..жгут деревни ради игры в войну, ради этого рубят парки, и жертвуют летными экипажами, и посылают пехоту против танков. И становится невыразимо тошно. Потому что все это не имеет смысла.

Что делаем, ребятки?Комиссионеров пытаем? Котиков мучаем? Общество ветеринаров-потрошителей проводит выездную конференцию?

Тухломон опять прикололся! Вон висит!

А полбочонка медовухи не разберется с космической гармонией? Не подмажет весы вселенского правосудия?

Не в твои-то годы сметь так стремительно хаметь!

Знакомься! Это наша культура и физкультура!

Узнаю кто – пропущу через мясорубку, потом склею и еще раз пропущу!

"Искать недостатки у тех, кто нас любит, - труд жестокий и напрасный"

Всякий скверный поступок и даже дурная мысль делают на пять копеек уродливее.

В общем, мораль такая: дружи, люби, да только слишком больших надежд не возлагай и спиной не поворачивайся. Мало ли что? Вдруг обнаружишь там столовый ножик и три гробовых гвоздя.

"Понятие "простить" входит в понятие "любить" как обязательное условие. И неважно, насколько кто не прав. Любовь без прощения - одна бесконечная отговорка."

Индивидуальность — не признак свободы. Это свидетельство упадка.

Каждая работа выглядит интересной - пока ей не займешься.

На твоем месте я бы подал на свое лицо в суд. За клевету.

– Эта женщина стала моим наваждением, – опустил голову перед своим правителем Искандер. – Я – слаб.
– Эта женщина может стать твоей песней, – возразил ему кангор. – Она может тебя сломать, но может и возвысить.
– Я уже сломлен, мой господин, – продолжил канир, так и не поднимая глаз. – Я помню свой долг и исполню его, но внутри меня уже смерть. Она забрала мою жизнь.

Бог с тобой, русский человек. Мы не властны в своей судьбе. Я не хулю тебя и не презираю, и ты не хули меня и не презирай. Останься русским. Это трудно. Очень трудно. Но это дает хоть какую-то веру в будущее, хоть какое-то укрепление мысли от сознания принадлежности к своему народу, к забедованной нашей земле.

Когда делаешь шаг с обрыва, жизнь моментально принимает очень четкое направление.

Если и было на свете что-то, что угнетало его больше, чем собственный цинизм, так это то, что сплошь и рядом этот самый цинизм оказывался менее циничным, чем реальная жизнь.

Некоторые вещи существуют, даже если вы в них не верите.

Лучше тосковать по магии и быть в здравом уме, чем владеть ею и быть сумасшедшем.

«Дети, коли им хочется петь, всегда поют правильно. Это вы, взрослые люди, разучились их правильно слышать».

Лина уже полмесяца жила в Москве. Жила? Нет, не жила, доживала.
Она постоянно разделяла слово «жизнь» надвое, но ничего не получалось. Ей хотелось, очень хотелось отделить жуткую приставку «до», выбросить ее вон. Зачем к такому замечательному, всеобъемлющему слову какие-то приставки? И все-таки она была, эта приставка, и все время, как биение сердца, отдавалась эхом в груди, в голове, в каждом мускуле, в каждой клеточке «до», «до», «до»…
Доживать в двадцать лет! Как это нелепо, нескладно, страшно.

Сибирь! Родина моя! Далекое и вечно близкое детство, ночи у костра и пахнущие летом цветы жарки, и песни куликов, и звон кузнечиков, и такие же, как сейчас, мечты о томительно далеком!

— Мне нравится идти вниз, — сообщила Келли. — Но мне не нравится ходить вверх. У меня ножки сразу спать хотят.

Какие еще извращения измыслит человек, чтобы избавить себя от постоянно грозящей внутренней опустошенности?

Не унывай и помни — когда будет тяжело, бери книгу и читай. Книги — друзья, которые не умирают.

В девяти случаях из десяти волшебство - это всего лишь знание некоего факта, неизвестного остальным.

В пасть к Смерти только и стоит соваться, чтобы спереть его золотые зубы.

Необъяснимое отнюдь не всегда означает сверхъестественное. Часто это означает лишь, что мы не обладаем достаточным количеством знаний, чтобы найти объяснение. Во всяком случае, в данный момент.

Да, это мы умеем: мы можем погубить человека и при том очаровательно улыбаться.

Знание слабостей своей жертвы – вот интуитивная гениальность великих лжецов.

Ничто не наводит на меня такую пространственную печаль, ничто не повергает в такое чувство беспомощности, как одиноко светящееся окно в покинутой деревушке, да и в скоплении современных домов.

Все замерло, остановилось.
Душевная смута, вздорность суетной жизни, мелкие страсти, будничные заботы — все-все это осталось в другом месте, в другом свете, в другой, отдалившейся от меня жизни, там, там где-то.
«Может, все что было до этого,— сон? Войны, кровь, братоубийство, сверхчеловеки, играющие людскими судьбами ради того, чтобы утвердить себя над миром.
Зачем так напряженно и трудно живем мы на земле нашей? Зачем? Почему?»

Мери взывала к Богу, когда ее насиловали и убивали, взывала если не голосом, то в сердце своем. Божьим ответом была просьба подождать, пока не освободится линия, временно занятая из-за большого объема поступающих просьб. Вот она и ждала, пока не умерла

Причина, по которой клише становятся Клише, заключается в том, что они являются молотками и отвертками в наборе «сделай сам», предназначенном для общения.

Всегда найдутся люди определенного сорта, готовые восхищаться человеком, у которого хватает духу быть по-настоящему плохим.

состав свободных перевозчиков менялся обычно каждые три-четыре стандартных года. Мало кто выдерживал такое напряжение, а кто выдерживал – не всегда был способен выжить.

Люди, как правило, готовы сколько угодно ждать спасения своей души, но обед, будьте любезны, подайте в течение часа.

Он заблуждался, в конце туннеля все-таки был свет. И его источником являлся огнемет

Тут ноги Ваймса наконец поддались уговорам совести и решили, что могут себе позволить некоторое время походить в героях.

Скорбь уходящего лета напомнит нам о наших незаметно улетающих днях; что-то древнее, неотступное стронется в нас, замедлится ход крови, чуть охладится, успокоится сердце, и все вокруг обретет иной смысл и цвет.

Ты – как песня, которую я слышала в детстве и забыла о том, что знаю ее, пока не услышала снов

Но становилось по настоящему поздно; то есть до такой степени поздно, что уже даже рано.

Время-то, время что делает! Какой оно неумолимый и беспощадный судья!

И решили безответственные работники все просто — не соединять меня с женой, сказав обычное-привычное: «Квартира не отвечает».
Никто нас не слышит. Никто ни за что не отвечает. Ни у кого ни за что сердце не болит.

—Какой ты большой стал!
«А ты какой старый сделался»,— хотел сказать Юзик, но ничего не сказал, полагая, что папа и сам об этом догадывается.

Музыка есть в каждой минуте жизни, и у всего живого есть свои сокровенные тайны, и они принадлежат только той жизни, которой определены природой.

Ничто так не нервирует противника, как свист и звон стрел вокруг.