Но становилось по настоящему поздно; то есть до такой степени поздно, что уже даже рано.

Ничто так не нервирует противника, как свист и звон стрел вокруг.

Жить надо так, чтобы не бояться продать своего попугая самой большой сплетнице города.

...еще в юности поняла, что мои женские слабости можно использовать как оружие. И первое, что делала, – заставляла себя недооценивать.

при взгляде на него сердце заходится от желания… придушить.

Посвятить себя кому-то, с кем ты не можешь совладать, роковая ошибка.

Демоны не дышат, тем не менее в жизни каждого разумного существа, дышит оно или нет, наступает момент, когда оно нервно кашляет.

Забрав зеркальце у жены, Пол присмотрелся к отметкам на оборотной стороне.
— У меня в детстве было такое же, — улыбнулся он. — Это сигнальное зеркало. Видите? Точки и тире. На азбуку Морзе не похоже... Впрочем, не все так плохо. Фигурки из палочек, абсолютный код. Человечек, бегущий в одну сторону, значит «приходи». Бегущий в другую — «уходи». Мне так кажется. Вот этот, лежащий, символизирует...
— «Оставайся на месте»? — предположила Гаме.
— Я тоже так решил. Двое с копьями — это, наверное, «по¬моги мне в битве». Человечек и зверь — «охота». — Пол хи¬хикнул. — Удобно, как сотовый.
— Даже лучше — батарейки не садятся, и нет поминутной тарификации.

Друг плюс четыре, Советник минус десять, Фаворитка – минус два.
В шоке от подобной наглости на секунду выпадаю из реальности игры, забыв, что у меня на виске ментальный датчик. Чтобы успокоиться, представляю себе: ночь, берег озера, костер, волнующая музыка и… я, извиваясь змеей, танцую для мужчины, лица которого не вижу.
– Фаворитка плюс двадцать, Друг – минус пять.

– Не успел я дотянуться до кранов над раковиной, как вдруг в кромешной темноте кто-то бросился на меня из ванны и ухватился за то самое место…Он грустно поморщился, опустил взгляд долу, и Гера вынужден был прийти к нему на помощь.
– Которое маркиз де Сад непременно назвал бы своим именем, но которое Гриша, зная, что рассказ этот слушать будут люди интеллигентные, назвать вслух не решится никогда.

«Неестественно это! – говаривала она, поливая кипятком бульонный кубик, чтобы получился супчик для Лайзл, или разбивая большим молотком жир и хрящи, чтобы девочка, по крайней мере, смогла их раскусить, не переломав зубы. – Маленькие девочки не должны содержаться на чердаках, словно летучие мыши на колокольне. Будет нам всем от этого большое несчастье, вот увидите!»

Знаете, почему появляется большинство сплетен?!
Потому что кому-то этого хочется.

Любовь- это ответственность. И забота. Любовь - это обмен. Если кто-то дает больше, а кто-то меньше - это сплошное использование.

Сколько же в человеке таится скрытой боли, глубоко запрятанной и упакованной. Страшно подумать!

Сын… Да, он мечтает о сыне! О мальчике, в которого сможет вложить лучшие качества, присущие человеку. Он воспитает в нем дух, которому будет подвластно раскрытие всех границ мира. И это будет по-настоящему его ребенок. Его и только его.

Только здесь действительно было хорошо, и душу наполняли теплые волны умиротворения. Вокруг пруда туда-сюда ходили люди. Кто-то смеялся, кто-то незаметно вытирал слезы, ручейком стекающие по щекам, кто-то витал в облаках, мечтая о будущем, а кто-то смотрел под ноги, точно пытаясь разглядеть на асфальте что-то новое или найти именно там свое неожиданное счастье.

