Я, – подтвердил польщенный кот и добавил: – Приятно слышать, что вы так вежливо обращаетесь с котом. Котам обычно почему-то говорят «ты», хотя ни один кот никогда ни с кем не пил брудершафта.

Кто сказал тебе, что нет на свете настоящей, верной, вечной любви? Да отрежут лгуну его гнусный язык!

Да, человек смертен, но это было бы еще полбеды. Плохо то, что он иногда внезапно смертен, вот в чем фокус!

Никогда и ничего не просите! Никогда и ничего, и в особенности у тех, кто сильнее вас. Сами предложат и сами все дадут!

Любовь выскочила перед нами, как из-под земли выскакивает убийца в переулке, и поразила нас сразу обоих!

Мы просто подворотня, сквозь которую движется хоровод страстей и состояний.

Впечатления от жизни одинаковы во все времена — небо синее, трава зеленая, люди дрянь, но бывают приятные исключения.

– Он? Кто он? Тара сказала? Девушка молча кивнула. – Кто этот человек, Зои? – не отставала Мариана. Племянница неуверенно покачала головой. – Тара несла какой-то бред, она словно с ума сошла… Она утверждала, что… что это один из наших наставников. Преподаватель.

И вдруг она увидела. На песке, у кромки воды, лежали его кроссовки. Те самые старые зеленые кроссовки, аккуратно сложенные рядом друг с другом. Перед глазами Марианы все расплылось. Она бросилась в море, отчаянно крича, надрываясь, словно гарпия… А после… ничего. Три дня спустя тело Себастьяна прибило к берегу.

Представив, что Себастьян здесь, рядом, Мариана взглянула в окно, подсознательно ожидая увидеть там, кроме проносящихся мимо деревьев, отражение мужа. Но вместо этого в стекле отразилось совсем другое, чужое лицо. Какой-то мужчина грыз яблоко и беззастенчиво глазел на нее. Испуганно моргнув, Мариана резко повернула голову. Сидящий напротив незнакомец улыбнулся.

Или я лгу самому себе? Может, в сущности, я всегда был таким, просто не способен это признать? Нет, ни за что не поверю. В конце концов, каждому должно быть позволено в глубине души считать себя благородным героем. И мне тоже. Хотя я вовсе не герой. Я злодей.

– Там лежала девушка… лет двадцати, не старше… – Мужчина торопился, желая выговориться. – Волосы до плеч… кажется, рыжие… Вся в крови… все вокруг залито кровью… Он умолк, и журналист задал наводящий вопрос: – Ее убили? – Да, ударили ножом… Много раз… Не могу сказать, сколько именно. У нее было такое лицо… это ужасно… ее глаза… глаза распахнуты. Всё смотрят, смотрят…

– Вот что, Генри, мне нужно кое о чем с вами поговорить. – О чем? – В понедельник вечером я выглянула в окно, после того как закончила работать с группой. И увидела, что вы стоите на другой стороне улицы, рядом с фонарем, и наблюдаете за мной. – Вы меня с кем-то спутали. – Нет, это были именно вы. Я хорошо рассмотрела ваше лицо. И уже не в первый раз замечаю, как вы следите за моим домом.

Гуров всмотрелся в лицо дяди Миши: будто спит человек. Напился и захрапел, сидя за рулем машины. Ни признаков разложения, ни странной позы, ни моря крови. Страшно только, что несколько часов назад этот человек рассказывал о своей дочери и любовался звездным небом, хоть и знал о том, что, скорее всего, не доживет до рассвета.

Помощник эксперта-криминалиста наклонил грузное тело дяди Миши вперед и удерживал, не опуская на руль. В спинке водительского сиденья зияла небольшая круглая дырочка, в которой виднелись рваные нити наполнителя. На спине продюсера был виден след от выходного пулевого отверстия.

И тут память Гурова проснулась. Год он точно не запомнил, а вот историю с барыгами, которые сняли с прибывшего поезда партию гранат РГД-5 и запалы к ним, действительно произошла. Кажется, были еще пистолеты ТТ. Или нет? Или все-таки были?

«Быкует», - определил Гуров и быстро прикинул расстояния от одного кресла до другого, от столика до атласной шторы, где был запасной проход, потому что если придется обороняться, то они наверняка схватятся врукопашную, и чтобы не проломить балконные перила, нужно будет резко оттолкнуть кресло назад и быстро подняться, чтобы занять более устойчивое положение.

