— Выходит, ты похожа на оборотня! Что ж, вполне справедливо. Из тебя вышел очень красивый неволосатый оборотень.

«Мы идем», — мысленно сказала я, глядя в открытое окно, надеясь, что Вален услышит. Время пришло. Война звала.

Жестокий. Добрый. Свирепый. Нежный. Вален Ферус был соткан из противоречий. Неудивительно, что я любила его до глубины души.

У нас был один день, всего один день счастья, а завтра нам предстояло вернуться к этому столу обсуждать стратегию и планировать сражения.

Вален поцеловал меня в центр ладони и тайком заткнул за мой пояс второй нож. Наша безмолвная клятва. Сражаться и защитить себя любой ценой. Любой ценой вернуться друг к другу.

Она выбрала меня. Я выбрал ее. Зачем нам что-то еще?

С четырнадцати лет Эовин жила только ненавистью и жаждой мести. И что это ей принесло? Только еще больше боли и потерь.

— Все, что я могу сказать: пока сердце бьется в твоей груди, ничего не потеряно.

Выбирать между Харадом и целой расой людей? Она не могла позволить ему умереть, но также не имела права ставить одного человека превыше всех остальных.

В этом жестоком и несправедливом мире не следовало ни к кому привязываться.

Даже месть вдруг показалась такой ненужной и безнадежной. Она собиралась бросить вызов целой расе, но на деле не могла справиться даже с одним представителем.

Красивые и уродливые люди, точно так же как благородные и подлые, были повсюду. Ни красота, ни моральные качества ничуть не зависели от происхождения.

Я не считала неправильным защиту своей жизни, но в то же время я совсем не была в восторге от того, что я только что сделала.

Король получит своего наследника от Джослин, и все будет хорошо… Тогда почему у меня было такое чувство, будто кто-то ножом вырезал дыру в моей груди?

3. Я люблю его улыбку. Мне нравится то, что все, что он сделал с тех пор, как я встретила его, – это улыбался с каждым днем все чаще и чаще. Мне нравилось думать, что это из-за меня.

Ты не похожа на других. Мне это нравится. Я чувствую, что могу быть и вести себя с тобой непринужденно, быть самим собой.

Если кажется, что он собирается узнать о твоих способностях, заставь его влюбиться в тебя.

— Знание — великая сила, Китана, но также огромная опасность, — произнес он. — Надеюсь, оно не будет стоить тебе жизни.

— Я столько раз была на волосок от смерти, — возразила я. — Пережила столько всего, о чем тебе не рассказала. Если бы ты знал все, то понял бы, насколько я сильна.

В тот самый день, когда я подвел ее, когда сказал, что не люблю, я толкнул ее в самый центр этой кровавой игры. Она всегда поддерживала меня, когда я боролся со своими братьями, я же бросил ее семье подобно наживке.

Что с нами стало? Как мы до этого дошли? Как из лучших друзей, безгранично доверяющих друг другу, из двух возлюбленных превратились в двух чужаков во вражеских лагерях?

Оказалось, невыносимо сложно находиться так близко к нему, но не иметь возможности оказаться в его объятиях.

Я чувствовала себя чужой в отчем доме, а сердце Винсента стало моим пристанищем.

Как-то раз он сказал ей: – Куда бы ты ни отправилась, я везде тебя найду. И она поверила ему. В ее душе до сих пор теплилась надежда – даже после того, как все остальное, во что она верила, разбилось в щепки и исчезло, она по-прежнему держалась за единственную надежду: он дойдет, а если будет нужно, доползет до нее.

— Боль редко уходит совсем. Она просто видоизменяется.

— Единственное, что неизменно в жизни, — это перемены, — отметила богиня, — нельзя говорить о дорогах жизни, как о правильных и неправильных. Мы все выбираем всевозможные пути и принимаем разные решения…

Тем не менее главное — это то, что он был здесь. А значит, теперь они смогут попытаться разобраться во всем этом вместе.

— Кого бы ты исцелила первым, – поинтересовалась она, – если бы все в мире страдали от боли? Ты не думала о том, что твоя жизнь может быть гораздо важнее, чем жизни других людей? Не торопись становиться мученицей, дитя мое.

— Я тебя люблю, — прошептал он, зная, что она спит и не услышит эти слова, — что бы ни случилось, помни об этом!

Футбол — это скучно. Духобол гораздо увлекательнее. Мяч в футболе приходится пинать, чтобы он летел туда, куда тебе нужно, а в духоболе никогда не знаешь, куда он полетит сам по себе

Три месяца назад моя жизнь вертелась вокруг духобола, видеоигр и встреч с приятелями за пиццей. Три месяца назад была жива мама. А теперь остались только я, папа и наша некогда разобщённая семья.

Иногда сверхъестественное меняет привычный порядок, мистер Ленард. Я думаю, тот несчастный случай так близко подвел Алекса к смерти, что наделил его даром.

Я смирился с тем, что ложь — единственный способ решения проблемы, когда человек не желает слышать правду.

Мне хотелось что-нибудь сломать. Заставить всё это исчезнуть. Но я не мог. Всё это было реальностью. Всё! И я только что увидел и услышал доказательства.

Нет, я вовсе не сумасшедший галлюцинатор. Я сумасшедший экстрасенс. И от такого, увы, не лечат.

— Любовь может возникнуть сама по себе — тут у тебя нет выбора, но вот как поступить с этим чувством, когда ты знаешь, что подобное неправильно, — это уже твой личный выбор.

— Нет правильного пути, Пич, и нет неправильного. Есть только путь, который ты сама выбираешь, и то, что ты решаешь сделать из этого выбора.

«Есть вещи намного хуже, чем любить не того человека. Это потерять его».

«Я не знаю, какая боль хуже: потрясение от того, что произошло, или муки того, что уже никогда не произойдет».

Он сказал, что всегда будет защищать меня… но он даже не подозревает, что это он меня и убивает.

Принадлежать кому-то. Я чувствую, что теперь принадлежу кому-то. А после того, как я потерял все, что любил, это так много для меня значит.

Я воздержалась от комментария о том, что у него оно не такое уж и тяжкое. Следить, чтобы музы пребывали в хорошем настроении, — не титанический труд. В Аполлоне крылся огромный потенциал. Из него бы получился отличный верховный бог.

Афина выгнула брови, и я прекрасно поняла ее скепсис. Слова «терпение» и «Зевс» абсолютно не сочетались друг с другом.

— Ты действительно смелая, — произнес он так тихо, что слышала лишь я. — Или хочешь такой быть. Ты стала бы для меня достойной парой. Что скажешь? — Никогда.

— Я не отличаюсь терпением, — тихо откликнулся он. — Значит, придется научиться.

Что-то в этом есть. Как говорил Калхас в больнице? «Ты делаешь зримое незримым».

Кажется, я перешла слишком много границ. Моя магия в некотором роде толкает и притягивает судьбу. А судьба не любит, когда ею манипулируют: ни я, ни кто-либо еще.

Но знай, что я никогда не переставала и не перестану верить, что ты – больше, чем месть. Ты – сила, способная исцелить это место.

Мне нужно было поговорить с ней, забыть на мгновение, что я сам оттолкнул ее. Забыть о мести и крови и вернуться в то время, когда мы прятались от всех по нишам, а в мире все было хорошо.

Я ненавидел ее так, что силы этих чувств хватило бы полюбить ее. И за это ненавидел еще сильнее.