– Огурчики ваши? – с полным ртом осведомляется подполковник.
– Не-а, – окончательно роняю свой авторитет я. – Соседка угостила.
– А моя все сама, – гордо объявляет он. – По триста баллонов закрывает. Помидоры, огурцы, грибы, варенье, компоты.

— Не хочу торопить, но, если мы срочно не слиняем, они все-таки наденут на вас смирительную рубашку.

"Время — оно хитрое. Оно всех догонит и всем покажет…"

"Женские десять минут – это верные полчаса."

Деньги  хороши  тогда ,  когда  есть  на  кого  их  тратить.

Обычно так и бывает: упустишь какой-нибудь пустяк, какую-нибудь совершеннейшую мелочь, и все рухнет.

Самое главное в воспитании – это любить ребенка и уважать его как личность

редкого терпения человек. Я бы на его месте давно взял тебя за руку и увел отсюда прямиком в свою постель. Ты бы, конечно, повопила, подрыгала ногами и даже съездила мне по морде пару раз, но к утру непременно бы стихла и потихоньку начала мурлыкать.

поменять привычки человек, конечно, может, а вот внезапно лишиться приобретенных навыков вряд ли.

Моя любовь для него,как удавка на шее,а человек рожден быть свободным

– Слушай, почему тебя все считают молчуном? – удивилась я.
– Потому что я хитрый.

— Психосоматическое и кризисное отделения, после патанатомии самое тихое место в нашей больнице.
— А какое самое шумное? — полюбопытствовал Алексей Иванович.
— Роддом, разумеется! Внутри дети с матерями орут, снаружи отцы пытаются докричаться до матерей, потому что к видеофонам вечно очередь.

Мне было хорошо и легко. Наверное, это потому, что из сердца моего ушло сожаление. Которое ежедневно трясло и дёргало меня раньше: зачем ты так сказала, для чего ты это сделала, почему ты поздно об этом догадалась, кто тебя заставлял в эту ерунду выряжаться, как ты могла упустить такую возможность, ты тратишь время понапрасну, ты ничего так не добьёшься, а значит, ты какашка, пустышка, неудачница… Всё. Отпустило. Я больше не кляла, не ругала себя и не выставляла оценок за поведение.
А потому и на улице, и дома мне было стабильно хорошо.

- Абломабель, ты болен? - спросила Линда - Что ты тут делаешь?
- Это конец, - печально ответило существо. - Я вернулся к берегу, домой, в последний раз.

Жизнь – штука забавная… – И добавил уже про себя: – С кульминационным моментом в виде смерти.

..Уилл дал себе молчаливую и страшную клятву: он нипочем не допустит, чтобы с девочкой в окошке случилась какая-нибудь беда. Мысль об этом пришла как нечаянное озарение, но все было предельно серьезно. Он просто не мог позволить, чтобы с ней стряслось что-то плохое. Он не взялся бы сформулировать точно, он просто со всей определенностью знал, что ее несчастье окажется страшной бедой и для него самого.

..справедливость дороже золота и сильнее булата, если речь идет о тебе..

Что за намеки на возраст? – надулась Капа. – Незачем мне напоминать о нем! Вообще, ты же знаешь, как говорят – женщине столько лет, на сколько она выглядит!
– Ну, Капа, ты извини, но столько не живут!

Машина – это всего лишь бездушная жестянка, как утверждал Никита, хотя ей казалось, что ее синенький «Пежо» – одушевленная личность, все понимает и даже умеет разговаривать – то тихонько сыто урчит, то шумит негромко, когда едут по ровной дороге, то возмущенно взрыкивает, когда Лиза заставляет его взбираться на скользкий холм..

..Я не желаю чувствовать себя виноватой в том, что оболгала человека, понятно? Потому что не делала этого!
– Оболгала?! Ты что, совсем идиотка? Да он погряз во взятках и криминале, как ты не поймешь?! У него криминальная империя!
– Ага, а фамилия его Корлеоне!..

Если когда-нибудь пожелаете вернуться в прошлое, просто поднимите глаза.

Тут с обидами такая штука получается… Ей больно – она обижает тебя. Тебе больно – ты обижаешь ее. Ей ещё больнее – она снова обижает тебя. Кто-то должен первым остановиться, принять удар и не ответить, или – тупик. А кто прав – кто виноват, в данной ситуации не имеет значения. Это проблемы не решает…

– Знаете, чем отличаются простые люди от харизматичных? – продолжала художница. – Тем, что большинство людей представляют из себя просто тело, обычное тело… И думают только о том, как бы скрыться от жизненных невзгод. А харизматичные сами создают вокруг себя собственный мир. Мир людей и событий…

Да уж, воистину правы те, кто говорит, что вместе с ребенком в дом входит счастье!

