Это само собой, что гадость.

Вопрос только: гадость против меня или гадость, когда я в доле?

Важный такой бизнес-нюанс!

Сейчас кто-то получит по харизме!

Через минуту ты поймешь, что ты никто и зовут тебя никак!

Преувеличение своих заслуг – основа всякой интеллектуальной деятельности.

И хоть я твою девушку не знаю, а она мне уже заранее не нравится!

Сегодня ночью я совершенно свободна.

Свидание все равно накрылось медным тазом.

Да и мои дорогие пажи тоже не сильно рвутся меня спасать.

То-то я не слышу, как бряцают в коридоре их шпажонки и кинжальчики

Я девушка глубоко порядочная, имеющая абонемент в загс.

А ты на что надеялся, котик?

На романтическое трио: ты, я и луна?

Нолик счета не испортит.

Снимай меня, олух!

Если план будет недостаточно крупным, я тебя заморожу!

Если слишком крупным – проломлю башку!

Вина, или, точнее, ощущение вины, делает отношения нежнее – это истина стара, как мир, и бородата, как Сарданапал.

Счастлив не тот человек, у которого есть для этого основания, а тот, у кого достаточно жизнелюбия, чтобы радоваться всему, что с ним происходит, и не напрягаться каждую секунду, ожидая удара в спину. Такой человек словно изнутри светится! Весь мир для него, даже если у него в кошельке вместо денег одни дохлые мухи да крошки от хлеба!

Ну ты даешь! Прям турникетом мне извилины защемила!

Взбухать сейчас – все равно что швырять гнилыми помидорами в белый плащ своего авторитета…

Я ему ласты поотрываю, а самого в воблу превращу и в пустыню телепортирую!

– Что такое «кыр дык»?

– Лучше вам этого не знать!

Это я как лингвист говорю!

Мертвые куда честнее живых!

Это факт, который не подлежит сомнению.

Кому суждено быть повешенным, тот в пучине не сгинет и в огне не сгорит.

Для подростка излишне много копаться в себе – все равно что для взрослого пить горькую.

Когда тебе перевалит за девятьсот, о торте со свечками придется забыть. Иначе водяные решат, что начался пожар.

Только не по голове!

Она у меня и так плохо думает!

– Раз уж мы теперь на «ты», то я, пожалуй, закурю, – сказала извиняющимся тоном. – Так мне лучше думается. Ты не возражаешь?
– Мадемуазель, вы полны сюрпризов. – Сергей завороженно наблюдал, как она прикуривает. Все его сверстницы, с их показной взрослостью и манерностью, не годились ей даже в подметки. Он не думал, что курить можно так... аристократично.

У ее судьбы не было лица, зато у нее были ясные, кристально-прозрачные глаза. Эти глаза смотрели на Ядвигу со смесью тоски и любопытства. Тоски было море, а любопытства – лишь капля.

Школа-то элитная, в ней учатся детишки очень непростых родителей. Многих на занятия привозят на служебных тачках. Некоторые спесивы, некоторые ленивы без меры, некоторые тупы. Но все они без исключения для своих родителей душки, умницы и гении. И не пытайся выводить их из этого заблуждения, если тебе дорога твоя работа.

У ее судьбы не было лица, зато у нее были ясные, кристально-прозрачные глаза. Эти глаза смотрели на Ядвигу со смесью тоски и любопытства. Тоски было море, а любопытства – лишь капля.

– Это любовь делает людей беспомощными.

Время — самое ценное, что есть у человека, но для меня оно больше не имеет значения.

..я голову помыть третий день не могу! То воды нет, то времени!

Вахтанг, конечно, знал диагноз, но не хотел огорчать Тамару. Он не был близок ей по крови, но кто скажет, что он был не родным? Он знал ее еще до того, как она вышла замуж, помнил ее молоденькой, с потрясающими глазами и голосом, от которого замирало сердце. Он видел ее в свадебном платье, красивую и испуганную. Видел ее беременную, видел после родов, первым взял на руки новорожденную Нину, раньше ее отца. Вахо был рядом всегда.
Как он мог сказать Тамаре правду? Как он вообще мог сказать женщине, которую любил всю свою жизнь, что она умирает и нет никакой надежды?

– Послушай, я зачем тебе деньги на билет дала, которые на стенку откладывала? Чтобы ты экономистом стала? Нет! Я думала, ты замуж хорошо выйдешь!