Вот об этом мечтает, наверное, каждый мужчина – уютный дом, хозяйственная жена, ребенок…

Время – единственное, с чем мы не можем справиться в нашей жизни. Мы можем бороться с врагами, с собой, с любовью и ненавистью, даже с болезнью и смертью мы можем потягаться – потому что всегда есть кто-то, кто сражается на нашей стороне, и его заслуги мы приписываем себе и думаем, что это мы победили болезнь и смерть. Но однажды приходит срок, и все заканчивается.

Одному живется если не счастливо, то хотя бы спокойно, а покой – это ведь немало… Может быть, это даже больше, чем счастье.

– Ты, может быть, думаешь, что гордость – это такая замечательная и редкая вещь? Совсем наоборот, совершенно! Это вещь – глупая, продиктованная раздутым представлением о собственной персоне, и больше ничего!

Уж если блондин решал зачислить кого-нибудь в друзья, у жертвы не было ни шанса отказаться.

Дурацких вопросов терпеть не стану, а по делу готова рассказать всё и ещё немного сверху.

— А от грязных рук не могло? — робко предположил Александр.
Смириться с мыслью о том, что любимая ему изменяет, было невозможно. Даже предположить такое было невозможно, не то что смиряться!
Пожилой венеролог был ехидным циником. Тому способствовали возраст, специальность и геморрой. Яд так и капал с кончика его языка, прожигая невидимые дыры в напольной плитке.
— Могло! — обнадежил он и тут же обломал: — Если пошерудить рукой в инфицированной вагине, а потом долго наглаживать себя по головке, да еще в канал мизинцем…
Больше вопросов Александр не задавал.

До самого конца я верил, что могу стать ее пристанью, а она — моей. Но для этого нужно доверие, а она по привычке заставляла ревновать, впутывая меня в двусмысленные ситуации, что не способствовало созданию искренних отношений. В результате мы потерпели крушение. Живи мы на необитаемом острове, нам было бы проще обрести счастье, но жизнь не необитаемый остров.

"И зачем люди усложняют себе жизнь? Неужели нельзя любить спокойно, комфортно? Зачем все эти обиды на пустом месте, трагические лица и прочие напряги?"

"Не секрет, что некоторые люди по-настоящему любят лишь тех, кто когда-то отвернулся от них, не заметив, и законсервировал чувство на первой, самой волнительной стадии."

Всю жизнь она искала мужчину, из которого смогла бы слепить свой идеал — и только после этого полюбить.

Практически все ошибки в воспитании ребенка обязательно дадут о себе знать во взрослой жизни.

Каждый имеет право пробивать дорогу в жизнь по-своему…

Почти не покидаю ее комнаты, сижу у колыбельки и любуюсь своей дочуркой, тем, как она спит, посапывая и причмокивая во сне, как ее пеленают… Когда она плачет, у меня все внутри сжимается. Брать ее на руки, ощущать нежность ее кожи, вдыхать ее запах – величайшее из наслаждений! Никогда, ни с одной женщиной я не испытывал ничего подобного!

Со всей очевидностью я поняла: все мои заверения, что я смогу следовать разуму, просто самообман. Стоит ему оказаться поблизости, и я уже себе не принадлежу. Эта глубинная, не поддающаяся никакому контролю зависимость по-настоящему пугала. В этом было что-то унизительное. Как будто ты и не ты вовсе, а послушная марионетка в чужих руках.

Друзья существуют на свете для того, чтобы было кому поднимать тебя по тревоге среди ночи и вообще всяческими способами портить жизнь. Все, с кем я дружу, в курсе, что друг я настоящий. По крайней мере жизнь им порчу самозабвенно.

Марка я стала считать своим другом, с небольшой ссылкой на то, что человек человеку волк. Мы вполне могли бы подружиться по-настоящему, но этому сильно мешало мое твердое убеждение, что друзья обременительны: с ними вечно что-нибудь случается.

Делать добрые дела всегда приятно, а если они еще и ничего тебе не стоят, то приятно вдвойне.

..Но все сложилось именно так, как идет сейчас, и я благодарна моему мужу за все - за свою жизнь, за своих детей. За то, что рядом со мной настоящий мужчина..