Как только мы поймем, что к чему, мы открываем одиночество. Другие люди нужны и чувствам нашим, и разуму; без них мы не узнаем ничего, даже самих себя.

Хлеб ляпнулся рядом с мордой змеицы.

– Конечно! Старые змеицы говорили, что ваши мужчины – все подлые. Так у вас и девчонки бессовестные! Вы… Вы не сидите у себя в пещерах и не ждете, пока к вам прилетят! Вы гуляете где хотите – одни! Ни гвардии, ни родственников, ни прислуги, ни… И даже первые знакомитесь с парнями – да-да, честное слово, я сама видела! А как вы одеваетесь? – Шипение змеицы больше походило на всхлип. – Купальники, лифчики, колготки…
– А ты купила? – неожиданно спросила Ирка.
– Что? – растерялась змеица. – А, да… – резко понизив голос, похвасталась она. – И колготки, и лифчики, и сапожки, и…

«Ну мы уже установили, что я дура!»

…противостоять преступнику в одиночку значит потерпеть болезненное — и неизбежное — поражение.

Представить себе не могла, что у меня будет не ребенок, а комок нервов.

Только закоренелый отшельник мог отказаться от знакомства с самым гостеприимным хозяином и самым большим сплетником Кингсмаркхэма.

— Но ведь он тоже человек, правда? И тоже подвержен страстям.

Детям всегда есть за что просить прощения у родителей.

– Силен змей! Так я его, гада, глядишь, и зауважаю.

– А так… Мама уехала. Она не хочет жить, как я! Не может…
– Скажи… А вот она не пыталась заставить тебя жить, как живет она?
Ирка хмыкнула и честно призналась:
– Пыталась.
– И что ты сделала?
– Отправила в Пекло ее мужа, – честно призналась Ирка. И торопливо добавила: – Только ты не подумай ничего плохого – он был черт, и там ему самое место.
Кажется, водная змейка поперхнулась.
– Какая у тебя интересная семья.

– Ну ты все-таки гад! – возмутилась Ирка.
– Я, в отличие от моей сестрички, на гада не обижаюсь!

– Не хватало еще, чтоб мы, царевны-змеицы, за какими-то млекопитающими летали!

– Опять «спасибо»? – картинно возмутился Айт. – А посущественней чего? – наклоняясь к ней близко-близко, прошептал он.
Ирка подняла глаза… И увидела, что никто уже не смотрит на пойманную змеицу. Ревниво пялился Еруслан – на роже у внука любвеобильного Змиулана была написана профессиональная обида. Заинтересованно сопел Вук. Явно не одобряя нравы современной молодежи – хоть человеческой, хоть змеиной, – хмурился дядька Мыкола. Зато снова похожие на людей «близнецы» (если не считать когтей и островков чешуи на мордах) смотрели на Ирку с непривычной почтительностью – будто она вдруг оказалась женой мэра города, а они-то, глупые, думали, она тутошняя уборщица!

Айт усмехнулся и прыгнул. Крутанул сальто в воздухе… из спины его выметнулись перепончатые крылья. Цепляясь кончиками крыльев за стены, серебряный дракон заложил вираж по торговому центру – и ринулся на змеицу.

Хлеб ляпнулся рядом с мордой змеицы.

…у всех людей есть секреты, если только они жили нормальной жизнью. А даже если не жили, бедняги, то и тогда у них за душой найдется пара тайн. Не иметь никаких секретов — это почти как признание поражения.

Одни считают, что глупа, другие – что заносчива.

Москва вовсю болтала о предстоящей свадьбе, едва не пари заключали, что она развалится, потому как Пушкин либо снова в кого-то влюбится, либо вернется к своей прежней любви – Екатерине Ушаковой. Сама Ушакова верила во вторую сплетню до самой пушкинской свадьбы. Верила и ждала.

Весь мир может лежать в развалинах, но человек все же ищет безопасный уголок, цепляется за надежду, что еще не поздно, что еще можно спастись, какие бы несчастья ни обрушились на его голову.

Она не была ни глупой, ни фальшивой. Именно потому, а не за одну красоту лица полюбил ее ГЕНИЙ.

А про долги – никто никогда не расплатится по счетам, как бы ни старался.

…человеческая жизнь и человеческие страдания совсем не тождественны.

Яша вышел на корт, расчехлил ракетку и через десять минут пропал – увидел ее. Вернее, ее ноги – стройные, загорелые и бесконечно длинные – до горизонта. У него заныло сердце.

Человек сам не замечает, как приходит к выводу, что работа по познанию того или иного объекта сводится к простому фотографированию его с нескольких точек.

Интерес и разбуженное желание порождают стремление понять и разобраться, куда она идет, о чем думает, кто ее друзья.

Она ненавидит жестокость и людей, которые всех осуждают, не любит рубленые котлеты и сигарный дым. Ей нравятся розы, свежая рыба и мидии, лодочные прогулки, она любит книги и детей.

— Себя я боюсь больше, чем медведей,…

– Слышь, Ирка, я чего звоню… – бубнил Богдан. – У тебя тут дома непонятно…
Так. Иркина радость моментально развеялась. Теперь еще и дома.
– У вас в саду на дереве… Вроде как фрукт объявился, – промямлил Богдан.
– Че-его? – охнула Ирка, вопросительно оглядывая заснеженные деревья парка, точно те могли ей подсказать, как среди зимы в ее саду мог появиться… фрукт?
– Ну да. Ты бы приехала, разобралась. А мы его покараулим пока, чтоб не убежал…
В Иркином воображении неведомый фрукт превратился в яблочко с ручками-ножками, как в рекламе «Живчика».
– Или не улетел… – продолжал Богдан.
Загадочный фрукт обзавелся еще и крыльями. Ирка поняла, что все мальчишки одинаковые, даже старые друзья, – от всех можно чокнуться. Наверное, у них это вирусное.

– Мало того что я все городские школы обегал, тебя разыскивая! Так ты и сейчас заставляешь себя ждать!
– А говорила – блондины нравятся.
– Так я ж не говорила, что и я им.

Сейчас ему хотелось только одного — остаться наедине со своим горем, выплеснуть наконец наружу переполняющую сердце боль. Избавиться хоть от сотой ее части. Хотелось плакать, как в детстве, но слез не оставалось. Боль была, пустота была, а слез не было.

— Эй, красавица! Не желаете ли познакомиться с четырьмя очень положительными молодыми людьми?
Конечно, с «красавицей» он сильно покривил душой: девица не тянула даже на хорошенькую.

Она ненавидела себя за то, что ей что-то нужно от окружающих.

Чашу судьбы никогда нельзя выпить до конца.

А я думал, только мне одному грозит смерть от скромности!

Занятие, достойное хмыря болотного, а не уважающей себя ведьмы в полном… и-хи… закате сил!

Ягун смотрел на все эти фенечки без удовольствия, но с универсальным мужским терпением, которое выражается в том, что с женскими закидонами не спорят.

Немного психопат, но это уже издержки производства.

Молчанию как средству человеческого общения он не доверял и был убежден, что, когда люди встречаются, они должны разговаривать и проявлять доброжелательность.

Недаром закон подлости, самый соблюдаемый закон во всем неписаном законодательстве, гласит, что в ответственный момент найти можно всё, кроме того, что тебе нужно.