Вязаная маска царапала лицо. Входя в свою особую комнату, он всегда надевал маску. Сначала – в качестве меры предосторожности, потом – осознав, что это усиливает страх жертвы.

– Он готовился убивать. Травмы указывают, что с каждым разом его агрессия усиливалась. – Думаю, вы правы, – согласилась Брук, указав на фотографию Ребекки Кеннеди. – Последнюю жертву он душил, пока она не потеряла сознание. Более того, мисс Кеннеди заявила: когда она отключилась, насильник привел ее в чувство. Сказал, что время умирать еще не пришло. – Он эволюционировал, – заметила Мэйси.

Ее приемная мать однажды сказала, что у Мэйси дурная кровь. Когда она училась в третьем классе, ее одноклассницу украли и убили. Все дети были напуганы – кроме Мэйси, которую очаровали копы, собаки-ищейки и синие мундиры полицейских, наводнивших район. «Никто, кроме нее, не осмеливается подходить к тому переулку, – шепотом сказала мать отцу. – Это ненормально».

В самом начале у него не хватало духу убить. Он ограничивался слежкой. Боялся. Трусил. Но со временем почувствовал, что может справиться со своей слабостью.

То же самое я испытал при втором убийстве. Когда я поднес нож к телу жертвы, размышлял: «Да ведь это же сон!» Но был момент, когда я вернулся к самому себе. Это случилось на крыше школы, когда под звуки шагов по лестнице я неотрывно смотрел на лежащее тело и, переполняемый отчаянием, вспоминал свой дом и родителей. Однако когда шаги начали удаляться, мое состояние стало прежним.

Справа была уже привычная Эносима. И, разумеется, в ее центре отлично просматривалась башня. Очень вряд ли она бы растворилась в воздухе, если бы я ненадолго отвел взгляд. В этот момент я буквально услышал самоуверенный шепот Митараи: – Подожди еще немного, Исиока-кун. Буквально мгновение – и я заставлю эту башню бесследно исчезнуть.

– Не спорю, проникнуть туда – задача не из легких. Находиться внутри тоже опасно для жизни. Но о том, чтобы не входить туда, и речи быть не может. Пока ты не осмотришься внутри, никакое расследование не начнется. Говорю как есть.

Не потому ли Митараи назвал происходящее игрой, что в глубине души сам все хорошо понимает? Возможно, он затеял все это ради забавы. Пытается понять, можно ли выдать эту фантазию за реально произошедшие события, манипулируя фактами. Если так, то мой друг примеряет на себя роль Дон Кихота, бросившего вызов Фрейду, Юнгу и другим великим умам прошлого.

Мы оба с профессором – для меня это, впрочем, было далеко не впервой – совершенно не знали, что сказать. Профессор, похоже, не привыкший к такому, очень долго молчал. Его трактовку и объяснения Митараи, звучавшие как нечто из иного мира, разделяли световые годы. Фуруи выглядел настолько шокированным, словно стоявшая перед ним чашка бесследно исчезла в четвертом измерении пространства.

Мне никак не давало покоя странное чувство. Казалось, в моей голове выросли увесистые железные глыбы с черным отливом. Достаточно было слегка задуматься, как все мое внимание сосредоточилось на этих глыбах. Я никак не мог вспомнить, что именно меня так встревожило. Но понимал, откуда взялось такое настроение. Всему виной был сон, приснившийся мне прошлой ночью.

Внутри – дикая пляска огненных всполохов, выплевывающихся из оружейных дул. Снаружи – медленно распускающиеся на черном манхэттенском небе яркие цветы праздничного фейерверка. Как бы ни буйствовали ослепительные вспышки выстрелов, тьма моментально пожирала их без следа. Она словно стремилась захватить это место целиком, поглотить его без остатка. Казалось, будто убивает здесь сама тьма, а не люди.

