сюжетная линия Якова и примкнувшая к ней линия Даниила, попадающего на классический для хоррор-литературы бал-маскарад Смерти, при всей своей важности всё же задвигается на второй план рассказами из разных временных периодов. Реальность Якова представлена больше горячечными некровидениями, когда не очень понятно, взаправду тут всё происходит, или это морок. Сороконожка же, оказавшись Владыкой подземного царства, немало страха и ужаса раскидала по земле. Однажды заключила договор с голодной и брошенной девушкой, и пусть та её обманула (внезапно, обычно наоборот бывает), желание было выполнено. История о невесте с того света, куда скоро отправляется и её жених, и о том, что в наши дни принято называть «токсичными отношениями», по самые верха завалена гнилой пищей, костями, червями, но особенно доставляет выпотрошенный и освежёванный кролик в роли вестника Смерти. После мощного визуала ваше воображение на каждый треск и писк за стеной будет услужливо доказывать, что там копошатся полчища огромных насекомых.
Далее следует глава «Вдова графа Сорокина», где главный герой Аркадий мечтает сделать предложение молодой, недавно овдовевшей красавице, но та отказывается отвечать многочисленным ухажерам без благословения покойного мужа. Аркадий находит способ благодаря Агафье Петровне, чьё присутствие связывает разные сюжетные линии, но столь вожделенное «Да, согласна!» тянет за собой ситуацию, мягко говоря, абсурдную, фантасмагорическую и жуткую. Кто-то здесь явно окажется третьим лишним. Тут хочется выразить моё почтение Карнессе за умение выдумывать не банальные «страшилки». В полной мере это относится к истории уже из наших дней, где один персонаж, такой же неприкаянный и странный как Яков, умеет призывать Ангела, воскрешающего мёртвых, а другой мечтает овладеть этим даром, чтобы соединиться со своей идеальной жертвой. В итоге творится жесть, особенно страшно за девушку, запертую в подвале маньяка, ведь смерть для неё окажется далеко не концом. Если бы это кто-то экранизировал, люди бы крутили пальцем у виска, в формате комикса всё показанное тоже вызывает острую эмпатию и внутреннее сопротивление, но всё равно, воспринимается как-то полегче. Страшная изобретательность автора шокирует, ничего другого сказать не могу. Ну, кроме того, что вот два последние рассказа запросто могут войти в список лучших отечественных хоррор-историй.
Время действия тут разное, поэтому Карнесса неплохо погружает и в крестьянский быт, и в русскую провинциальную реальность, где во дворах стоят «УАЗики» на фоне берёзок, а суровые «после вчерашнего» мужики в растянутых свитерах роют могилы, пока их дети-подростки гуляют в «абибасах». При этом не сказать, что это совсем «чернуха», просто констатация факта «да, вот так живут люди». И вот так умирают. Не без помощи сороконожек, под конец первого тома вызывающих уже реальные панические атаки. Вообще этот комикс много чего вызывает, в том числе отвращение (что как-бы и было задумано) вперемешку с восторгом. Отчего возникает вопрос: «А это вообще нормально?». Думаю, да. В конце концов, это истории о людях. И о мёртвых. Когда-то они тоже были людьми. При любом раскладе люди станут когда-нибудь ими. Вечные истории, короче, заглядывающие не только вглубь душ, но и внутрь тел. В настоящее время «Speak of the Dead» продолжает выходить, находясь в статусе онгоинга, но первые главы выпущены в печатном виде издательством «Комильфо». Тут у нас твёрдый переплёт с выборочной лакировкой, формат 140*195мм, 256 страниц. Интересные допы: эскизы, зарисовки, раскадровки с авторскими комментариями о том, как Карнесса работает с историческими референсами и что за песню слушал Яков в плеере. Арты на форзаце и нахзаце. Тираж 2000 экземпляров. Строго 18+ и строго для людей с крепкими нервами и стальной пищеварительной системой.