- Давайте я, - он представил на месте офицера того ефрейтора, что обещал заставить Бабенко вычистить его сапоги языком. И с размаху залепил кулаком, так что из разбитой брови сразу же хлынул красный ручеек.

- Немец! - прошептал Логунов, прильнувший к оптике. Рука легла на гашетку пулемета, одно нажатие, и проклятый фашист будет подстрелен, но приказ командира четкий - огнь не открывать.

Бойцу оставалось уже немного, когда очередь трассирующих пуль вспорола его маскхалат. Ранение пришлось в нижнюю часть туловища. То ли от боли, то ли по инерции он на секунду запрокинул голову, затем упал лицом в снег.

Королёв резко развернулся и двумя коронными ударами вырубил обоих конвоиров. Те рухнули как подкошенные. А через мгновение в блиндаж полетела граната, похоронившая всех, кто там находился.

Женя и сам пытался всматриваться в стоявших на мавзолее людей. По правую руку от Сталина можно было различить Молотова, по левую — Берию. Остальных Ануфриев не мог разглядеть. Но обратил внимание, что Сталин периодически обменивается репликами то с одним, то с другим соседом.

Среди раненых оказался заместитель командира капитан Захаров. Он полулежал на лестнице телеграфа, прижимая ладонь к животу, откуда сочилась кровь. Рядом валялась пробитая осколком полевая сумка, которая и спасла капитана от смертельного ранения.

Возле диетического магазина, где недавно была длинная очередь, ползали и кричали десятки людей. На мостовой виднелись красные пятна. На проезжей части стояло несколько легковых автомобилей со спущенными скатами и побитыми стёклами.

7 октября бригаде было приказано сформировать отряд подрывников для минирования важных объектов и сооружений государственного и оборонного значения в Москве и на подступах к ней. Это была первая серьёзная работа.

Затолкав брезент под мотор, разведчик перерезал ножом трубку подвода топлива от бензобака к карбюратору, заставив бензин вытекать из нее, обильно поливая все то, что было под мотором.

Потом стрельба повторилась. Кто закричал. Донеслись вопли от боли, от страха, от разносящейся смерти. Клюев мстил. Ему начали отвечать хлопками одиночных винтовочных выстрелов. Застучал немецкий автомат. Прогремел взрыв гранаты…

Щукин сразу сообразил, что ему лучше сейчас сойти за контуженного или раненого в результате артиллерийского удара солдата противника. Обилие крови на левой стороне его головы говорило именно об этом.

Земля взрывалась и взлетала на воздух раз за разом, пока в нее падали снаряды артиллеристов родного полка разведчиков. Наконец раздался особо сильный взрыв. За ним последовал еще один, и еще, и над их головами пронеслись комья земли, обломки дерева.

– Так что же ты, гад, так подвел меня! – почти прокричал он автомату, сотрясая его в руках. – Я же из-за тебя чуть дух не испустил! Как же я с тобой дальше воевать буду, а?!

Он расстегнул китель на груди мертвого гитлеровца и обнажил для демонстрации плечевую часть тела: – Смотри, синяки и ссадины. Значит, рацию тяжелую тащил на себе и натер кожу.

Как мы уже выяснили, наличие Физики власти делает государство полноценным. Можно реализовывать экономические проекты, развивать экономику, делать то, что считаешь нужным. Например, СССР принял решение построить железную дорогу, которая войдет в историю громкой аббревиатурой БАМ.

Бывали министры ельцинского розлива, его дочь Татьяна Дьяченко, Борис Березовский. Это был неформальный клуб, который оказывал огромное влияние на политику и медийную сферу России.

Что сегодня вкладывают в наши умы газеты и телевидение? Какие идеалы и какие примеры показывают молодежи? Что за дорожные знаки развешаны в современном информационном пространстве? В конкурсе «Евровидение» участвует трансвестит. Мужчина с черной бородой и усами, с длинными женскими волосами, в блестящем платье.

