Девичий голос истерично дрогнул. Девушка явно не в себе, но это не удивительно. На глазах человека убили. Да и вранье давалось ей непросто. Одно только положение руки покойного говорило о том, что смерть наступила практическим мгновенно.

На полу в прихожей неподвижно лежал человек. Лаверов Родион, если верить диспетчеру, сообщившему о травме. Лежал человек, изначально рукой касаясь двери. Когда девушка открыла дверь, кисть безжизненно легла на истертый ногами порожек. Сейчас девушка стояла, едва не касаясь ногой головы покойника, в волосах поблескивали осколки стекла зеленоватого оттенка.

Лялин проехал метров сто и остановился. Он взялся за ручку двери. Вита вытащила из сумочки пистолет: – Не выходи! Лялин удивленно посмотрел на нее: – Вита, это же ГАИ! – Не выходи, если хочешь жить.

Даша, не оглядываясь, зашла в парадную, а Моришаль еще минут пять стоял и смотрел на дверь. Может он надеялся, что Даша пригласит его к себе. Но девушке всегда нужен повод для этого, а на чай приглашать глупо. Примерно так думал немолодой француз, по уши влюбленный в русскую девушку. «Медовая ловушка» захлопнулась окончательно.

Даша вошла в кабинет. Той Даши, что была на кладбище, не было и в помине. Вошла, немного смущаясь, хорошенькая, тоненькая, как тростиночка, девушка с милой улыбкой. Болотников аж привстал. Даша подошла к нему поближе. – Здравствуйте, товарищ генерал! По вашему приказанию явилась!

Она резко присела, охранник автоматически нажал на спусковой крючок, пуля вылетела из пистолета с начальной скоростью примерно 600 метров в секунду, но Стелла среагировала вовремя, и пуля пролетела у нее над головой, разбив вазу, стоящую на полке. Стелла сделала кувырок и ударила охранника ногами в грудь, тот отлетел и, стукнувшись об косяк двери, свалился на пол…

Он протянул ей мобильник. Стелла резко снизу-вверх ударила его по руке, мобильник подлетел к потолку. Девушка с разворота ударила Сергея ногой и протянула руку, в которую через секунду упал мобильник. Сергей влетел в стену и, потеряв сознание, медленно сполз по ней.

Прошло еще десять минут, а Гофман всё не выходил из туалета. Телохранители начали беспокоиться. Они постучались в дверь и, когда никто им не ответил, ворвались внутрь. На полу около унитаза лежал мёртвый Гофман. Из раны торчала рукоятка острозаточенного напильника. Он был убит ударом острого предмета прямо в сердце, среди профессионалов такой удар называется «укус шершня».

«Наша религиозная община в Юте была идеальным местом для кого-то вроде Джоди, чтобы как следует развернуться, — уже готовое изолированное сообщество, которым легко манипулировать.»

«Под пятой извращенного матриархата, установленного Джоди, самые невинные помыслы Кевина обращались против него. С безжалостной дотошностью Джоди расковыривала его тайные страхи и сомнения и предъявляла ему с единственной целью — забрать себе Руби, прекрасно зная, что Кевин в его угнетенном состоянии больше не способен бороться.»

«Истинная правда — это не цитирование писаний, когда в действительности ты ведешь себя как хочешь, пока никто не смотрит. Это противоположность правды.»

«Может, я недостаточно улыбалась? Была слишком саркастичной, слишком язвительной, слишком замкнутой? Закатывала глаза на ее шутки?» Я восстанавливала в памяти свои отношения с Руби в поисках подсказок, какого-нибудь логического объяснения своему чувству: я не нравлюсь женщине, которая произвела меня на свет.»

«Самый проблемный элемент нашей семейной жиз- ни — бесконечные амбиции Руби, замешанные на взрывной комбинации непроработанной боли и нарциссизма, — стал движущей силой нашего существования. Мы как будто нашли у себя в саду самое ядовитое растение и вместо того, чтобы выполоть, сделали его столпом своей жизни. »

Сквозь заиндевевшее окно светит уличный фонарь, больше никакого освещения в комнате нет, но даже так я вижу, что выдвинут ящик с документами. Он второй сверху, тот же самый, в который Роберта убрала мое личное дело на той неделе, что может быть просто совпадением… Но, проверив, я вижу, что мое дело пропало.

Особняк огромен, весь из камня, скорее черного, чем серого, и будто сам вырублен из утеса. Одинокая башня возвышается на фоне неба, в точности как та, где Джен увидела призрак Кровавой Бесс. Сейчас на башне никого нет, но стоит мне сделать несколько шагов, как снова появляется ощущение, что за мной следят. А когда я снова поднимаю голову, вижу, что в окне появился огонек.

Читатель, я согласилась. Что еще мне оставалось, когда он предлагал мне возможность встретиться с моим кумиром и первой из всех желающих прочитать — услышать — продолжение «Секрета Ненастного Перевала»?

