Фрэнсис впервые подвергли принудительному питанию на четвертый день после ареста. Она, как и сокамерницы, оставалась стойкой, хотя им в камеру приносили весьма пристойную еду. После того как ее уносили, маленькое помещение еще долго хранило различные ароматы съестного. Фрэнсис не была уверена, выдержала бы она это одна, но рядом с другими у нее не оставалось выбора.

– Я от тебя этого не ожидал, отец. Ты должен понимать, что я чувствую. После того, как твой собственный отец порвал с тобой отношения, потому что ты с матерью… Теперь вскочил Чарльз. В какой-то момент казалось, что он хочет ударить Джорджа по лицу. – Вон! – крикнул он. – Вон! И никогда не смей больше сравнивать мать с этим ничтожеством… Это ведь ни мужчина, ни женщина, а нечто среднее между ними!

Без фонаря, который остался в передней части сарая, ей едва удавалось хоть что-то разглядеть. Барбара насторожилась, когда ее пальцы наткнулись на какой-то предмет. Что-то твердое и холодное… Она вытащила находку, и в ее руке оказался стальной ящичек. Когда Барбара его открыла, то увидела толстую пачку листов, белых машинописных листов с убористым текстом, примерно страниц четыреста.

– А где же машина? Она ведь стояла перед входной дверью! – Она там и стоит, – ответил Ральф; в его голосе смешались шутливая нотка и оттенок паники. – Под снегом! – Значит, мы не сможем поехать в Дейл-Ли? – Нет. Никаких шансов. Высота снега, по-моему, уже больше метра, а будет еще больше. Так что ничего не получится.

Барбара не подсматривала в замочную скважину – она шла прямо в комнату и спрашивала о том, что хотела знать. Как и Фрэнсис, подумала Лора и тут же поняла, что это было именно то, что вызывало у нее симпатию к Барбаре и одновременно порождало страх и недоверие. Барбара была второй Фрэнсис Грей.

– Я видела множество таких лиц, – сказала она, – и я имею в виду не только следы от кровоподтеков и синяки. Это еще и выражение глаз. То, как они улыбаются. Как они опускают голову. Как они на тебя смотрят, как будто извиняются за то, что вообще живут на земле. Эта женщина – полная развалина, Ральф. И наверняка она не была такой, пока не познакомилась с ним.

Он проснулся со звенящим в ушах криком, не зная, чей он – его, Колетт или кого-то из прежних жертв. Лихорадочно зашарил вокруг, ища фонарик, включил его и первым делом посветил на руки. На них не было крови. Колетт еще жива. Пока жива.

Что скажешь? Может, спустимся? Нет, нет. Рано. Ей восемьдесят девять. Что значит «рано»? Да она будет счастлива погибнуть от рук молодого серийного убийцы, лишь бы не мучиться больше слабоумием, недержанием и что там еще бывает в старости. Если я убью Элси, нам придется уйти. И что ты предлагаешь? В ответ Броган посветил фонариком в сторону следующего дома.

Броган снова улыбнулся. Старушка ему уже нравилась. Он последовал вслед за голосами в ванную, потом обратно в спальню. Здорово получается: можно следить за хозяевами, а самому оставаться незамеченным. Все равно что муха на стене.

Броган прислушался. Тихо, только тикают часы. Наверное, дома никого нет. Скорее всего, хозяева на работе. Он хотел уже полностью открыть люк – и чуть было не выронил крышку, когда услышал свое имя.

Переступая с балки на балку, он добрался до стены. Кирпичи доходили до уровня груди, и хотя в свете фонарика было видно, что соседский чердак такой же пустой, Броган не спешил отчаиваться. Под чердаком ведь целый дом, а в нем много чего интересного. Наверное, даже люди. С которыми можно будет поиграть…

Положив фонарик на стену, он перелез на ту сторону. Снова взялся за фонарик и огляделся уже внимательнее. Планировка оказалась такая же, как и в соседнем доме, но главное, отсюда можно было пробраться в следующий! Господи, это же золотая жила! Кажется, отсюда можно попасть в любой дом на улице!

Позволь мне объяснить тебе кое-что, Клара. Подростки дают обещания постоянно. Подходят к витрине и кучу всего обещают. Говорят, что непременно вернутся, просят ждать и никому другому не даваться. Постоянно такое происходит. Но чаще всего подросток таки не возвращается. Или хуже: возвращается и, не обращая внимания на бедняжку, которая ждала, выбирает себе другую. Уж такие они, подростки.

