Любовь прогоняет страх, а благодарность побеждает гордыню.

Архитектор проектирует не замершую форму, а здание, где бурлит жизнь. Довольно часто бывает, что красивое строение в эксплуатации страдает от неудобств, которые не сумели предугадать. В идеале было бы здорово, если бы любые постройки периодически, раз в несколько лет, навещал архитектор и корректировал под запросы эксплуатации.

Архитектура, безусловно, имеет полное право включать в себя и другие виды искусств — скульптуру на фронтонах или нишах, живописные панно на фризах, кованые изделия в качестве решеток и светильников, ювелирное искусство в качестве ручек и других мелких деталей — этот список ограничен только фантазией художников и архитекторов.

В архитектуре считается хорошим тоном делать так, чтобы функция здания считывалась по его фасаду. В разные эпохи эту проблему решали по-разному. Например, храмовую архитектуру сложно перепутать с чем-либо еще, если такая цель не ставится преднамеренно.

Огорчённый Менаше не знал ответов на волнующие вопросы, но понимал ясно и всем сердцем: «Без Дины нет для него жизни!» И в эту непростую минуту осознал, что готов променять свою полную соблазнов и искушений жизнь в богатой семье на простое рабское существование рядом с ней, египетской рабыней, прекрасной еврейской девушкой, родной сестрой лучшего друга Шимона!

Лишь преодолевая трудности, можно исправить недостатки; и Шимон, понимая это, перестал чувствовать себя униженным и оскорблённым. Он принимал вызов Урсула и его слуг, был готов к истязаниям и издевательствам. Его пересохшие губы шептали горячие слова молитвы, наполненные раскаянием и смирением. Он расценивал испытания как Божественный дар, как дорогой подарок непростой еврейской судьбы.

Еврейский юноша Леви — худощавый, цепкий, трудолюбивый рыбак — возится с полной сетью, чувствуя добычу, попавшую в западню. Рыба эта — спасение для родных, которым давно не перепадала нормальная пища; вот так и привыкли обходиться самой простой едой из-за постоянной бедности.

Момент радостного веселья прервал дикий вопль разъярённой Айвы. Она догадалась, что Била спаслась. Вот её награда, ненавистной недотроги, за все унижения, которые она вытерпела, за колючие прозвища и насмешки, которыми её осыпали. Любовь к Творцу оказалась сильнее, чем желания распутничать и наслаждаться жизнью.

Слово, как камень, полетело в Билу, а обжигающее проклятие, как клеймо, прилепилось надолго, унижая и обижая, отделяя её от других представительниц женского пола этого грозного, страшного, беспощадного мира. И куда укрыться от разврата и лжи, от животной грубости и порочных инстинктов?

Много дум в сердце человека, но лишь Всевышний знает верную дорогу для каждой души, спустившейся в непростой и захватывающий мир. Ни Мари, рождённый и выросший в Мидьяне, ни Лея, еврейская девушка, бывшая пленница Египта, не знали и не догадывались, что готовит им завтрашний день…

Как ни торопился, но Эрих Энгельс так и не успел вытащить личное оружие. Получив пулю в грудь, он хрипел, зажимая рану рукой, из-под которой толчками выходила кровь.

Офицер резко дернул за дверь, вырвав ее из рук фон Брауна, и, направив луч фонарика на офицеров охраны, раз за разом выстрелил из пистолета. Затем лучик метнулся к Федору... и прозвучал выстрел.

Через полчаса он поднялся и, тихонько прокравшись мимо похрапывающего дневального, вышел на улицу. Гельмут стоял на коленях, прижавшись спиной к стене барака, лицо и грудь его были залиты кровью, уже не парившей, а взявшейся ледяной коркой...

Справа, а через минуту и слева протопали немецкие сапоги. Федор как мог прижался к колесной паре. «Вот это влип!» – лихорадочно забилась мысль.

Офицер еще даже не коснулся земли, а смертоносный удар ножа обрушился на его грудь, оборвав жизнь. Федор одним движением сорвал с поверженного офицера автомат и, привстав на колено, приготовился к стрельбе.