— Я сожалею, что написала ей, — снова говорю я, чувствуя опасно близко подступившие слезы. — Я пойму, если вы теперь не захотите давать мне рекомендации… — Нет, никаких рекомендаций, — сообщает он, подтвердив мои худшие страхи, но потом продолжает, — потому что тебе не нужна другая работа. Вероника СентКлэр предложила нанять тебя в качестве личного секретаря, чтобы… — Писать под ее диктовку.

Я читала все воскресенье, до поздней ночи — меня затягивало в эту историю так же, как волны неумолимо тянули корабль Джен к берегу, и следом за ней я пришла в величественный готический особняк под названием Ненастный Перевал, которым управлял обаятельный, но властный ректор, Сент-Джеймс.

Вероника Сент-Клэр сошла с ума много лет назад. Вот почему она ведет затворнический образ жизни. Какой-то ассистент написал ей письмо с просьбой о продолжении, и Сент-Клэр потребовала, чтобы его уволили.

– Он сказал, что мне нельзя никому об этом рассказывать. Если он узнает… – Здесь только мы двое. Я никому не скажу. Кто велел тебе никому об этом не рассказывать? – Я не знаю… Тот парень – который прислал мне электронные письма со всеми инструкциями. Который сказал мне, что я должна делать. Так что… Боги все-таки не дурили голову Джемме. Но кто-то определенно дурил.

Джемма ничего не ответила. Она едва слышала его. Ее взгляд был прикован к лезвию, которое он держал в руке. Она уже видела этот нож раньше. Вообще-то некогда и сама купила точно такой же. И в точности таким ножом была убита Виктория Хауэлл.

Джемма поежилась, не понимая, что это было. Кровь ей только померещилась? Но даже без нее костюм был в точности таким, как тогда. Никакого парика на Виктории в тот вечер, конечно же, не было – ее собственные волосы были пепельно-белыми, именно такой длины, и… – У меня было два младших брата, – послышалось откуда-то сзади.

Самое время нагнать страху! Давайте отпразднуем канун Дня всех святых в доме Виктории Хауэлл! Большой выбор напитков, потрясающая музыка, размахивающие ножами психи, а еще убийство! Маскарадные костюмы не обязательны, но тебе стоит прийти в костюме, чтобы мы тебя не заметили, пока не станет слишком поздно!

– А это еще что за пятно? – спросила женщина в форме. Оба фонарика теперь нацелились на ее куртку. – По-моему, это кровь. – Нет, – попыталась объяснить Тео. – Это грязь… Но это была не грязь. Грязь выглядит совсем по-другому. И пахнет совсем по-другому. И тут она кое-что вспомнила. Вспомнила… большое пятно крови. – Мисс, – произнес коп мужского пола. – Нам нужно, чтобы вы прошли с нами.

– Гм… Я хотела бы сделать здесь маникюр… Это заведение мне порекомендовала подруга. – Ну, – ответила Барбара, – обычно ногтями у нас занимается Джемма, но у нее на сегодня все расписано. Могу и я вас принять, если хотите. Или вы можете записаться на… – Нет… Я надеялась, что их сделает Теодора. Стразы со стуком разлетелись по столу, а Джемма принялась неловко нащупывать выпавший пинцет.

- Разгадывание дела похоже на складывание пазла. Однако у нас нет картинки, которая должна получиться, да и количества фрагментов мы не знаем. Фрагменты не плоские, а трёхмерные, да ещё могут иногда становиться четырехмерными и пятимерными. Поэтому и получается, что в зависимости от того, кто собирает, готовая картинка, а вернее будет сказать форма, может сильно изменяться.

- Я могу судить только как посторонний, нахватавший информации из разных источников, но если бы мы поверили тем данным, которые есть, то и мне, и вам пришлось бы поменять все наши убеждения об окружающем мире. Однако, столкнувшись с такой непостижимой проблемой, люди во что бы то ни стало стремятся найти самое простое решение, которое не разрушало бы здравый смысл и убеждения, укрепившиеся в них…

В этом потоке, где сплетались и растекались светло-синий и коричневый, выплывали три искажённых «окна». В каждом окне тонкими, но настойчивыми движениями кисти были запечатлены три не связанные между собой изображения. Чёрный зверь, не знающий своего истинного лица. Утонувший гигантский парусный корабль. Ярко цветущие небесные цветы…

Что-то пролетело за окном сверху вниз. Если бы не свет от молнии, то, наверное, он увидел бы только секундную чёрную тень. Однако в тот момент его глаза, как мощная камера, уловили это. Перевёрнутое человеческое лицо. Огромные широко раскрытые глаза. Плоть на расширившихся, как жабры, щеках. Мокрые волосы стояли дыбом, а открытый рот был готов вот-вот порваться…

Да, кусочек бумаги, сложенный вчетверо. Весьма заурядный листок светло-серого цвета в чёрную полоску. «В моей комнате?» У меня абсолютно не было идей. Я развернул его руками в белых перчатках и посмотрел. «Убирайтесь. Убирайтесь из этого дома».

Этот особняк, к которому приложил руку гениальный и весьма оригинальный архитектор Сэйдзи Накамура… Дом с водяными колёсами. Особняк с высокими толстыми стенами, построенный посреди гор, где нормальный человек жить бы и не подумал. Высота стен была полных пять метров. Их монументальный каменный облик напоминал крепостные стены английских замков XII-XIV веков.