Молодые и не очень пары, держась за руки и нежно обнимая друг друга, казалось, были спрятаны в созданном ими самими мыльном пузыре счастья и не замечали ничего вокруг себя.

Так впервые для Даши два «я» стали простым и единственно возможным «мы», и она удивилась, почему это никогда и ни с кем не удавалось ей раньше – в прежней, другой ее жизни, которая казалась ей всегда такой сложной, а теперь вдруг представилась элементарным набором событий.

Да разве это был поцелуй? Агрессия длиной две секунды! (с. 52)

Ребенок — всегда счастье

Я верю в то, что каждый искренний творец немножечко умеет колдовать. Если подробно описать то, о чем мечтаешь, это рано или поздно сбудется наяву. А у моей книги счастливый финал

Наверное, это было бы неплохо. Не исчезнуть совсем, а жить где-нибудь на облаках… Или на звездах.

Люди стали столь же безразлично относиться к смерти в реальном мире, как относятся к ней в выдуманном.

секс полезен для здоровья и если его кот наплакал, то со здоровьем нелады, а здоровье надо беречь, то есть укреплять.

Как ни парадоксально, некоторые люди не хотят расставаться со своим одиночеством, цепляясь за него, как застенчивый малыш за мамину юбку.

До чего же приятны самые обычные вещи вроде приготовления завтрака, когда делаешь их вместе с любимым человеком!

Я любила, а когда любишь, то готов на всё. Понимаешь, на всё. Даже жизнь отдать.

«Спасибо» в ответ не прозвучало. Видно птицу по полету, добра молодца по соплям, то есть — по манерам.

Жизнь дала трещину, и залатать эту трещину не было никакой возможности. Да и желания, если уж говорить начистоту, тоже не было.

Порой сохранить естественную силу важнее, чем заботиться о внешнем впечатлении,

Инна привязывала меня к себе шаг за шагом, опутывала постепенно, по—женски расчетливо, умело, как будто ей было не семнадцать, но вдвое больше лет. Она была весела и беспечна, и ни о каких последствиях я не задумывался, пока однажды чагодайская дева не сказала тихо, но медовые глаза за стеклами очков светились и ликовали:
— У нас будет ребенок.

Я испугался, так явственно представив ее отчаяние и оскорбленность, которые она никогда не простит и сгинет на пути отмщения, повторив одну из обыденных чагодайских девичьих судеб.

Она, она сама — редкость, и потому вряд ли захочет долго оставаться с таким нелепым, таким бедным и бессмысленным существом, какое представляет он собой — сторож чужого особнячка, чужой судьбы, чужого благополучия. Конечно же, она этого не захочет. А он не посмеет удерживать ее.

Все в ней, его давней, потерянной и так внезапно обретенной подруге, казалось ему достойным восхищения; он уже любил все повороты тела, все смутно мелькнувшие выражения милого, чистого лица, все случайные оговорки, все небрежно брошенные фразы.

В этом голосе были и шелест травы на московском на бульваре, где он однажды увидел ее — давным-давно, и глубокие переливы далекого велосипедного звоночка, заброшенного, должно быть, на каком-нибудь чердаке, и дыхание моря, так любимого им, и тайна, окружавшая все, что он знал и помнил…

Когда они были рядом, ее не покидало чувство, которое бывает во сне, когда хочешь обнять человека, а обнимаешь пустоту.

Будучи признанным красавцем мужчиной, он давно привык к женскому восхищению, воспринимал его как нечто само собой разумеющееся и обычно просто не замечал.

Папаша невесты настаивает на фате. Матушка мечтает о платье в пол, пышном и белом, со стразами, кружевом и рюшами. Нюся капризничает и заявляет, что платье будет узкое, кремовое и «без всяких там цацек».
Я поддерживаю Нюсю и киваю.
Зоя Ивановна расстраивается до слез – кремовое? Узкое? Без фаты?
В общем, лишили человека светлой и заветной мечты.

А теперь они стояли вдвоем с сыном в заснеженном саду, и отчаяние, охватившее обоих, было так же ощутимо, так же зримо, как морозный пар их дыханий. Александр впервые в жизни переживал подобное: когда сознаешь, что поступил правильно, но ощущение бессмысленности собственного поступка при этом так сильно, что переходит в боль.
Он хотел сказать, что будет видеться с детьми не реже, чем раньше, что они во всем могут на него рассчитывать, что их жизнь в его отсутствие совсем не изменится; он многое хотел сказать. И - не мог.

"Молчание – лучший способ ответа на бессмысленные вопросы."

"Все было как будто бы отлично. Однако между «отлично» и «как будто бы отлично» семь суток езды на поезде."