… в своей лучшей блузке, накрашенная как сто пять тысяч индейцев.

В глазах что-то мерцает, и ржать, как прежде, уже не ржется!

А, не любишь критики, паразит! Чтоб ты на тушенку пошел! Полцарства за огнетушитель!

Ой, мамочки, меня засекли… Где мои невидимые кроссовки и летающая шапка с ушами?

– В этом жестоком мире бесплатного сыра не осталось даже в мышеловке…

— Глаза зрят лишь телесное, но не свет, единственную верную истину. Ни мне, ни тебе, ни кому другому по наружности не отличить ложь от правды.

Особенно это касается религии, ибо всякая новая вера начинается с раскола — отказа верить в истины, которым всеми способами — от тоталитарной тирании до грубого манипулирования культурой и средствами информации — заставляют поклоняться власть предержащие.

…даже находясь на волосок от гибели, человек не способен полностью осознать всю масштабность понятия «смерть» и поэтому до конца надеется на спасение.

…я – двуличная. Причем первая моя личность – добрая, искренняя, отзывчивая. А вот вторая… Вторая появляется лишь тогда, когда злоупотребляют первой!

— В браке по сговору рассчитываешь на мудрость старших; в случаях, как у них, — на голос своего сердца.

художник – это не «нормальная» профессия, а так, не пойми что. Занятие для сумасшедшей Ляли-кошатницы, старой девы.

Наши родители – наши первопроходцы и во взрослости, и в зрелости, и в старости, и в смерти. Мы внимательно смотрим на них, понимая, что этими тропами идти и нам.

Не в ножках счастье, а в гемоглобине!..

Каждому было что скрывать от другого.

Скрытность убивала искренность.

Курица, твоя биологическая энергия перетекает в меня!

Ты отдаешь ее мне без остатка!

Я становлюсь сильнее, активнее, моя кожа молодеет!

Отдай же мне все без остатка, курица, без обиды и зависти, и в следующем своем рождении в награду за свое великодушие ты родишься китом!

Я уже однажды встречал человека, который точно так же смотрел на мои зубы. Это было вечером в тихом зеленом сквере, где чудно пели соловьи. Что было дальше, я не помню. Я очнулся на заплеванном асфальте. Бумажник исчез. А соловьи пели все так же чудно…

– Кто? Я не люблю детей?

Это ты мне говоришь, маечник? – возмутился Ягун. – Я их просто обожаю, но только в трех видах: жареном, вареном и спящем. Во всех прочих видах детей надо держать в клетке, через которую пропущен ток. Дети – это мухоморы жизни.

Слово «конец», написанное жирным шрифтом, следовало воспринимать буквально.

Вы это видели? Если не видели – срочно запустите окулярами в своего окулиста, потому что ничего уже вам не поможет!

– Трупенция Могилова, солнце мое ясное! Однообразие твоих шуток меня угнетает!

– Ясный перец. Ты ж по жизни угнетенный.