Человек испытывает потребность в немалом – в бесконечности и чуде – и правильно поступает, когда не довольствуется меньшим и не чувствует себя в мире как дома, пока эта потребность не удовлетворена.

Петушок с высокой спицы Стал стеречь его границы. Чуть опасность где видна, Верный сторож как со сна Шевельнётся, встрепенётся, К той сторонке обернётся И кричит: «Кири-ку-ку. Царствуй, лёжа на боку!»

«Смилуйся, государыня рыбка! Что мне делать с проклятою бабой? Уж не хочет быть она царицей, Хочет быть владычицей морскою; Чтобы жить ей в Окияне-море, Чтобы ты сама ей служила И была бы у ней на посылках»

Удивился старик, испугался: Он рыбачил тридцать лет и три года И не слыхивал, чтоб рыба говорила. Отпустил он рыбку золотую И сказал ей ласковое слово: «Бог с тобою, золотая рыбка!

Лебедь белая молчит И, подумав, говорит: «Да! такая есть девица. Но жена не рукавица: С белой ручки не стряхнёшь Да за пояс не заткнёшь.

Пристают к заставе гости; Князь Гвидон зовёт их в гости, Их он кормит и поит И ответ держать велит: «Чем вы, гости, торг ведёте И куда теперь плывёте?»

В темнице там царевна тужит, А бурый волк ей верно служит; Там ступа с Бабою-Ягой Идёт, бредёт сама собой; Там царь Кащей над златом чахнет; Там русский дух... там Русью пахнет!

Нет большей силы, чем умение понимать и принимать свои недостатки.

Люди никогда не будут такими, какими мы их видим, но с нами всегда остаётся наше правдивое сердце.

Благородство - это не то, с чем мы рождаемся, а то, что мы выращиваем в себе.

...мы всегда должны уметь прощать, иначе нас поглотит собственная злость.

- Считается, что у каждого человека есть два лица: одно он показывает на публике, а другое оставляет при себе.

Однажды мы должны построить мир, где сила заключается в том, кем ты хочешь быть, а не кем тебя желают видеть.

Кавказские Минеральные Воды вместе с Кабардино-Балкарией и Карачаево-Черкессией – самые живописные, гостеприимные и вкусные места для путешествия по России. КМВ отличаются неземными пейзажами, за которыми часто едут в Швейцарию, разнообразной сытной кухней, которая понравится вам так сильно, что после возвращения в родной город вы будете искать рестораны исключительно с кавказской кухней!

В Америке девушки любят независимость не меньше, чем их доблестные предки, и мы восхищаемся нашими соотечественницами и уважаем их, если они сами зарабатывают себе на жизнь.

Мне было легче стараться ради вас, чем ради себя самой. Стоило мне заговорить резко, как испуганный или удивленный взгляд одной из вас упрекал меня сильнее, чем любые слова. Любовь, уважение и доверие моих дочерей были самой сладкой наградой за мои усилия быть такой женщиной, какими я хотела бы видеть их.

Она сидела, беседуя с ним так свободно, как будто знала его всю жизнь, ибо любовь изгоняет страх, а благодарность способна победить гордость.

Правильно, Джо; лучше быть счастливыми старыми девами, чем несчастными женами или нескромными девицами, бегающими в поисках мужей.

Хотеть нравиться другим — совершенно естественное и вполне невинное желание, если только оно не становится всепоглощающим и не ведет человека к глупым или нескромным поступкам. Учитесь узнавать и ценить похвалу, которая заслуживает того, чтобы ее получить, и вызывайте восхищение хороших людей тем, что вы настолько же скромны, насколько и красивы.

Но разве не самая уязвимая часть души толкает нас на самые ужасные поступки?

Сердца не предназначены для обуздания души, к тому же их всегда отдавали, а не забирали.

Казалось, что даже маска Доблести не защищала меня от любовных чувств. Даже сейчас я скучал по ней. Жаждал ее. Хотел услышать, как ее сладкие губы шепчут на ухо мое имя. Я так сильно утонул в ее глазах, что не успел сказать кое-что очень важное. Тем не менее, маска Доблести подарила мне немного утешения.

Примеряя на себя маску Доблести, я самоуничтожился и полностью покорился ей.

У меня действительно имелась дурная привычка откладывать важные решения на потом. Но теперь мне было некуда бежать. Чем дольше я ждал, тем ожесточеннее и непокорнее становились мои личины.

Нет лучшего способа сделать дело, чем заняться им.

По другую сторону твоего страха - твоя свобода.

Хочешь сделать себе добро - оставь себя в покое.

Время, потраченное на удовольствие, никогда не потрачено зря.

Чтобы не ошибаться с выбором, всегда выбирай себя.

Ставь большие цели. По ним не промахнешься.

Вертолет опустился, из машины выскочили плотного телосложения парни в темных костюмах и с короткоствольными автоматами. Их было всего трое, но стоили они, возможно, целого взвода.