Его «обещалки» сыграли с ним злую шутку. Ведь главные обещания относились не к украинскому народу, а к американскому послу. Вот за это его и сделали главой страны «в три тура». Но даже патроны из США, при всей преданности Ющенко не смогли дать ему власть еще раз.

Памятник погибшему от рук убийц императору Павлу Петровичу был поставлен в 1851 году в пригороде Петербурга Гатчине — там, где долгое время жил государь и его семья.

Но вернемся к Февралю 1917-го. Ведь кроме заговора военных произошел и заговор в семье Романовых. Идея была колоссальной по своей наивности и глупости. Во время войны поменять «плохого» Николая на «хорошего» наследника цесаревича Алексея или другого представителя династии.

Логунов взял прицел низковато и снес вместе с пулеметом и стрелком часть крыши. Доски и тело между ними рухнули за почти двухметровый забор, да так, что немец распластался кровавой лепешкой на белом снегу.

Конечно, пулеметы бессильны пробить броню, но как же трудно сохранять внутреннее спокойствие, когда в лицо несется рой смертоносных снарядов. Они будто густой град, оранжевый и страшный, выбивают жуткую дробь по железным бокам танка.

Пушка сработала. Выстрел! Танковый снаряд попал точно в брюхо снижающегося бомбардировщика, от чего тот вспыхнул огромным огненным шаром, разлетелся в стороны черно-оранжевыми осколками и с воем рухнул, накрыв собой маленькое кострище.

Ракета прочертила плавную дугу по левому флангу зависшего «юнкерса», вспыхнув прямо под крылом. Немецкий летчик сразу среагировал, снова набрал высоту и направил самолет к месту, откуда был выстрел. Он свалился на крыло и круто бросился вниз по ложному ориентиру.

Вокруг толпы в несколько тысяч человек двигалось кольцо из рядовых с автоматами в руках. За колонной следовал строй из фашистов. У них на поводках захлебывались от лая овчарки.

Ольга, сунув руку за отворот куртки, еле сдержала крик от ощущения липкой, еще теплой крови пропитавшей одежду. Комсомольский билет, красноармейская книжка разбухли и начали сворачиваться под бурыми разводами.

Гуров от неожиданности даже вздрогнул, когда старик появился перед ним – настолько неожиданно и беззвучно это у него получилось.

Идея съездить на кладбище Станиславу понравилась. Когда убитого хоронят, сыщику очень желательно присутствовать на похоронах и понаблюдать за всем со стороны.

Да, но речь-то идет об убийце, может быть, даже маньяке – а уж его-то нормальным человеком не назовешь никак. Убийца, да еще и маньяк, он такой человек, что может и под дождем…

Будучи рядом с телом, Гуров не заметил следов крови. Конечно, это само по себе ни о чем не говорит – разве мало бывает бескровных убийств? Ой, много!

Совсем другое дело – когда людей убивают. Тут уж положение тела у них особенное. В чем именно заключается такая особенность, объяснить трудно, здесь имеется множество тончайших, едва уловимых нюансов.

Где лежит мертвая старушка, Гуров определил сразу же, как только сошел с санаторного крыльца. На месте происшествия толпилось изрядное количество народа.

Бессонов резко отпрыгнул в сторону и выстрелил два раза. Два «рыбака» с ножами словно споткнулись и упали лицом в снег. Точнее, они не успели ещё упасть, а Бес крутанулся вокруг оси и выпустил ещё три пули.

Полковые всезнайки разделились пополам: одни намекали на белую кость, другие – на неразделённую любовь: мол, Шурка – официантка, красавица и хохотушка, уж больно донимала Бессонова ещё в бытность его помощником при кухне.

Щурясь после тёмного подвала, Бессонов разглядел командира полка и незнакомого полковника рядом. Вид у Беса был, мягко говоря, не очень. Разбитые губы, синяк под глазом и распухший нос без лишних слов показывали, как прошёл первый допрос.

