Любовь — это роскошь, которую не все могут себе позволить.

Пот, кровь и слезы были моей любимой валютой.

В итоге я растратила Облачное Желание в одно безрассудное мгновение. На злосчастную страсть, глупую влюбленность, безответную любовь. На мужчину, которого все СМИ называли Злодеем. На Киллиана Фитцпатрика.

Я уже сказал тебе: или все, или ничего. Ты сказала, что «ничего» тебя не устраивает, – так дай мне все.

Этот человек разрушил меня, мою жизнь, мои надежды и мечты. Правда, он подарил мне самый ценный подарок – нашего сына, но это произошло совершенно случайно.

Это напомнило мне, что все может быть и будет по-другому. Что у меня есть силы изменить свою жизнь.

Заметка для себя: перестань пытаться угодить людям, которые не хотят иметь с тобой ничего общего, как только у тебя появится парень. Конец связи.

Попытка причинить кому-то боль показывала только одно – больно тебе самому.

— Заставь мир восстать из пепла, Фейт.

Есть два типа людей: те, кто боится силы, и те, кто жаждет ее. Нас часто судят по тому, какие мы, а не по тому, кто мы.

— Не действие, а намерение отделяет добро от зла.

— Я твой, — прошептал он ей на ухо. — Пока не погаснет последняя звезда на небе, я полностью принадлежу тебе.

— Ты король, которого заслуживают люди, Ник. Если бы я могла загадать одно желание, то попросила бы долгую жизнь, чтобы самой увидеть твое правление.

В этот момент она дала себе личную клятву: что не потеряет себя и не позволит приручить, заставить замолчать или подчинить злой воле короля. Ради друзей она должна продолжить борьбу.

Я знаю, что у меня ужасное прошлое, и, честно говоря, я немногим лучше сейчас. У меня отвратительный характер. Я хочу убить каждого, кто на тебя посмотрит. Я не… не очень дружу со словами и чувствами. — Он делает глубокий вдох, и я понимаю, что парень волнуется почти так же сильно, как я. — Но я люблю тебя, Камилла. Я никогда не причиню тебе боль. Здесь ты можешь мне верить.

Просить меня сблизиться с ним — все равно что просить завязать дружбу с гремучей змеей.

Ключ к Энцо Галло — его сыновья. Но не Данте — тот слишком осторожен. И не Себастиан — он даже не гангстер. А вот Неро… Этот безрассудный, мстительный мелкий засранец. Слабое звено.

Когда я за рулем, я ощущаю полный покой. И даже немного счастья. Ветер обдувает мое лицо. Когда я прибавляю скорость, все кажется чистым и светлым. Я не замечаю мелкие детали — трещины, грязь и уродство. Но только до тех пор, пока не останавливаюсь.

Я смотрю на девушку. Смотрю по-настоящему в этом сумрачном, искаженном потоками дождя свете. Ее кожа будто сияет изнутри. Спутанные от влажности кудряшки обрамляют голову, словно безумный нимб. Огромные темные глаза полны грусти. Я вижу в них настоящую боль.

Эовин попыталась перехватить его взгляд. Очень хотелось посмотреть ему в глаза. Хотелось снова почувствовать их особую связь, дать ему понять, как сожалеет, и убедиться, что Харад понимает ее. Понимает как никто другой.

Она ненавидела чувство, когда не знаешь, чего ожидать. Чего ждут от нее самой.

Эовин слушала и не верила собственным ушам. Это не имело никакого смысла, и она поражалась, как кто-то в здравом уме хотя бы на мгновение мог принять за чистую монету подобную историю. Не находилось слов, чтобы комментировать эту глупость.

Казалось, в этот миг замедлилось само время. События развивались так неудержимо, и при этом Эовин видела все настолько четко и ясно, что от нее не ускользнула ни одна подробность жуткого происшествия.