– Дэвид, все равно у нас есть шансы, – сказал я. – Потому что я говорю правду? – Нет, потому что это я вас представляю, а я не считаю, что вы кого-то убили. Я знаю, что это правда, но одной правды недостаточно. Правда тут вообще не при чем. Правда на суде абсолютно никого не интересует. Интересует то, что можно или нельзя доказать. Это игра. И завтра мы будем играть на победу.

Я нажал на «Открыть сообщение». «Мы на улице». Возле текста – никакого имени, только телефонный номер. Впрочем, это оказалось второе сообщение диалога. Первое было отправлено три минуты назад. Одно-единственное коротенькое предложение. Всего три слова, которые мертвым холодом сковали мне затылок – будто там угнездилась здоровенная глыба льда. «Убей его жену».

– Я в курсе, что в уголовных разбирательствах опыт у Джерри небольшой – если вообще таковой имеется, но все же не думаю, что он такой уж полный невежда. Полагаю, что по вполне понятным причинам ему было выгодней оставить вас за решеткой. – По каким таким причинам? – Чтобы вас там убили.

Подавляющее большинство людей об убийстве даже и помыслить не может. Но есть и такие, у которых эмоциональные тормоза, не дающие нам кого-то убить, полностью отсутствуют. Мне не требовалось знать жизнеописание Джерри Синтона, чтобы увидеть перед собой убийцу. Иногда это видно сразу. Человек, нависавший в тот момент надо мной, не испытывал к другим живым душам ровно никаких чувств.

Стащив с рук кастеты, я бросил их на кипу бумаг на столе. Кеннеди опустил ноги на пол, подхватил один из них, нацепил на руку, прикинул смертоносный вес в пальцах и сбросил с руки обратно на пачку документов. – Кастетами, выходит, балуемся, Эдди? – Это пресс-папье, – надменно ответствовал я. – Чтобы бумажки не разлетались. Закон дозволяет. Так где ордер?

Возникают и рушатся империи, рождаются и умирают философии. И только Ватикан остается несокрушимым и непоколебимым.

Никто не удостоил его ни единым взглядом. Не зря говорят: прячься там, где много людей!

Может быть, именно в этом непрерывном поиске, поиске истины, и состоит смысл жизни?

У всех нас одна и та же неизлечимая болезнь: никому не дано избежать смерти.

Если не хочешь, чтобы твоя жизнь пошла под откос, никогда не общайся с теми, кто пустил под откос свою жизнь.

У тебя возникла огромная проблема длиной с Великую Китайскую стену и толщиной с Кутафью башню Кремля! Ты мучаешься, задаешь кучу вопросов себе и другим людям, переживаешь, думаешь: «Почему так получилось?» Это все твои эмоции! Убери их! Отбрось! И тогда сообразишь, что произошла простая фигня. А с ней легко справиться.

Никогда не верил в энергетических вампиров и прочую фигню, но после общения с этой мадам понял: есть, есть душевные кровососы! Они среди нас! Короче, купи носки из стопроцентной шерсти себе и Вовке, их надо нацепить в прихожей. Ирина не желает видеть ваши туфли и тапочки. Только новые носки! С чеком, где стоит число покупки. Если носки были приобретены месяц назад, то их использовать нельзя!

Роза Леопольдовна ухитрилась сохранить детскую веру в слова людей, поэтому она, услыхав от мужчины «люблю тебя», полагает, что вслед за этим высказыванием ей подарят обручальное колечко. Но для некоторых представителей сильного пола признание в чувствах ничего не значит, оно как ритуальное пение. Ну что-то вроде «люблю, люблю, трамвай куплю». Почему Краузе на ее пути постоянно попадаются подобные?

Я еще раз посмотрела в зеркало, потом зажмурилась. Нет, не желаю видеть эту женщину. Но нельзя же жить с закрытыми глазами! Придется их распахнуть. Давай, Лампа, прояви храбрость! Может, мне просто показалось, что посеребренное стекло продемонстрировало монстра? Ну, раз, два... Романова, подними веки! Я уставилась в зеркало. Надежда на то, что чудовище исчезнет, не оправдалась.