Мне вдруг захотелось бежать по пустынному городу вдоль рек и каналов, раскинув руки в стороны. Не тратить юность на горе и переживания. Впереди не только лето, но целая жизнь и мир, который в семнадцать кажется бесконечным.

Когда слушаешь живую музыку, всегда немножечко влюбляешься в музыкантов.

Впереди не только лето, но целая жизнь и мир, который в семнадцать кажется бесконечным.

Оглушающее счастье накрыло меня с головой. Теперь мне и на самом деле казалось, что я в этом зале совершенно одна. Парю над красными бархатными креслами вокруг люстры с множеством хрустальных подвесок, как Венди за Питером Пеном… Чувство полета и невесомости. Когда песня закончилась, я даже почувствовала разочарование.

Любовь – это всегда прекрасно.

Никогда не знаешь, кто изменит твою жизнь.

– Поглядим, когда я сомкну зубы на твоей шее, – он снова хихикнул. – Конечно, в переносном смысле. Я никогда не причиню вреда никому на белом свете, но, доченька, тебе следовало избрать стезю альянса со мной. А теперь ты узнаешь обо мне куда больше, чем хотела бы.

– Если он убивает женщин путем утопления, он только что совершил нападение дважды, так что, стоит надеяться, на время выпустил пар. А если текущий убийца не он, то совершит убийство в ближайшее время. Лорел переключила пристальное внимание на Мелиссу Каттинг. – Почему вы добились снятия нашего судебного запрета на посещение Джейсона Эббота доктором Эбигейл Кейн?

– У меня есть чутье. Порой возникает ощущение. Трудно объяснить. Вспышки чего-то… ну, не знаю. Наверно, это можно назвать прозрением. Я знал, что зло коснется меня на этой неделе. Не могу подыскать слов получше. – Говоря это, он не отводил глаз ни на миг – особенность куда более редкая, нежели большинство людей подозревает.

Из другого автомобиля вырвался вихрь движения, налетевший на нее настолько быстро и сильно, что она отлетела к своей машине. Нападающий ударил ее несколько раз, и она зажмурилась, вскинув руки, чтобы защитить лицо. В голове бесновалась боль, шапка свалилась на плечо. Агрессор схватил ее за волосы и ударил головой о кузов. Мир накрыла тьма, и она погрузилась в беспамятство.

Крайне прискорбно, что он не умер от множественных ножевых ранений, которые она нанесла ему в прошлом месяце. Эбигейл уже почти отправила его на встречу с создателем, когда вмешательство Лорел спасло ему жизнь. Это было неправильно, и Лорел должна поплатиться за это. И как она только могла спасти этого ублюдка?

Лорел оглянулась на прорубь. Значит, убийца притащил женщину к реке, прорубил лед, а затем утопил ее в ледяной воде? Эббот находился взаперти – сперва в тюрьме, а затем в больнице. Для человека вроде него ситуация просто удушающая. Не нашел ли он новый способ убийства?

«Мужчина, завоевавший мою любовь. Разбивший мне сердце, а потом запросто собравший все кусочки воедино. Герой любой романтической сказки, рядом с которым у меня все трепещет внутри. Тот, кто заставляет меня улыбаться и хмуриться. Мой возлюбленный на всю оставшуюся жизнь. Именно с ним я хочу завести детей и вместе вечно сидеть на крыльце, держась за руки. Он – все для меня».

– Обещай, что будешь рядом со мной в самый счастливый день моей жизни.

«От ее улыбки ноги словно прирастают к полу, а внутри все сжимается. Не существует слов, чтобы описать ее великолепие, но даже если бы я их отыскал, они не смогли бы в полной мере передать представшую взгляду картину».

«— Почему мне с тобой так хорошо? — Ты создана для меня».

Цветные пятна без какой-либо формы и значения. – Кто убил директора Чан Сохи? Ты видел преступника? – хотя детектив Чхве упомянул смерть Чан Сохи напрямую, выражение лица Ынчхона оставалось все таким же равнодушным. Юноша молча подвинул альбом к детективу Чхве. Тому показалось, что хаос ярких цветов насмехается над ним.

– Если что-то случится с моей мамой или братом, эти доказательства немедленно отправятся в полицию. Сейчас я предлагаю тебе игру. Правила просты. Найди меня и забери этот альбом. А я отыщу тебя и спасу моих маму и брата. Что-то вроде игры в салки. Только такой, когда мы оба одновременно и догоняем, и убегаем. Если пообещаешь, что не навредишь заложникам, я не стану вызывать полицию.

Ынхе подошла к доске, на которой стояли фигурки. Она не знала, какой смысл смотреть на игрушки в такой ситуации. Но Ынхе решила постараться думать обо всем со стороны Ынчхона. С самого детства брат прятал в своих вещах послания, которые хотел передать каким-то своим способом. Когда Ынхе брала фигурки и рассматривала их одну за другой, она заметила кое-что странное. Подошвы их ног были раскрашены.