И пусть в замке девочке ничего не угрожало, здесь у нее имелись крыша над головой и достаточно пищи, однако Эовин и сама понимала, как быстро эти блага теряют ценность, когда человеку одиноко и он будто сам себе не принадлежит.

Эндирион. Одно имя. Моя молитва. Моя любовь и жизнь. А также — очередная доза боли и страданий.

Я — чудовище, которое просто хотело любить и жить спокойно.

— Ты всегда будешь моей, — прошептал он, когда мы отстранились друг от друга и соприкоснулись лбами. — Несмотря на волю богов. Всегда, Фрея.

Где-то там сверкала молния, гремел гром, а мы продолжали любить друг друга, позабыв об остальном мире.

— Ты так прекрасна, Фрея, — с хищной улыбкой сказал он мне после очередного па. — А твой страх и слезы в глазах восхитительны, как и год назад.

Слова братьев пугали больше, чем тот, кто сейчас прятал меня от них. Я не хотела верить ушам и глазам, но это было реальностью.

Темный положил ладони на спину нерешительно, сдержанно, будто специально издевался над чувствами светлой, так бесстыдно прижавшейся к нему. Нужно привыкнуть к тому, что он делает не то, что хочет, а то, что умеет.

Кажется, я ступила на опасную территорию. С ним меня постоянно тянуло на откровенности. Никакого самообладания, выдержка нулевая, зато в груди словно разгорался маленький и игривый огонек.

Я мечтала о любви и поэтому смотрела на Дэйва как на единственную надежду влюбиться безумно и сильно, выйти замуж и создать семью.

— Тебе можно прижиматься ко мне, когда ты этого хочешь, а мне нет? Двойные стандарты.

— Это такая попытка поддерживать беседу или признание, что я начинаю тебе нравиться?

— Ну мы же «единственные» друг для друга. Еще капля особенности не навредит ситуации.

— Конечно, мы можем сопереживать другим, но чтобы по-настоящему понять, через что я прошел, они должны прожить мою жизнь, а моя жизнь уникальна для меня и только для меня.

Теперь ее единственной проблемой оставался Джефф Грир, который был полон решимости за¬воевать ее расположение.

Расставание с прошлым при¬давало сил. Он позволил своему ужасному дет¬ству занять слишком много места в его сознании. Время отпустить его.

— Это тебе решать. Флирт или случайное сви¬дание могут превратиться в историю любви на всю жизнь. Все зависит от тебя, — вмешался Нэйтан.

Когда они катались на колесе обозрения, она с обожанием смотрела на него около тридцати секунд, прежде чем наклонилась для страстного поцелуя, который превратился в полноценный долгий поцелуй, чего у него не было с молодости.

— Я знаю, что подвел тебя, но знакомство с тобой изменило меня к лучшему, и благодаря тебе я стремлюсь стать лучшим человеком.

Свобода имеет свою цену.

Ты можешь умереть только один раз, так что не сто- ит умирать тысячу раз, переживая об этом.

"В материнстве важно потерпеть неудачу, а иначе ваш ребенок не перейдет от иллюзий к реальности: мать учит ребенка справляться с разочарованием, воплотив его".

Бороться так тяжело, и все же мы никогда не должны останавливаться! Мне придется научить Горда быть сильным и бдительным. Дети — это козлы отпущения.

Слова — это воплощение души.

– Ты когда-нибудь слышал голос книг? – спросила меня однажды мама. – Не слова, которые ты читаешь, а именно что голос, звучание бумаги? Я обалдело на нее посмотрел, я понимал ее литературные галлюцинации, когда персонажи книги становились соседями по дому и наоборот, но чтобы бумага разговаривала, показалось мне слишком. Видимо, она теряла рассудок. – Надо только дождаться нужного дня.

Хаос, который я там обнаружил, мог бы обескуражить любого, но не меня. Меня он порадовал и вдохновил: это было наилучшее условие, чтобы все устроить по собственному вкусу.

– Прочитал «Положение»? – Да. – Прекрасно. А теперь забудь, иначе свихнешься. Идем.