Гурову вдруг стало очень неуютно. Что-то не складывалось. Куда мог деться хозяин дома? Вот так вот взять и оставить своих гостей одних? Приборов на столах гораздо больше, чем гостей. На некоторых тарелках Гуров заметил остатки еды, в каких-то бокалах оставался алкоголь. Но праздником и не пахло.

- А-а-а-а-а! – вдруг завопила Маша что есть мочи, и рука Гурова рефлекторно дернулась к поясу джинсов, где он обычно носил табельное оружие, если того требовали обстоятельства. – А-а-а! Наро-од!

Гурова, который заступил дежурить, выдернули с утра пораньше. На подъезде к городу, в посадках, нашли девчонку, лет пятнадцати-шестнадцати на вид, с разбитой головой. Документов у нее с собой не оказалось, а сказать девушка ничего не могла из-за того, что была без сознания.

Еще одним поводом для засады стало убийство, произошедшее в одном из районов города. Неизвестный попытался ограбить местного жителя, а когда тот оказал сопротивление, ударил его ножом. К несчастью преступника, у произошедшего оказалась пара свидетелей, которые опознали злоумышленника.

Четверых находящихся в доме мужчин уложили на пол со скрученными за спиной руками. Сопротивляться они особо и не пытались: то ли сработал эффект неожиданности – омоновцы подошли к дому бесшумно и ворвались внутрь внезапно – то ли задержанные сами поняли, что выступать здесь бесполезно.

Лев Иванович напрягся. И не зря. Потому что в следующую секунду мужчина резко оттолкнул его и бросился бежать вниз по лестнице. Гуров услышал, как вскрикнула Юлия, но ему было не до этого. Плюнув на рассыпавшиеся по полу подъезда бумаги, которые он взял для поддержания своей легенды, он побежал вниз.

Труп Олега Акимова действительно нашли в пруду у поселка чуть меньше месяца назад. Как установила экспертиза, в воде он успел поплавать примерно неделю. Обнаружили его с абсолютно пустыми карманами: без документов, кошелька, денег и телефона. Даже ключей от дома не было. Согласно заключению, смерть наступила не от утопления, а от смертельной раны на шее.

Схема преступлений во всех пяти случаях была одинаковая: неизвестные останавливали на безлюдной дороге машины, как правило, попрезентабельнее, расстреливали всех, кто в них находился, забирали все ценное, что есть, и скрывались. Потерпевшие, к слову, тоже были далеко не самыми бедными людьми.

За то, что ты честно сберег и принес забытые у тебя деньги. — А то как же? Разве надо не честно? — Ну, ты… хороший человек… ты не подумал утаить чужое. — Утаить чужое!.. — Селиван покачал головой и доба- вил: — Мне не надо чужого.

Это были, кажется, самые прекрасные сновидения в мо- ей жизни, и я всегда сожалел, что с пробуждением Селиван опять делался для меня тем разбойником, против которого всякий добрый человек должен был принимать все меры предосторожности.

— Смотрите, каков наш барчук Миколаша! Он один мо- жет скупить целую ярмарку, у него, знать, есть неразмен- ный рубль. И я почувствовал в себе что-то новое и до тех пор незна- комое. Мне хотелось, чтобы все обо мне знали, все за мною ходили и все обо мне говорили — как я умен, богат и добр.

«Я, любезный зять, наживал состояние своими трудами, но очень разными средствами. С высокой точки зрения они, может быть, не все очень похвальны, но такое мое время бы- ло, да я и не умел наживать иначе. В людей я не очень верю, и про любовь только в романах слыхал, как читают, а на де- ле я все видел, что все денег хотят.

От святочного рассказа непременно требуется, чтобы он был приурочен к событиям святочного вечера — от Рождества до Крещенья, чтобы он был сколь- ко-нибудь фантастичен, имел какую-нибудь мораль, хоть вроде опровержения вредного предрассудка, и наконец — чтобы он оканчивался непременно весело.

Женька подскочил на кровати и бегом бросился на крик жены. Лиля находилась в комнате родителей. Когда он вошел в нее, то у парня подкосились ноги. Ирина лежала на кровати, вся грудь была залита кровью. Напротив нее, на полу – Валентин, тоже истекающий кровью, но рана была в голове. Рядом валялось его охотничье ружье, пахло порохом.

- Уведите жену в машину «скорой помощи», она не выдержит такого зрелища. Вы все-таки мужчина, вам нужно опознать тело, - глядя прямо в глаза Марьину, сказал Гуров. Валентин кивнул, вытер слезы и тяжело поднялся с крыльца.

Дверь аккуратно открыли, и внутрь ворвались Гуров, Крячко, бойцы спецназа и Ирина с Валентином, приехавшие час назад. Бойцы сразу положили хозяина квартиры на пол. На диване сидел худенький мальчик с плюшевым зайцем в руках, в глазах у него стоял ужас.