Родион подошел к ней, вынул из кармана оранжевую щеточку. Ну, конечно, это же оперение дротика со снотворным. В Майю стреляли шприцем-дротиком, он остался в ней, а щеточка выскочила из крепления.

На этот раз он уклоняться не стал, всего лишь ударил на опережение кулаком в лицо. Попал точно в подбородок. Семен сел на пятую точку, но тут же вскочил. И Варшавин снова ударил, сбив его с ног.

В самый последний момент Варшавин уклонился, и кулак пробил пустоту в нескольких сантиметрах от его носа. В эту пустоту перед собой Семен и провалился, потеряв равновесие. Варшавин тут же этим воспользовался, ударил его по ногам.

Ну да, ошибся отец в молодости, не той дорогой пошел. Но Фомин выяснил, не убивал отец никого на той злосчастной свадьбе, когда погибла дочь крутого авторитета. Должен был, но не смог заставить себя выстрелить.

Родион выстрелил под нижний срез бронежилета, но противник справился с болью, не выпустил из рук оружие и даже выстрелил, но мимо.

Сегодня мы вынуждены констатировать, что у людей нет врожденного иммунитета к нацизму и экстремизму. Неонацизм во многих местах планеты поднимает голову... Популяризаторы фашизма имеют сегодня определенное влияние на молодые умы, что таит огромную опасность для будущих поколений. Необходима огромная воспитательная и просветительская работа...

Приговор Международного военного трибунала неизменно считается справедливым и заслуженным. Однако с первого дня его оглашения и по день сегодняшний подвергается критике его оправдательная часть... Троица оправданных трибуналом – Шахт, Папен и Фриче... вовсе не спешили воспользоваться свободой, а, наоборот, письменно просили полковника Эндруса оставить их в тюрьме...

Учреждая Международный трибунал, представители стран-победительниц, безусловно, и не думали в ходе процесса перевоспитать матерых нацистов. Задача была иная – силой неопровержимых улик доказать их вину... в назидание другим – потенциальным – злодеям... И все-таки процедура была соблюдена не зря. Выступления подсудимых наводят на мысли о том, насколько трудно искоренить зло фашизма.

Чем больше изучаешь обстановку в мире в период гибели Третьего рейха, военного торжества союзников и необходимости решать, что делать с нацизмом и нацистами после окончательной победы, тем лучше понимаешь, что у нюрнбергского Суда народов было куда больше шансов не состояться. Уж слишком велика была преграда из исторически обусловленного недоверия между государствами и народами...

В книге изложены самые яркие эпизоды Суда народов, приводятся ранее не публиковавшиеся материалы, свидетельства участников процесса, их родственников и очевидцев, недавно рассекреченные архивные документы. Книга сознательно написана так, чтобы она была понятна и интересна, в том числе и молодым читателям. В ней нет затянутых рассуждений и нравоучений, зато есть горькая правда истории.

«Живые и мертвые пришли на суд народов! Незримо присутствуют они в зале суда! Они на трибуне обвинителей! Трепещите, преступники!» (Роман Кармен. Фильм "Суд народов")

В Загробном мире нет ни часов, ни времен года, ни рассветов, ни закатов. Нет солнца, которое всходило бы и садилось за горизонт.

Пища, которую мы едим, материалы, которые используем для строительства домов и кораблей, чтобы согреться в холод; для получения тканей, что пойдут на изготовление одежды; для медицины, для развлечений, для производства красителей и бумаги — все это начинается с семечки. В каждой из них есть жизнь и возможности. И в этом заключается настоящая магия.

Траурные поля — это место, куда попадают тени тех, кто умер от неразделенной любви или кто так и не смог отпустить ее перед смертью. Здесь хватит печали, чтобы наполнить целую реку.

Принятие — это выбор, который вы делаете, приложив некоторые усилия, и миритесь с исходом, даже если это совсем не то, чего вы хотели. Но привыкание не требует никакого труда, нужно лишь перестать сопротивляться.

Лета — это река забвения. Ты пьешь из нее, чтобы забыть о своей земной жизни, потому что та слишком тяжела или причиняет боль.

Его губы были холодными, ощущались как лед, или соль, или алмазы — что-то чистое, острое и сверкающее; нечто, что смогло бы утолить жажду и пробудить ее, купить армию и начать войну.

От него пахнет солью и холодом, и смотрит Хакон с такой нежностью, что внутри все тает. Ждал он ее, верил, что она сможет вернуться, и так хорошо ей от мысли, что любовь его ни на толику не стала слабее.

Все внутри словно трепещет, обливается медом, и цветы расцветают. Самое сладкое, самое чудесное чувство на свете. Кажется ему, что не испытывал он ничего подобного даже тогда, когда сердце его впервые осознало любовь к Весне. Нет, чувство это совершенно иное, похожее, но отличающееся кардинально. Так чувствует себя мужчина, смотрящий на свое дитя, рожденное любимой женщиной от их союза.