Каждая работа выглядит интересной - пока ей не займешься.

На твоем месте я бы подал на свое лицо в суд. За клевету.

– Эта женщина стала моим наваждением, – опустил голову перед своим правителем Искандер. – Я – слаб.
– Эта женщина может стать твоей песней, – возразил ему кангор. – Она может тебя сломать, но может и возвысить.
– Я уже сломлен, мой господин, – продолжил канир, так и не поднимая глаз. – Я помню свой долг и исполню его, но внутри меня уже смерть. Она забрала мою жизнь.

Бог с тобой, русский человек. Мы не властны в своей судьбе. Я не хулю тебя и не презираю, и ты не хули меня и не презирай. Останься русским. Это трудно. Очень трудно. Но это дает хоть какую-то веру в будущее, хоть какое-то укрепление мысли от сознания принадлежности к своему народу, к забедованной нашей земле.

Когда делаешь шаг с обрыва, жизнь моментально принимает очень четкое направление.

Если и было на свете что-то, что угнетало его больше, чем собственный цинизм, так это то, что сплошь и рядом этот самый цинизм оказывался менее циничным, чем реальная жизнь.

Некоторые вещи существуют, даже если вы в них не верите.

Лучше тосковать по магии и быть в здравом уме, чем владеть ею и быть сумасшедшем.

«Дети, коли им хочется петь, всегда поют правильно. Это вы, взрослые люди, разучились их правильно слышать».

Лина уже полмесяца жила в Москве. Жила? Нет, не жила, доживала.
Она постоянно разделяла слово «жизнь» надвое, но ничего не получалось. Ей хотелось, очень хотелось отделить жуткую приставку «до», выбросить ее вон. Зачем к такому замечательному, всеобъемлющему слову какие-то приставки? И все-таки она была, эта приставка, и все время, как биение сердца, отдавалась эхом в груди, в голове, в каждом мускуле, в каждой клеточке «до», «до», «до»…
Доживать в двадцать лет! Как это нелепо, нескладно, страшно.

Сибирь! Родина моя! Далекое и вечно близкое детство, ночи у костра и пахнущие летом цветы жарки, и песни куликов, и звон кузнечиков, и такие же, как сейчас, мечты о томительно далеком!

— Мне нравится идти вниз, — сообщила Келли. — Но мне не нравится ходить вверх. У меня ножки сразу спать хотят.

Какие еще извращения измыслит человек, чтобы избавить себя от постоянно грозящей внутренней опустошенности?

Не унывай и помни — когда будет тяжело, бери книгу и читай. Книги — друзья, которые не умирают.

В девяти случаях из десяти волшебство - это всего лишь знание некоего факта, неизвестного остальным.

В пасть к Смерти только и стоит соваться, чтобы спереть его золотые зубы.

Необъяснимое отнюдь не всегда означает сверхъестественное. Часто это означает лишь, что мы не обладаем достаточным количеством знаний, чтобы найти объяснение. Во всяком случае, в данный момент.

Да, это мы умеем: мы можем погубить человека и при том очаровательно улыбаться.

Знание слабостей своей жертвы – вот интуитивная гениальность великих лжецов.

Ничто не наводит на меня такую пространственную печаль, ничто не повергает в такое чувство беспомощности, как одиноко светящееся окно в покинутой деревушке, да и в скоплении современных домов.

Все замерло, остановилось.
Душевная смута, вздорность суетной жизни, мелкие страсти, будничные заботы — все-все это осталось в другом месте, в другом свете, в другой, отдалившейся от меня жизни, там, там где-то.
«Может, все что было до этого,— сон? Войны, кровь, братоубийство, сверхчеловеки, играющие людскими судьбами ради того, чтобы утвердить себя над миром.
Зачем так напряженно и трудно живем мы на земле нашей? Зачем? Почему?»

Мери взывала к Богу, когда ее насиловали и убивали, взывала если не голосом, то в сердце своем. Божьим ответом была просьба подождать, пока не освободится линия, временно занятая из-за большого объема поступающих просьб. Вот она и ждала, пока не умерла

Причина, по которой клише становятся Клише, заключается в том, что они являются молотками и отвертками в наборе «сделай сам», предназначенном для общения.

Всегда найдутся люди определенного сорта, готовые восхищаться человеком, у которого хватает духу быть по-настоящему плохим.

состав свободных перевозчиков менялся обычно каждые три-четыре стандартных года. Мало кто выдерживал такое напряжение, а кто выдерживал – не всегда был способен выжить.

Люди, как правило, готовы сколько угодно ждать спасения своей души, но обед, будьте любезны, подайте в течение часа.