Чашку с чаем она оставила на столе, а когда вернулась, бабки и след простыл. «Странная какая-то старуха», – подумала Аглая и одним глотком выпила остывший чай, торопясь к дочке Леночке. Но какая-то темная, тяжелая волна накрыла ее с головой, и она ушла в небытие.

Вместо гудков в сотовом оператор сообщил, что абонент недоступен. Ирина испугалась по-настоящему, еще сама не зная чего, но сердце заныло от нехорошего предчувствия. Валентин побежал до магазина, но продавец сказала, что Миша не заходил.

А потом Игоря подкараулила около дома красавица Злата, которая обратилась к нему за помощью в поисках пропавшей сестры-близнеца, и отдала журналисту флешку. После просмотра Воронин сразу же обратился к знакомому оперативнику в Москве, а тот немедленно в отдел, где работали Гуров и Крячко.

– Лев… Валентин Барсуков умер в реанимации, сердце… Лев Иванович сжался словно ему залепили пощечину, на которую невозможно ответить. Изнутри его прошило стальной иглой – еще одна смерть!

С досадой Гуров опустился на диван, откинулся назад: ничего не складывается! Опять его версии разваливаются, не желая выстраиваться в цепочку из шагов преступника. И вздрогнул, как от удара! Василия задушили, когда он сидел здесь. Значит, он не ждал этого посетителя?

Не получив ответа, девушка сделала пару осторожных шагов в коридор. Этого и ждал Гуров. Он двинулся стремительно наперерез девушке и оказался на ее пути, отрезав отступление в комнату. Официальных полномочий на допрос Калинкиной у него нет, но есть хитрость и оперативный опыт.

Ему не хотелось верить в то, что он видел. Да, по присутствию группы, из криков Веры, стало понятно, что Василия не стало. Но сейчас Гуров столкнулся не просто со словами - перед ним была реальность, страшная и неотвратимая. На кожаном диване лежал его друг, Василий Терехин. И он был мертв…

Льва смутило выражение лица охранника: хмурое приветствие людей, которые напряжены в ожидании неприятной ситуации, будто готовы столкнуться чем-то неприятным. Так здоровается судмедэксперт, которому предстоит осмотреть место преступления, или дежурный из полицейского наряда, что охраняет обнаруженное мертвое тело человека.

Гуров улыбался коллегам, кивал Маше, которая с восторгом рассказывала сидящим за столом о своем новом спектакле, а сам набирал номер Терехи и пальцами чувствовал, как резонирует аппарат от длинного, протяжного гудка без ответа.

Ужас сковал сердце Корэйн, его хватка была крепче, чем хватка мертвецов. Она посмотрела вверх, ища хоть какой-то кусочек неба между клубами дыма. Даже снег закончился, метель утратила свою решимость. И она тоже.

Он подумал о Миэре, царстве богини воды, о ее Веретене, сорванном посреди пустыни. Морские змеи, кракены, извергающийся из песчаных дюн океан. Эндри взирал на Нэзрай собственными глазами, но все еще не мог поверить в увиденное. «Окажется ли Инфирна хуже него?»

— Они ненавидят нас, — сказал Торнуолл, резкость прозвучала в его голосе. Эрида взглянула на своего командира. — Но больше боятся. И это тоже победа.

— Все только начинается, друзья мои, — сказала королева. — Рулайн – это послание всему Варду. Галланд не станет склонять голову перед другими. И боги на нашей стороне.

В Нэзрае Веретено даровало ему чудовищ Миэра – силу, способную держать в страхе врагов в Долгом море. «Веретено утрачено, но чудовища остались стоять на страже глубин».

«Никогда раньше не видела, как разбивается сердце, — подумала Корэйн, наблюдая за Эндри Трелландом. На нем не было никаких видимых ран, но она знала, что внутри он истекает кровью. Когда-то он был оруженосцем Галланда и мечтал стать рыцарем. — А теперь стал убийцей, убийцей собственных мечтаний».

В мире духов некоторые сделки заключаются без необходимости торговаться с какой-либо стороной… Желание может исполняться за освобождение духа от проклятия, или жизнь причитается за другую спасенную жизнь…

Сидризин оказалась демоном-змеей, — злым духом, чей взгляд мог превратить человека в безвольного раба. В сказаниях змеиные демоны охотились на алчных воинов и распутных пьяниц, мужчин, которые давали обещания под влиянием желания и нарушали их, как только были удовлетворены.