— Каждый из нас по-своему странный. Нет в мире нормальных людей. Всегда у всех будут свои особенности, — улыбнулась Мия. — Этим ты и уникален.

Прошлое, к сожалению, нельзя просто взять и удалить, хотя это многим бы исправило жизнь.

Когда просишь помощь у богов, не надейся, что они не потребуют ничего взамен.

В любой сказке все равно скрывается правда.

– Уже сотни лет прошло, а я до сих пор расплачиваюсь за свои желания, находясь в аду, из которого все никак не выберусь. Иногда некоторым желаниям лучше не сбываться. — Почему? — с любопытством поинтересовался охотник, и я почувствовала его взгляд на себе. — Потому что у каждого твоего желания или мысли есть последствия.

Я готова принять ненависть, осуждение и вообще любой негатив, но только не равнодушие — ничто не делало так больно, как пустота в сердце близких.

Узнаешь человека — узнаешь его слабости.

Хочу делать великие вещи. Это всегда было долгом Хоторнов. И «великие» не в плане «очень хорошие». «Великие» — значит, «грандиозные», «долговременные» и «потрясающие». Великие, как водопады.

Конечно же, внуки миллиардера Тобиаса Хоторна никогда ничего просто так не изучали. Когда они выбирали себе увлечение, подразумевалось, что они должны жить им, дышать им, овладеть им в совершенстве.

Что было в домике на дереве, остается в домике на дереве.

С играми такое бывает — иногда ты проигрываешь.

Мне не нравится идея неизменного будущего, у нас должен быть выбор в нашей судьбе. Но прошлое – это другое. Оно свершилось, написано на камне.

Мы просто хорошие друзья. Друзья, которые любят друг друга.

Ей не нужна была Красная Карта, чтобы изменить свою судьбу. Все, что ей было нужно, это желание.

Любовь – это быть равными. Это доверять и довериться, быть тем, кто ты есть рядом с любимыми, и не скрывать своих истинных чувств.

Любовь сильнее смерти, сильнее судьбы.

Люди совершают и худшие поступки ради любимых.

Тогда я еще не знал, что такое любовь. Но оказалось чертовски здорово возвращаться каждый вечер домой к Эбби и видеть ее приветливые, наполненные любовью глаза. Самое интересное — придумывать новые способы, чтобы влюблять ее в себя снова и снова. Теперь это стало смыслом моей жизни и действительно приносило мне огромное удовольствие.

Безумие? Да. Ошибка? Нет.

Сколько раз мы причиняли друг другу боль, кричали друг на друга, а через секунду в объятиях падали на кровать? Но мы видели, насколько хрупкая материя жизнь. Кто знает, когда для кого-то из нас настанет конец? Я решительно посмотрела на Трэвиса. Он принадлежал мне, как и я ему. Если я чего-то и смыслила в жизни, только это и имело значение.

Голубка, я боюсь лишь одного — жизни без тебя.

Любовь к хрупким вещам никогда не приносила ничего хорошего.

Несмотря на давление, долгие часы работы, пролитые слезы, мало что в мире делало ее счастливее, чем умение делать счастливыми других.

Просто будьте собой. Вы как маленький ураган умиления и хорошего настроения — это... это… освежает.

Нет никакого смысла, понемногу убивать себя, чтобы сделать других счастливыми!

Счастье — это простая вещь. Когда вы принимаете свою роль в жизни, нет ни сокрушительных падений, ни головокружительных взлетов

Мне нравятся красивые вещи, и мне нравится делать вещи, которые заставляют людей чувствовать себя красивыми.

Это не проклятие. Это я. Мои поступки навлекли на меня наказание. Мое прошлое стало отравлять будущее.

Дикая магия извращает. Это яд. Она черпает силу из мерзостей мира, и прикоснуться к ней — значит позволить душе сгнить.

Я могла бы убить его. Очень легко. Теперь в этом нет ничего страшного, не так ли?

Как и в истории, которую пишу… я могу изменить кое-что! Я могу сделать ее другой, потому что хочу, чтобы она была другой. Это моя история.

Любовь никогда не бывает грехом.

От того, кто сидит на троне, зависит судьба Англии. И тот факт, что я слишком часто сомневался в том, что подхожу на эту роль, вероятно, показывает, что все-таки подхожу. Я осознавал всю тяжесть своих решений. Принимал их с осторожностью. И всегда ориентировался на благополучие своего народа, а не на свое собственное.

Любовь Бенедикта была самой искренней привязанностью, которую кто-либо когда-либо ко мне проявлял.

Злость легче, чем любовь, поэтому я выбрал ее.

Мое сердце давно разбито, однако сейчас Бенедикт как будто растоптал осколки. Раздавил подошвами своих ботинок каждый из них в крошечные песчинки, и теперь они, как наждачная бумага, скребут по моей страдающей от боли душе.

Моя ложь разрушила не только нашу любовь. Они поставили под угрозу целую страну.

— Что вам надо? — спросил он дрожащим голосом, лишь слегка повернув голову в сторону Владана. — В одном черном-черном городе жила-была одна талантливая фигуристка. Однажды повстречала она принца на белом коньке. Могли бы они жить долго и счастливо? Могли бы. Но не случилось. Я хочу знать, почему.

Я быстро сообразила, что попытка нападения на Забелина, вероятно, была спланировала. Эти четверо на несколько минут парализовали жизнь улицы. — Что это было? — поинтересовалась я. — Слабоумие и отвага, — ответил Марич. — Распространенный в Яме недуг.

До выезда из Ямы оставалось метров сто, когда из-за поворота на фантастической скорости и с оглушительным визгом вылетел тот самый тонированный Опель. Марич выругался, затормозил и, бросив: «Сиди здесь», вышел из машины и помчался вперед.

Вскоре в поле нашего зрения возник стихийный памятник. Море цветов, самых разных: от красных гвоздик до белых роз и ярких букетов, мягкие игрушки, свечи и фото в черной рамке с траурной лентой. Молодая девушка в ярко-розовом платье подняла к лицу золотую медаль, висевшую на ее шее.

Хоть Владан и называл меня полноправным сотрудником нашего детективного агентства, я все равно воспринимала его как босса. Впрочем, на то имелись причины. Помимо уважения и связей в этом городе, был у него огромный жизненный опыт. Слишком большой для человека его возраста. Именно это помогало ему в решении сложных задач. Ну а мне помогала любовь к Владану.

Ему хватило гордости сделать выбор, хватит ли сил жить теперь с последствиями?

Это выглядело, как самая паршивая идея, но чёрт возьми, хороших не было.

Все, кто едят с тобой за одним столом, однажды оказываются у тебя в тарелке.

Голод – единственное, что заставляет чувствовать себя живым.

– Я не хочу казаться больше, чем я есть. – сказал Воронец. – Я хочу быть чем-то большим.

Всё, что происходит на сцене – пустое, но Чёртов Круг делает из этого больше, чем жизнь.

Только теплу ее ладоней удалось бы прогнать прочь все тревоги, утолить печали, наполнить силами, чтобы жить дальше. Жить и делать мир лучше. Делать лучше для нее. Ради нее.

Жизнь – сама по себе испытание. Чем старше ты будешь становиться, тем больше будешь понимать это. Сейчас ты молод, горяч, руководствуешься чувствами, а не разумом, и это неплохо! Молодость дается нам лишь однажды, зато старости у тебя будет хоть отбавляй, хе-хе. Прошу лишь, помни, в любой ситуации оставайся верен себе и своему сердцу. Пускай раненое, но именно оно делает тебя тем, кто ты есть.