Федор прицелился, метя в глаз зверю, который только сейчас разомкнул лапы и правой ударил по рукояти ножа, сломав ее. Из раны хлынула кровь. Сделав шаг, он захрапел и повалился на окровавленный снег.

Кожеед подогнал машину к нужному подъезду, притормозил, выругался. Пожарная зона перед подъездом – зона, где автомобили парковать запрещено – была занята другой машиной. Он разозлился. После травм он очень легко выходил из себя, даже сам пугался. Если действовать в таком состоянии, можно наломать дров. А ему это сейчас совсем не нужно.

Степыч слабо отбивался от Оли, но силы были явно неравны. Огромный и сильный, Степыч страшно ослабел от потери крови и уже не кричал, а только стонал, когда скальпель в очередной раз вонзался в его тело. Оля сосредоточенно наносила удар за ударом. Лицо и крупная красивая грудь в розовом топике были забрызганы кровью.

Юрьевна расстегнула дорожную сумку, которую обычно брала с собой на службу, и достала потертые ботинки "берцы". Сняв изящные туфли-лодочки, она быстро натянула ботинки и зашнуровала. К машине подошел Васин, которого она отправила в лес, и протянул две длинные сухие ветки.

Аня перестала кричать и теперь только тихо стонала, прикрыв глаза. Выглядела она плохо: вся в кровавых царапинах и ссадинах, одежда изорвана, лицо мертвенно-бледное. Но главное, правая нога начала стремительно опухать. Фитнес на время отменяется, Анечка. "Ей вообще повезло, что жива осталась, - подумал Денис. - Но ноге, похоже, крандец".

Он снова уткнулся в планшет. Денис сидел и подыскивал нужные слова, но в голове вертелись только оскорбления и упреки. Старые обиды. «Продавать, конечно. Продавать... Лучше бы мне ее отдал. Ауди «шестерка», бизнес-класс, машина до сих пор офигенная». Но Денис знал, что отец никогда не отдаст ему машину. Даже если она сгниет прямо здесь, во дворе.

Она открыла глаза и некоторое время лежала, глядя в потолок. Бледный свет мягко покачивался, перебегая от стены к стене. И моргал. Здесь, в Пещере, были сквозняки, иногда они доносили запах внешнего мира — леса, земляники, мокрого дерева, запах дождя — больше всего она любила этот запах, словно пришедший из детства — и, изредка, резкий синюшный запах автомобильного выхлопа.

Одна лишь вера укрепляет слабого, одна лишь вера постигает невидимое, одна лишь вера достигает того, что неприступно, — насколько ей возможно и насколько позволено. Святитель Григорий Нисский

Равнодушие верующих — вещь гораздо более ужасная, чем тот факт, что существуют неверующие. Священник Александр Ельчанинов

Вера — душа народа. Когда гаснет вера в народе, то он превращается в безжизненный труп, быстро разлагающийся, предающийся тлению. Святитель Филарет, архиепископ Черниговский

Как вы умудряетесь жить здесь без книг? Отберите у меня книги - и я приду в отчаянье.

Дорога трудна – как ее одолеть с такою тяжестью на сердце!

У него нет права на мою жалость. Я отдала ему сердце, а он взял его, насмерть исколол и швырнул мне обратно.

При злом сердце самое красивое лицо становится хуже, чем безобразным.

Предательство и насилие — это копья, заостренные с обоих концов: того, кто пускает их в дело, они ранят больней, чем его противника.

Я пробовала ходить в обычную школу в третьем классе, но продержалась всего месяц, прослыв «психичкой». Не моя вина, что у них в столовой привидения.

Кто-то уже начал украшать его к Самайну: на внешней стороне кухонной двери висел осенний венок из маленьких белых тыкв, коричневых листьев и подсолнухов, а перила кованого ограждения террасы обвивала гирлянда, питаемая, если верить бабушке, настоящей пыльцой фей. Разломи один такой огонёк и загадай желание – и оно сбудется.