Вчера Джина взяла на себя приготовление пирогов «Черный дрозд». Я должна была догадаться, что у нее ничего не выйдет. Ведь это работа Хранительницы, то есть моя, поскольку бабушка умерла, и теперь я последняя из рода Кэллоу

Долг Хранительниц на земле – заботиться о деревьях и собирать их любовь, которая соединяет наш мир с загробным. Хранительницы вкладывают ее в пирог и дарят скорбящим, потерявшим близких.

В день бабушкиных похорон на кладбище через весь город устремилась стая черных дроздов. У нескольких туристов едва не началась истерика. Местным пришлось уверять, что дрозды не станут нападать на людей, как в фильме «Птицы» Альфреда Хичкока...

«Ныне, будучи в преклонных годах, … я четко представляю, почему пишу и буду писать, покуда смогу. Потому что надеюсь: вот я покину этот мир, пройдет много лет – а круги от моих камешков-книг все шире будут расходиться по людским умам».

В критической ситуации вы не поднимитесь до уровня своих ожиданий, а упадете до уровня своей подготовки.

Ты в курсе, что продуктивность — это умение не делать из мухи слона? Видишь проблему — идешь и устраняешь, конец истории. Если с наскоку не получается, делишь ее на части. Элементарно.

Есть люди — добрые, веселые, жизнерадостные, но одна проблема — не заткнешь.

Никогда нельзя выказывать пренебрежение к тому, что важно и дорого другому человеку.

Лучшая подруга — это служба новостей, личная армия, винная лавка и персональный лекарь в одном лице.

Удача — это всего лишь умение быть начеку.

Салли не выглядела девушкой, привыкшей заботиться о себе и отстаивать свои интересы. Весь феминизм проехал мимо нее, не обронив ей в руки ни кусочка самодостаточности.

Всегда неуютно находиться рядом с человеком, которому ты только что подарил надежду. С одной стороны, чувство собственной значимости взлетает до небес, с другой — ты всегда помнишь, что дело может сорваться.

Он даже не стал проверять. Смотрел только на Грейс, прямо ей в глаза. Так, как будто собирался ее поблагодарить. Так, будто хотел прикончить .

«В очередной раз, — подумала Вивиан, — мой скверный характер портит мне жизнь. Когда все это закончится, надо будет походить на какие-нибудь курсы, где научат говорить "доброе утро" вместо "катись к черту"… »

Давно понял, что злость — это стрельба вхолостую. Единственное, что тебе поможет, — умение держать себя в руках.

Только когда человек понимал, что потерял все, он мог предложить настоящую цену. Чем меньше у тебя есть, тем больше у тебя есть.

Нужно смотреть на то, что тебя пугает, тогда страх отступит…

Есть фразы, которые, хочешь не хочешь, вынуждают следовать за собеседником в надежде узнать продолжение. «Это не машина, это лошадь» – одна из них.

Никогда не извиняйся, если ты по-настоящему не виновата

Трудно выручать человека, который этого не хочет.

Жизнь слишком коротка, и не стоит тратить ее на то, чтобы лелеять в душе вражду или запоминать обиды.

И вот, сидя с книгой на коленях, я была счастлива; по-своему, но счастлива. Я боялась только одного – что мне помешают.

Иногда одно слово может прозвучать теплее, чем множество слов.

Быть вместе – значит для нас чувствовать себя так же непринужденно, как в одиночестве, и так же весело, как в обществе.

Уважай себя настолько, чтобы не отдавать всех сил души и сердца тому, кому они не нужны и в ком это вызвало бы только пренебрежение.

Доктор Лектер развлекался, его феноменальная память в течение многих лет позволяла ему находить себе развлечения, стоило только захотеть. Ни страхи, ни стремление к добру не сковывали его мышление; так физика не смогла сковать мышление Мильтона . В мыслях своих он свободен по-прежнему.

Бывают такие дни, когда просыпаешься совершенно другим человеком. Сегодня был именно такой день – Старлинг это четко понимала. То, что она увидела вчера в похоронном бюро Поттера, вызвало тектонические подвижки в самом ее существе.

Клэрис Старлинг, стоя у раковины, почувствовала, что сейчас ей понадобится гораздо больше мужества, чем парашютисту, ожидающему команды прыгать. Ей сейчас нужен был пример из прошлого, воспоминание, которое помогло бы ей собрать всю свою волю. И такой образ возник в памяти, помогая ей и одновременно пронзая болью все ее существо.

Старлинг заставила себя просмотреть и фотографии. Из всех мертвецов, с которыми приходится иметь дело, утопленники – с физиологической точки зрения – хуже всего. Кроме того, в них есть еще и что-то глубоко трагичное, как и в любой жертве убийства на улице. Унизительность положения, в котором оказалась жертва, разрушительное воздействие стихий, неделикатность чужих равнодушных глаз – все это вызыва