Тот, кто обращается ко Мне, того я не отвергну.

Ты не можешь ни есть, ни спать, постоянно думаешь о нем и жадно ловишь каждый его взгляд.

Почему нам так сложно найти друзей, а вот врагов – пожалуйста, запросто.

Счастье должно быть именно таким – простым.

Почему любовь может причинять столько боли? Разве это не трепетное и сильное чувство, которое должно тебя делать только лучше?

— Я не шучу. Если бы передо мной встал выбор между Гердой и Снежной королевой, я бы остался со Снежной королевой. — В уголках губ Леднева пряталась дерзкая улыбка.

— Если честно, я просто не знаю, как теперь оправдаться за то, что Лена Трофимова полтора часа на меня пялилась… — И не только Трофимова, а несколько сотен посторонних девчонок. Если ты не в курсе, некоторые из них хотят от тебя детей! — Я зло рассмеялась. — Хотя неудивительно, ты ведь в любой непонятной ситуации избавляешься от футболки…

Ни разу я не испытывала подобного влечения. Влечение. Ха! Да я значение этого слова прочувствовала совсем недавно… Рядом с ним на меня накатывали столь сильные чувства, что не всегда получалось их контролировать.

— Если надумаешь хотя бы ненадолго отключить голову и весело провести время с парнем, который тебе действительно интересен, ты знаешь, к кому обратиться, — проговорил таким мягким вкрадчивым голосом, будто растолковывал прописную истину несмышленому ребенку.

— Роз, ты только глянь на эти кубики… Тут без шансов — чисто альфа! — Лена проводила новенького зачарованным взглядом. — Можно артикул на этого красавчика? Я фыркнула: — Это худшее, что видели мои глаза… — А тебе и не надо на него смотреть, у тебя Игорь есть! А Леднев — мой пассажир, — заявила она с таким лицом, будто уже придумывает имена их детям.

— Эй, новенький? Ты подвис? — Нежная принцесска наморщила нос, нетерпеливо пощелкав пальцами в воздухе. — Ты ничего не попутала? Бумажная корона не жмет? — не выдержал я. — Это ты что-то путаешь! Или хочешь вылететь отсюда в первый же день? В нашей школе крыс не держат.

Бассейн лежал передо мной – большой, немигающий черный глаз. Он ждал. Вода была темной и блестящей, как полированный камень.

Я помнила, как купалась в бассейне и как холодна была вода. Она была такая холодная, что буквально обжигала – обжигала до боли. А еще я помнила отчетливое ощущение сотен прикасающихся к коже пальцев, которые тянутся к тебе из глубины и хотят схватить, увлечь в бездну.

Я хотела сказать ему, что нам тоже лучше отсюда уехать – собрать вещи, прыгнуть в машину и бежать без оглядки подальше от этого страшного места. Я готова была на коленях умолять его поступить так, но вспомнила о Мэгги, которая спала в детской. О Мэгги, которая умрет без воды. Мы и источник были связаны друг с другом навечно.

Я пришел к выводу: если мужчина не может жениться на женщине, которую любит, тогда надо искать самую выгодную для себя партию.

Кличку ей дали Двойная Смерть, поскольку если смотреть со спины, то у нее потрясающая фигура, можно умереть, захлебнувшись слюной, а если подойти с другой стороны, то она вся рябая, тут уж можно умереть со страху.

Выдал замуж дочек за капитана и комиссара и, считай, управляешь подводной лодкой.

— Невероятно! Хэ Чжиу со смехом спросил: — А шариком попасть сопернику в рот — вероятно?

Я осознал, что в этом мире нет бессмертных, раньше мы даже во сне представить не могли, что председатель Мао может умереть, а он взял и умер.

Он считал, что у машин есть душа, и так же, как в старых деревьях заводятся привидения, привидения могут завестись и в грузовике, который сновал под пулями и который обагрила кровь героев.

— Какая славная игрушка. — Ее купил мой сосед. — Тот горячий красавец, который выходил из квартиры?

Я не знаю, что ты теперь думаешь обо мне и сможешь ли снова научиться доверять мне. Но я должен был сказать, что теперь я стал по-другому смотреть на жизнь.

Не используй меня как предлог, чтобы спрятаться от того, с чем ты боишься разобраться.

Больше всего меня беспокоила абсолютно тщетная надежда, которая зародилась во мне с той ночи, — надежда, что каким-то образом Дикон решит, что ему нужно нечто большее, нежели дружба.

Смотреть видео, на котором я исполняла партию в «Лебедином озере», — все равно что отлепить пластырь от раны, которая еще не до конца зажила. Но почему-то после этого у меня появилось чувство, что пластырь мне больше не нужен.

Она завораживала меня. Еще до того, как я что-то узнал про нее, я был уверен, что в ней таится нечто большее, чем казалось на первый взгляд.

Марья Степановна, ничтоже сумяшеся, открывает Ефимке, которого в душе жалеет, и тут в дело вступает Калмыков. Он отталкивает старушку вглубь прихожей, закрывает входную дверь и, заткнув рот, затаскивает жертву в покои. Там он душит старушку, правда, не до смерти, но, поскольку она теряет сознание, внимания на нее он больше не обращает, а проходит за ширму.