Словно прорвало плотину – Бессонова подхватили на руки и раз десять подбросили вверх. Тот не сопротивлялся, но не на шутку переживал, как бы не забыли поймать. Потом поставили и почти все без исключения, начиная с командира полка, подошли, отдали честь и пожали руку.

Бес крутился как блоха на кончике шила. Казалось, он знал, когда немец откроет огонь, и за долю секунды до этого бросал свой «Як» в крутой вираж. Двигатель пел и подхватывал моментально.

У ведущего фрица зловещими огнями полыхнули пулемёты. «Дед» кожей ощутил, как буквально впритирку к фюзеляжу пронесся смертоносный свинец. Ответ был короткий и пришёлся немцу прямо в фонарь.

С Варей у нас установилась приятная традиция – совместные прогулки по воскресеньям по разным общественным местам. Чаще по парку культуры и отдыха имени Дзержинского. Очень желанные для меня были эти часы и, отваживаюсь надеяться, для нее тоже.

Перерыли мы весь город. Но следов Хватова и его подельника, личность которого установить не удалось, так и не нашли. Хотя копали основательно. Кажется, вот Углеградск не так велик. Каждый закуток знаком. А негодяй в нем как сквозь землю провалился.

Я был не против. И вскоре сухая и строгая женщина средних лет – домработница, принесла поднос, на котором были медный кофейник и изящные фарфоровые кофейные чашки, а также всякая пышущая свежестью и сражающая наповал восхитительными запахами сдоба – скорее всего от пекарни «Николаев и сыновья».

Я ему что-то пообещал, но он меня уже не слушал. Он иногда вот так вываливается из разговора, лицо его становится мечтательным. О чем именно он думает в такие мгновения? Готов поклясться, все его мысли схожи с мыслями героя старого армейского анекдота. «Красноармеец Иванов! О чем вы думаете в строю?!» «О бабах, товарищ командир!»

Двое квадратных и звероватых хулиганов, по виду – только что из забоя, с характерными движениями и осанкой, как-то сразу мне поверили, потерялись и сникли. А кудрявый, который от любовного томления совсем обезумел, как с цепи сорвался. Посмотрел на меня налившимися кровью одичалыми глазами.

Попутчик был горным инженером, звали его Сигизмунд Яковлевич. И направлялся он с предписанием от «Союзугля» в Шахтоуправление Углеградска, где его ждала важная должность. Хороший инженер – это птица редкая и дорогая в плане пропитания. Стране нужны хорошие специалисты.

Выслушав приговор, Лазарев воскликнул: - Если есть бог на свете, ты, Сара, до освобождения не доживешь! Часовщикова в ответ только ухмыльнулась. Ее приговор устраивал.

К ночи все успокоилось – бойцы Миколы перепились, устали, разошлись по домам. Сторожить школу оставили двух человек, которые напились и уснули. Все женщины и девушки, после целого дня изнасилований, лежали по классам чуть живые.

Говорила Часовщикова на каком-то славянском языке. Если бы она не строчила, как пулемет, я бы понял, в чем она обвиняет Горбаша, а так мы остались в неведении. Горбашу, кстати, ее обвинения были по фигу.

Передо мной на полу лежал человек в рабочей спецовке. Судя по его позе, он уснул на лавочке и упал вниз. В раздевалке было холодно. Холоднее, чем на улице – бетонные стены быстро остывали и долго сохраняли максимально низкую температуру.

Кража вина из цистерны была делом рискованным. Как-то один незадачливый расхититель сорвался с доски и сломал обе руки. При «разборе полетов» в милиции он заявил, что залез на ограждение склада на спор, но сорвался и упал прямо на территорию соседнего предприятия.

В полутемном помещении я не смог рассмотреть веревку, но предположил, что она слишком тонкая, чтобы применяться для погрузочно-разгрузочных работ на заводе. Скорее всего, главный инженер принес ее с собой.