Эта стена уже давно нуждалась в свежем слое краски, но дом был категорически против. Как утверждала Роуз – боялся щекотки.

Когда я касаюсь кого-то, наблюдавшего смерть, я вижу всё как воспоминание этого человека. А вопросы из серии «А помнишь, как он тогда умер?» – не самый удачный способ расположить к себе собеседника.

Но в городке Уик штата Орегон, где магия всегда на расстоянии вытянутой руки, Хэллоуин считается главным торжеством в году, а «Рэйвенфолл» – главным местом для его празднования.

Незадолго до моего тринадцатилетия во мне пробудились психометрические силы – завуалированный способ сказать: «Поздравляем! Получи видения смерти!»

Хорошо, что я сейчас не один. Хорошо, что ты рядом со мной. Хорошо, что скользкими пальцами не набрать сообщение. Хорошо, что не нагрубил Даше. Не хотелось бы знать, что последнее, что я сделал перед смертью – одиноко валялся на полу печатая сообщение, в котором посылал девушку на три буквы. Хорошо, что все заканчивается.

Одна моя часть безмерно преданна и готова пожертвовать всем ради других. А вторая, ненасытная, конченная половина меня постоянно обманывает, изменяет и причиняет боль людям, даже самым близким людям на планете. Как у шизофреника, внутри поселились добрый и злой «я», и эти двое круглосуточно издеваются над моим сознанием.

Это сейчас, когда пишу эти буквы в дневник, понимаю, какую глупость выдумал. Естественно, человек, смертельно ранивший другого человека ножом, ожидающий, что его жертва, возможно уже мертва, первым делом выбросит телефон, или, как минимум отключит его. Логично же. Рассчитывать на другое – значит считать козла-горемыку совсем без мозгов.

Едем, всю дорогу мы целуемся на заднем сидении. Сначала мне хотелось, чтобы этот момент длился вечно, но вскоре я стал проклинать водителя, который тащится, как черепаха. Девушка не собиралась останавливаться на поцелуях, ее рука скользнула мне в штаны. Я вздрогнул, и думаю, покраснел, а еще я заметил в зеркале завистливый взгляд таксиста и его одобрительную, как мне тогда показалось, улыбку.

Я всю ночь слушал онлайн консультанта – любовных дел мастера. Это обернулось покраснением глаз, вялостью во всем теле и приличной тратой накоплений. Услуги эксперта стоят недешево, зато мне гарантировали успешный результат и индивидуальный подход.

Все они так сидят. Смотрят через занавеску на тротуар, по которому не так давно после душераздирающего скандала ушла их ненаглядная заплаканная красотка. Скрылась за углом, гордо покачивая бедрами. Они смотрят, разбивают костяшки о стену, трясут коленом возле батареи, громко сопят и набирают мой номер.

Я не боюсь смерти. Но опозориться на людях – это другое дело.

Интересно, Бог наблюдает за тем, как я надираю задницы его любимым ангелам? Если так, то я уже должна быть в черном списке.

Мне так жаль, что я оставил тебя одну. Этого больше никогда не повторится. С этого момента мы всегда будем вместе.

Его сила озаряла всю комнату золотистым светом, и, казалось, что само его присутствие наполняло меня энергией.

Я не собиралась сдаваться. Такой уж у меня был характер.

Дальше, за горизонтом, нет ничего: никакой правды, никакой истины, никакой Атлантиды. Только злой ледяной ветер, бушующий океан, лютые штормы с огромными волнами. На берегу еще спорят между собой птицы на многочисленных базарах. А там дальше вы будете наедине с океаном и его дрейфующими льдами.

Конечно, нужно поехать на север. Снять комнатку в деревенском доме в Карелии, погреться у печки, выпить чаю с морошкой, которую собирали еще по теплу, погладить хозяйскую кошку. Выйти на берег Белого моря и восторженно смотреть, как в небе над горизонтом разгорается и полыхает зеленое пламя.

На севере с нас спадает вся шелуха, которой мы успеваем обрасти за годы сытой жизни в тепле. Здесь проявляются настоящие люди.