Берег низкий, пологий, удобный для купания, возможно, в летнее время это место использовалось как пляж. В двух-трех километрах вверх по реке дымил и шумел горно-обогатительный комбинат, где работала пропавшая Сухаркова.

А в эфире скрипел диван, раздавались охи, вздохи, полезной информации - ноль, один голый разврат. Гость на самом деле мог, причем долго. Максим за это время успел войти в базу, пробить владельца «Гранд Чероки», который стоял у «пятьдесят шестого» дома.

Малахов, может, и начальник районного отдела, но в душе как был, так и остался опером. И ничуть не потерял интерес к своей работе. И охотничий азарт в нем не остыл. Возможно, он выйдет на след преступника еще раньше, чем его помощники.

Впрочем, он мог и не спрашивать, странгуляционная борозда просматривалась отчетливо. Драбова душили старательно, петлю на его шее затянули основательно. Или удавку. Из веревки, на конце которой потом затянули петлю. Возможно, для антуража.

Максим уже собирался уходить, когда в проеме открытой калитки появилась знойная женщина лет сорока, в легком плащике поверх длинного платья. Все в ней пышное – и прическа, и формы, и грудь.

Малахов набрал номер полиции. Представляться не стал, просто сообщил о трупе с признаками насильственной смерти, объяснил, как проехать к месту. На просьбу дежурного представиться, назвал первую же пришедшую на ум фамилию.

Увы, Артем не ошибся, по реке действительно плыл покойник. Черные волосы, синяя кожа, жуткие трупные пятна, джинсовая куртка, на шее петля с обрезанной веревкой.

Враги, друзья, любовь и ненависть – я испытаю все и благодаря этому вспыхну ярче. Прежде чем умереть, я буду жить.

Космос не прощает ошибок даже тем, кто находится в седле.

Только волку известно, как тяжко придется оленю, когда явится тигр.

Не думай о страхе. Нет – используй его. Как топливо, как гнев. Этот страх ужасен, уродлив, глубок... однако он мой, и больше ничей.

Храбрость не в том, что ты делаешь, а в том, что ты способен выдержать.

Я пытался ловить шайбы, а надо было именно защищать ворота. Как любимую девушку, как родного человека. Не дать никому и ничему нанести удар по ним, стоять до последнего. Именно этот посыл был в словах Палыча тогда, и я реально понял это, только когда влюбился. Это очень иронично, что любовь и спорт так тесно связаны, но именно эта мысль помогла мне начать играть так, как того требовал тренер.

— Кажется, я хочу быть с тобой не только через полгода, но и спустя кучу лет. И кучу жизней. Каждую новую жизнь моя душа будет искать тебя. Я так чувствую. Ты — мое. И я не готов отпускать.

Он появляется сзади меня так резко, что я даже вздрагиваю, обнимает за талию, прижимая меня к себе рукой одним резким движением и, глядя в глаза через зеркало, говорит: — У тебя все получится, Ди. Ты — восхитительная. И уходит. Что…

Я не рву душу еще больше громкими рыданиями, я просто… молчу? И мне достаточно именно этого. Тишины и человека рядом, который поддерживает меня во всем.

Мне плевать, как это звучит, если честно, потому что дрожи в ее голосе столько, что я бы сделал сейчас все, что бы она не попросила. Буквально все. Взорвал бы планету, кажется, если бы нужно было.

Сломал во мне стерву своим этим жестом, а мне делать что теперь? Молча идти? Кошмар какой. Как жить вообще в обществе этих мужчин ненормальных? Эмоциональные качели даже от едва знакомых, голова кругом!

– Доброе! – эхом отозвалась Кристина и потянула руку к моей разбитой скуле. На сей раз я перехватил ее ладошку и прижал к своей щеке. – Ты мой подорожник, – вновь улыбнулся я. – Таких комплиментов мне еще никто не делал, – тихо рассмеялась Кристина. – Расскажешь, как все произошло?

Тут лучшее в мире море и лучшие в мире звезды, понимаешь? Скоро ты сам в этом убедишься. И разве можно променять такое богатство на что-то другое?

– Как бы там ни было, мне бы хотелось стать чьей-то музой, – вдруг важно заявила Женька. – Изменить чью-то жизнь... – Ты-то изменишь, – улыбаясь, пообещал я Женьке. – Будь в этом уверена.

Разве, живя у самого моря, могут появляться дурные мысли?

Ты лучшее, что со мной должно случиться.

— Милая, снимай броню хоть иногда. Мы стадные животные, как ни крути. Ты не должна справляться со всем в одиночку.

— Ничего в этой жизни не дается просто так. Что плохого в том, что я пытаюсь взять то, что могу?

Когда мы встречаем в новой жизни людей из прошлого, всегда хочется быть лучше той, кого они знали. Особенно если эти люди тебя обидели.

— Мне важно мнение близких, как и они сами, а остальные… — пожимаю плечами. — Зачем думать о ком-то, кто не думает о тебе?

Я готов быть для нее кем угодно, лишь бы рядом, лишь бы она улыбалась и была счастлива.

