Вы расстроены? Пейте кофе. Вам весело? Пейте кофе. Вы умерли? Не беда, подойдите к святому Петру и пошлите его к черту за кипятком, потому что, в конце концов, что это за рай без кофе?

Все лето – это одно большое извинение перед нами. Извинение за то, что нам когда-то было одиноко и страшно, за то, что мы когда-то промочили ноги или подхватили простуду, выйдя на улицу без шапки.

Иногда время ползет со скоростью черепахи, на которой стоят три слона, на которых лежит весь мир… *** Ты даже не представляешь, как много всего еще будет у тебя в жизни! И любовь, и путешествия, и рассеянный склероз!

Вот было бы хорошо, если бы я могла открыть окошко и отдать ветру всю свою грусть, чтобы он унес ее куда-нибудь далеко-далеко, чтобы и не вспомнить было, из-за чего я грустила.

Сами боги позаботились о том, чтобы Кёко Хакуро никогда не стала экзорцистом. Ее жизнь началась с того, что она умерла.

Открывшаяся перед ними широкая дорога была заполнена молодыми людьми, унаследовавшими мир, и вся эта толпа танцевала.

– Они потеряли надежду, – без всякого пафоса заявила Эстель и тут же хихикнула. – Пока есть жизнь – есть надежда, и наоборот.

Они убили своего Бога в двух мировых войнах и концлагерях.

Они воображали, будто знают все на свете – ведь все уже случалось раньше. Им оставалось лишь просто приобретать вещи, которыми можно рисоваться. Может, и неплохо, что они начали ставить точку: им стало скучно без новой войны, и они ее рано или поздно развязали бы, даже с применением водородной бомбы.

– Почему они уходят один за другим? – Я ведь сказал: устали стоять на остановках… – Они выпадают из современной жизни… – Их просто достало заставлять нас верить в то, во что сами не верят.

Это был Санни Корлеоне. Его широкое лицо искажала уродливая гримаса ярости. В мгновение ока он взлетел на крыльцо и, схватив Карло Рицци за горло, попытался вытащить его на проезжую часть. Тот вцепился мускулистыми руками в железные перила и весь сжался, втягивая голову в плечи и пряча лицо. Затрещал разрываемый по шву воротник рубашки.

Эти двое были в черных пальто и черных же широкополых шляпах, низко надвинутых, чтобы возможные свидетели не разглядели лиц. Но убийцы не ожидали, что дон Корлеоне среагирует так быстро. Он бросил пакет и с неожиданным для человека его комплекции проворством кинулся к машине, крича «Фредо, Фредо!» Только тогда убийцы достали оружие и открыли пальбу.

Прошла всего секунда, а Майкл уже навел пистолет на Маккласки. Капитан полиции с отрешенным любопытством смотрел на мертвого Солоццо, как будто впервые его видел. Никакой угрозы для себя он не чувствовал. С поднятой вилкой в руке повернулся к Майклу, и на его лице застыло такое праведное возмущение, как будто Корлеоне должен был немедленно сдаться или сбежать.

Игумен монастыря на Синайский горе святой Иоанн написал эту книгу 15 веков назад для братии своего монастыря. Книга стала по сути инструкцией восхождения на Небо. За этот труд святой Иоанн остался в истории и в святцах с именем Лествичник.

Добрая собака определенно лучше злого человека. Только пес будет любить тебя просто за то, что ты возвращаешься домой каждый вечер.

Помощник поскользнулся и упал. Сачок выпал из его руки. Я бросился вперед со скоростью молодого гепарда, схватил инструмент для ловли бабочек и опрометью понесся к собаке. В голове билась лишь одна мысль: надо успеть. Но, если куда-то торопишься, то непременно опоздаешь. Мои ноги неожиданно разъехались, и я рухнул прямо в лужу. Сачок выскользнул из моих рук и отлетел в сторону.

Я не стал изображать храброго игрока в гандбол, трусливо присел и залез под стол. Борис проделал то же самое, через секунду к нам присоединился Юра. Три богатыря затаились в укрытии. А в лаборатории творилось нечто невообразимое. Слышался стук, звон чего-то разбитого, шорох, наконец, повисла тишина.

Боря сжал Демьянку в объятиях, я вознес над ее мордой печенье. Юра стоял наготове. Собака шумно вздохнула, подергала носом, увидела бисквит, пришла в восторг, разинула пасть... Юра мигом запихнул Демьянке за щеку ватную палочку, а она именно в этот момент подпрыгнула и схватила лакомство

– Материнская любовь иногда похожа на удава, – буркнул Борис, – обняла и душит!