Перелескова вдруг замолчала, словно лишилась дара речи. Воловцов и Песков переглянулись: то ли какой-то новый вопрос застрял у них в горле, и они не решались его задать, то ли им просто стало жалко бедную женщину, жизнь которой закончилась вместе со смертью мужа…

Из угла, где сидел Воловцов, послышалось не то хрюканье, не то последние хрипы висельника. Петухов поднял голову и посмотрел на московского гостя. Тот был вполне серьезен. Словом, то, что судебный следователь Иван Федорович Воловцов едва сдерживает готовый вырваться наружу смех, околоточный надзиратель не заметил. Иначе мог произойти неприятный конфуз…

Возле стола, ногами к входной двери, лежала владелица дома Марья Степановна Кокошина. Ее правая рука была согнута над лицом, словно она пыталась от чего-то или кого-то прикрыться. Впрочем, то, что от нее осталось, рукою и лицом можно было назвать с большой натяжкой: вся верхняя часть тела настолько обгорела, что, и правда, более представляла собой уголья, нежели части тела.

В нем проснулось любопытство следователя, мозг заработал в привычном режиме. Он знал, что если войдет в особняк и увидит место происшествия, то уже не сможет оставаться безучастным. И начнет свое следствие. Ну вот, отдохнул от службы, называется…

Разумеется, Воловцов действовал в рамках закона, не выстрели он тогда в Георгия Полянского, профессионального убийцу, в послужном списке которого было несколько отнятых человеческих жизней, «лейгер», как в уголовной среде называют таких преступников, ушел бы.

Мэлори прожгла ее взглядом. У нее в центре вот-вот поднимут восстание из-за торта, точнее, из-за его отсутствия.

Давайте просто забудем обо всем и вернемся к прежней жизни. Будем пить чай, есть кексы, вести себя приветливо и организовывать кофейные вторники.

— «Убийца с домино», — драматично повторила Неравнодушная Сью. — «Убийства с домино», вот как они их назовут. Одно убийство ведет к другому. Эффект домино.

Дверь с грохотом распахнулась, ударившись об один из стендов, и в магазин грузно вступила раскрасневшаяся и готовая заорать Мэлори. Следом за ней вошла Софи, и ее дурацкий бархатный кейп взметнулся следом, точно она была Инквизицией благотворительных магазинчиков. Из-за нее робко, точно мышь, выглядывала Гейл.

Думаю, нам надо трезво взглянуть на голые факты. Единственный способ убедиться наверняка — найти железобетонные улики. Надо пробраться в его магазин, поискать домино, ножи и все такое прочее.

Фиона большим глотком допила чай, а затем налила себе еще чашку. Тут без большого чайника «Английского завтрака» от «Твинингс» не справиться.

Очень злюсь на всё, особенно на карету и ботинки.

На рассвете она забрала мою душу.

Честное слово, кажется, в Великолесье стоит сделать шаг, как сразу же попадаешь в новую страшную сказку.

– Я же превращу тебя в чудовище. – Пусть. Но мы не будем больше одиноки. Ни ты, ни я.

Забудь людской мир, моя девочка. Забудь. Людские сердца быстро забывают. Ещё снег не успеет сойти, как этот мальчишка сотрёт тебя из своей памяти…

Сказки, песни, прибаутки – всё то, что передают из уст в уста простые деревенские люди, – это такое же сокровище, что дошло до наших времён сквозь века от наших предков. Только оно не выковано из металла, не сложено из камня. Оно создано словом и потому ещё более хрупкое и ещё сильнее нуждается в защите.

— Нам нужно объявить по всей деревне, что тело будет временно похоронено в храме Хосэндзи, и если все пройдет успешно, то, по логике вещей, мы сможем устроить идеальную ловушку для преступника. Будет интересно посмотреть, кто придет выкопать тело посреди ночи.

Постепенно я понял, что это своего рода показное убийство, как его описывают в детективных романах. Иными словами, сознание преступника как будто находится под влиянием детективных романов. Это открытие также можно рассматривать как шаг вперед. Однако мне показалось, что это означало бы поставить телегу впереди лошади. Не слишком ли сложна подобная загадка для современных людей?

Поскольку ее тело и одежда долгое время находились под водой, неясно, были ли на них следы пороха, — но можно предположить, что не было. Если это соображение справедливо, то почему в 18:00 3 апреля образ действий преступника явно изменился? Возможно, за этим скрывается какой-то важный для следствия момент. Поможет ли он приблизиться к истине?

Сохраняя позу, он как автомат медленно поднимался по каменным ступеням. Расстояние между нами было меньше пяти метров. Я не мог удержаться, чтобы не посмотреть прямо в лицо монстру. Лоб, оба уха, кожа перед ушами и подбородок — все это было на месте, но в центре лица — зияющая темная пустота.

— Не знаю, но мне кажется, что мы, люди со стороны, никогда не поймем, что думают жители этой деревни о легенде про Муцуо Тои. Разговаривая с людьми, я часто думал об этом. В сознании жителей Муцуо занимает поистине огромное место. С тех пор прошло почти шестьдесят лет, но для них это все еще очень яркая реальность. Они воспринимают те события так, как будто они произошли на прошлой неделе.

«Общая картина дела в целом понятна. Ясно, что целью является какой-то конкретный человек. Миссия, которой ты облечен, — спасти этого человека. Рискни своей жизнью, если это необходимо. Не нужно стесняться. Если ты потерпишь неудачу, я оплачу твои похороны».