Надежды и мечты похожи на цветные стеклышки, из которых мы собираем красивые картинки, но, если они не складываются, приходится класть эти кусочки в рот и жевать.

Не бывавшие никогда под огнем молодые охранники впали в ступор. Только их начальник среагировал мгновенно. Он выдернул из-под сиденья автомат и дал короткую неприцельную очередь. Он понимал, первое что надо сделать, это уйти из-под кинжального огня пулемета.

В дверь уже ломились. Юрген без спешки открыл окно, кряхтя забрался на подоконник и просто шагнул за карниз. Не прыгнул, а обреченно сделал небольшой шажок.

Север достал из кармана набор соединенных между собой железных колец развернул их и надел их на руку. Это оказался складной кастет. - Парень, я оценил твою храбрость. Ты показал, что ты - смелый пацан, но, если мы не договоримся, зубы твои останутся прямо здесь, на дорожке.

Пленник держался уже полчаса. Матвей рассчитывал, что он сдастся раньше. Крюгера обязательно надо было сломать психологически. Удары дубинкой причиняли ему боль, но не причиняли увечий, так - синяки и шишки. В разведке с пленными не церемонятся.

Неожиданно собеседник развернулся и схватил Крюгера за руки, а водитель ловко защелкнул на них наручники. Через мгновенье пленника запихнули в салон, прижали к сиденью, накинули на голову плотный мешок и резко затянули на шее веревку. Позвать на помощь не было никакой возможности.

На месте он успел осмотреться и занять удобную для наблюдения позицию. Минут через пятнадцать появилась фигура. На косяке массивной двери были расположены звонки и фамилии проживающих. В квартире под номером 11 значилось: «М. Крюгер». Идентификация состоялась.

— Но лучший способ разозлить любого мужчину — это задать ему один гипотетический вопрос. — Какой вопрос? — Спроси, любил бы он тебя по-прежнему, если бы ты стала червяком, — сказала Эмили со злобной ухмылкой. — Поверь мне, этого он не перенесет!

Отвергнуть несчастье непросто. До того как мы встретились, я была словно парализована. Ты спас меня, иначе бы я утонула в прошлом…

Но создание семьи — командное дело, а его товарищ по команде, похоже, ушел с поля только потому, что они пропустили три гола. Жизнь — это не те голы, которые ты пропустил, а те, которые забил.

— Я Близнецы, Колин. И ты знал, что получаешь, когда женился на мне. — Нельзя использовать знаки зодиака для оправдания всего на свете, — вздохнул Колин. — Слышу глас Тельца! — Тара закатила глаза.

Скорбь — это последний способ сказать близким, что они оставили след в нашей жизни. Люди, которых мы теряем, забирают с собой частичку нас, но оставляют взамен частичку себя.

Честно говоря, это была самая романтичная ночь в моей жизни. Только Роудс об этом не знал.

Никто в здравом уме не позволит тебе уйти. Не раз и уже тем более не дважды, ангел.

Мама пометила маршрут звездочкой в напоминание о том, что получила сотрясение мозга на тропе, пересекающей гребень. Или звездочка означала, что пройти по маршруту может только инопланетянин. Иными словами, я не была к нему готова. Вообще.

я была моложе и невиннее. Сердце было… чище. Горе — ожесточеннее. Чувства — намного острее. А теперь… Теперь я знала, что придурков и хороших людей в мире примерно поровну, если не две трети против одной. И горе, которое занимало большую часть моей жизни, тоже со временем пошло на убыль.

У меня был месяц. Может, в итоге я останусь здесь надолго, а может, и нет. Но я собиралась извлечь из пребывания в Пагосе максимум пользы. Мама, я вернулась!

Я больше не хочу бояться природы, Сэм. Может, мы и не в силах контролировать ее, но мы можем взять от нее самое лучшее. Можем восхищаться ее красотой, можем плакать от ее разрушительной силы, но так или иначе мы можем выбирать, как воспринимать ее, как реагировать на то, что она нам преподносит. — И если разобраться, — сказал Сэм, — то именно природа привела меня к тебе.

Анна дотронулась до ожерелья на своей шее и повертела в пальцах платиновую подвеску. Это был ее подарок от Сэма. Подвеска была в форме древа жизни, с ветвей которого свисают звезды, и казалась очень символичной. Это же их история. Природа, жизнь, борьба, примирение, любовь к каждому мгновению, желания, загаданные на будущее.

Почему ей нельзя сделать стойку на голове посреди улицы? Кто сказал, что нужно быть абсолютно рациональной всегда и во всем? Внутри появлялось ощущение свободы от одной только этой мысли, а когда все тело стало покалывать от адреналина, Анна поняла, что если сейчас не проявит спонтанность, то это скажет о ней очень многое.

— Я счастлива, Рути. А благодаря тебе я все время смеюсь. — И благодаря Сэму. Он и меня смешит. И надеюсь, он не слишком скоро умрет. — Я тоже, — согласилась Анна. — Так, проверь, что горизонт чист. Я теперь понимаю эту фразу. Я раньше думала, что это про безоблачную погоду.

Проводить время так, чтобы другим становилось лучше, и получать от этого все, что тебе нужно.