Человек большой мастер сам себе создать проблемы. А чтобы жить счастливо, надо понять: все свои сложности ты организовал лично. Вот тогда и жизнь наладится.

Женщины полагают, что в браке они прекрасно узнают все о своем мужчине. Это трагическая ошибка. Полную правду о супруге дама выяснит лишь в процессе развода с ним.

Когда ничего не получается в работе, отбрасываются ваши предложения, не принимаются проекты, в этот момент может прийти уныние и зашептать в уши: «Неудачник ты, и неудачником останешься». Вот в эту секунду нужно задать вопрос: а вдруг следующая попытка открыть свое дело окажется удачной? И в очередной раз пытаться влезть на вершину. Успех любит смелых, упорных, храбрых, тех, кто никогда не сдается

Женщинам хочется любви, нежных слов, комплиментов. Вот ты сейчас принес букет. Сколько в нем моих любимых белых роз? – Тридцать одна штука, – сообщил я. Но подружка маменьки не удовлетворилась ответом. – Почему такое количество? Я улыбнулся. – Бабушка всегда говорила мне: «Когда хочешь порадовать женщину, подари ей букет. Цветов в нем должно быть по количеству ее лет.

Около небольшой машины с надписью «Кофе тебе в стакан, булку в зубы» столпился народ. Толстый мужик в пуховике, на который он сверху натянул белый халат, наливал в бумажные стаканчики светло-коричневую жидкость и пел аки соловушка: – Берите кофеек, весь натуральный, из цикория со жмыхом. Дешево! Полезно! Согревает!

Когда дама закатывает мощный скандал, перечисляет все косяки парня, говорит: «А помнишь, как двадцать лет назад ты не поздравил меня с годовщиной нашей первой сосиски», это не приносит радости, но и не нагоняет ужас. Вот мрачное молчание – плохой знак, тут жди беды.

– Истинная женщина никогда не повышает голоса, не кричит, не затевает шумные скандалы, истинная женщина, не говоря ни слова, просто смотрит на мужчину, и у парня начинается паника. Бедняга пытается понять: о чем она так громко молчит, что он натворил, куда ему бежать, где прятаться!

Если кто-то скажет вам: «Ушел твой поезд», – не обижайтесь, не расстраивайтесь, не считайте себя старой. Спокойно отвечайте: «Кто вам сказал, что я люблю поезда? Я предпочитаю самолеты и космические корабли».

В моей голове нет ни одной креативной мысли. Я не горазда на выдумки, понятия не имею, как продвигать девицу, которая вдохновенно выводит рулады, напоминающие «пение» кошек в марте. Правда, иногда на меня нападает вдохновение и тогда придумывается «гнилое жало лягушки». Кто бы мог подумать, что глупость, сказанная просто из желания что-то произнести, сподвигнет народ покупать билеты?

Прекрасно знаю, как доставить себе большую радость. Сначала надо согласиться на какую-то неприятную работу, а потом отказаться от нее.

– Вы приобрели блюда из нашей новой линейки – Деточка, – улыбнулась бабушка, – ты совсем молоденькая, красивая, запомни мои слова... Я заулыбалась. Приятно, когда тебя принимают за юную девушку. Даже если видишь, что собеседнице очень много лет, а очки она не носит, все равно радостно слышать о свой молодости и красоте.

Если хотите превратить кого-то в разъяренного тигра, просто скажите этому человеку: «Не нервничай».

У Майкла хватало времени, чтобы подумать. Пастухи часто шли в мафию в качестве убийц и исполнителей; для них это был чуть ли не единственный способ заработать. Майкл размышлял об организации своего отца. Если она продолжит процветать, то станет такой же раковой опухолью, как здесь, и уничтожит страну. Сицилия уже стала землей призраков.

– Кем бы мы были, если б не могли мыслить здраво? Дикарями из джунглей! Но мы можем мыслить, можем договориться друг с другом и сами с собой. Зачем мне вновь устраивать переполох, насилие и хаос? Да, мой сын мертв, и это прискорбно, но я должен достойно нести свое горе, а не заставлять всех вокруг страдать. И потому клянусь честью, что не стану искать возмездия за то, что давно уже в прошлом.