Он заблуждался, в конце туннеля все-таки был свет. И его источником являлся огнемет

Тут ноги Ваймса наконец поддались уговорам совести и решили, что могут себе позволить некоторое время походить в героях.

Скорбь уходящего лета напомнит нам о наших незаметно улетающих днях; что-то древнее, неотступное стронется в нас, замедлится ход крови, чуть охладится, успокоится сердце, и все вокруг обретет иной смысл и цвет.

Ты – как песня, которую я слышала в детстве и забыла о том, что знаю ее, пока не услышала снов

Но становилось по настоящему поздно; то есть до такой степени поздно, что уже даже рано.

Время-то, время что делает! Какой оно неумолимый и беспощадный судья!

И решили безответственные работники все просто — не соединять меня с женой, сказав обычное-привычное: «Квартира не отвечает».
Никто нас не слышит. Никто ни за что не отвечает. Ни у кого ни за что сердце не болит.

—Какой ты большой стал!
«А ты какой старый сделался»,— хотел сказать Юзик, но ничего не сказал, полагая, что папа и сам об этом догадывается.

Музыка есть в каждой минуте жизни, и у всего живого есть свои сокровенные тайны, и они принадлежат только той жизни, которой определены природой.

Ничто так не нервирует противника, как свист и звон стрел вокруг.

через неделю мне стало здесь чего-то недоставать, сделалось одиноко, и я начал искать чего-то, рыская по городу и парку. Чего искал — сам не ведал.
Часами смотрел я на море, пытаясь обрести успокоение, наполненность душевную и тот смысл и красоту, которые всегда находили в пространстве моря художники, бродяги и моряки.
Море нагоняло на меня еще большую тоску мерным, неумолчным шумом. В его большом и усталом дыхании слышалась старческая грусть. Вспененные волны перекатывали камни на берегу, словно бы отсчитывая годы. Оно много видело, это древнее, седобровое море, и оттого в нем было больше печали, чем веселости.
Впрочем, говорят, что всяк видит и любит море по-своему. Может, так оно и есть.

Жить надо так, чтобы не бояться продать своего попугая самой большой сплетнице города.

Если что-то считается плохим поступком, это не значит, что ты его не совершишь.

...еще в юности поняла, что мои женские слабости можно использовать как оружие. И первое, что делала, – заставляла себя недооценивать.

при взгляде на него сердце заходится от желания… придушить.

Посвятить себя кому-то, с кем ты не можешь совладать, роковая ошибка.

Нет такого понятия, как умеренная осторожность. Вы либо очень осторожны, либо мертвы.

Все зверушки и птицы, живущие возле человека, очень ловки и хитры. Самая среди них хитрая — ворона.

Один наш симпатичный, но подобалдевший от славы и похвал, космонавт, хорошо выпив и закусив на обильном кремлевском приеме, вступил в беседу с рядом сидевшим духовным лицом:
—Владыко, а там ничего нету, — и показал пальцем вверх.— Я все облетел. И нету!..
—Чего нету?— переспросило духовное лицо.
—Бога нету!— жизнерадостно воскликнул космонавт. Владыка по-отечески же тепло и пристально поглядел на всеми любимого, забалованного космонавта и спокойно сказал:
—Сын мой, Бог-то не всякому дурачку открывается. А вот американский космонавт, побывавший на Луне, заявил, что ему там помогал Бог и что совсем не важен человек на Луне, а важен Иисус Христос на Земле.

Демоны не дышат, тем не менее в жизни каждого разумного существа, дышит оно или нет, наступает момент, когда оно нервно кашляет.

Но он был тем, кем был. Он был как бабочка осенью, покорно ждущая первых заморозков

…нарожала и вырастила девятерых детей. Пятерых из них взяла, изуродовала им судьбы, загнала в ранние могилы война, про которую теща часто и тихо говорила: «Война не по лесу, а по народу…»

Забрав зеркальце у жены, Пол присмотрелся к отметкам на оборотной стороне.
— У меня в детстве было такое же, — улыбнулся он. — Это сигнальное зеркало. Видите? Точки и тире. На азбуку Морзе не похоже... Впрочем, не все так плохо. Фигурки из палочек, абсолютный код. Человечек, бегущий в одну сторону, значит «приходи». Бегущий в другую — «уходи». Мне так кажется. Вот этот, лежащий, символизирует...
— «Оставайся на месте»? — предположила Гаме.
— Я тоже так решил. Двое с копьями — это, наверное, «по¬моги мне в битве». Человечек и зверь — «охота». — Пол хи¬хикнул. — Удобно, как сотовый.
— Даже лучше — батарейки не садятся, и нет поминутной тарификации.