Это был Санни Корлеоне. Его широкое лицо искажала уродливая гримаса ярости. В мгновение ока он взлетел на крыльцо и, схватив Карло Рицци за горло, попытался вытащить его на проезжую часть. Тот вцепился мускулистыми руками в железные перила и весь сжался, втягивая голову в плечи и пряча лицо. Затрещал разрываемый по шву воротник рубашки.

Вито позволил Фануччи спуститься по лестнице и выйти из здания. На улице было полно свидетелей, которые подтвердят, что от Корлеоне бандит вышел живым. Вито наблюдал за Фануччи из окна: тот повернул на Одиннадцатую авеню – значит, направляется домой, возможно, чтобы спрятать деньги. Или выложить пистолет. Вито Корлеоне вышел из квартиры и побежал на крышу.

Прошла всего секунда, а Майкл уже навел пистолет на Маккласки. Капитан полиции с отрешенным любопытством смотрел на мертвого Солоццо, как будто впервые его видел. Никакой угрозы для себя он не чувствовал. С поднятой вилкой в руке повернулся к Майклу, и на его лице застыло такое праведное возмущение, как будто Корлеоне должен был немедленно сдаться или сбежать.

Эти двое были в черных пальто и черных же широкополых шляпах, низко надвинутых, чтобы возможные свидетели не разглядели лиц. Но убийцы не ожидали, что дон Корлеоне среагирует так быстро. Он бросил пакет и с неожиданным для человека его комплекции проворством кинулся к машине, крича «Фредо, Фредо!» Только тогда убийцы достали оружие и открыли пальбу.

- Мы очень многого не знаем, - медленно проговорила она. – И это хорошо. Это позволяет каждому из нас создавать свою картину мира и жить в этой картине, потому что мы не знаем, что происходит на самом деле. Отвечая на твой вопрос, скажу: я не уверена, что хочу знать, как это возможно. Мне достаточно знать, что я могу больше не беспокоиться.

Через десять минут место преступления обрело тот вид, который и был задуман. Кайдаш вытащил телефон. - Вот теперь можно и группу вызывать. Все помнишь? Ничего не перепутаешь? Не накосячишь? - Я постараюсь, - Дима слабо улыбнулся. – За такие-то бабки…

- Потому что нужно было на кого-нибудь повесить убийство этой девочки, соседки. Сразу поняли, что преступника найти не смогут, а тут так удачно подвернулась фигура твоего отца, и они решили: пусть будет убийство и самоубийство. Дело подмарафетили, сведения о состоянии квартиры в момент обнаружения трупа убрали. Все, что нужно, переписали. С судмедэкспертизой договорились, нашли способы надавить.

- Книжка очень тенденциозная, знаешь ли. Написана великолепно, ничего не скажу, как начнешь читать – не оторвешься, в сортир сходить забудешь. Но ненависти там много, так и прет с каждой страницы, так и прет! Дескать, после советской власти милиция и полиция вообще ни на что не годились, все сплошь или тупые идиоты, или продажные твари, ни одного честного добросовестного работника не было.

Тем же, кто готов пройти тоннель, что называется, «за чужой интерес», требуется и физическая подготовка, и информационная, но, разумеется, куда менее обширная, нежели по госпрограмме. Заказчик такого мероприятия должен быть готов расстаться с изрядной суммой: приобрести у государства жетон, оплатить работу по подготовке плюс заплатить самому добровольцу. Сумма выходит и впрямь оглушительная.

На экране очков вместо стоп-кадра из прерванного фильма появился текст: «Освободишься – зайди в Щиток». Наяна нахмурилась. Зачем ее вызывают? Неужели кто-то из стариков не прошел промежуточный тест или просто пожаловался на нее, и в отделе распределения решили заменить инструктора? Что она сделала не так? Кому не угодила? В чем прокололась?

– Аппетит приходит во время еды, а зверский аппетит стрелой прилетает во время диеты!