1. Брианна подняла голову и завопила от ужаса. Посреди дороги стояла девочка. Она стояла достаточно близко, чтобы Брианна могла разглядеть её оранжевое платье со светлым поясом и блестящие чёрные туфли. Русые локоны доставали до плеч и не шевелились под лёгким ветерком. Брианна была озадачена. Откуда взялась девочка? Словно возникла из ниоткуда.

Едва он выставил из-за угла опорную руку и голову, как в правый глаз ему ударил яркий луч света. Одновременно раздался выстрел, и правая рука подломилась в районе локтевого сустава.

Шофер-подельник вскоре умер от ран, а толстяк прожил в катакомбах почти год! Его перестала разыскивать милиция, решив, что он сдох где-то или просочился сквозь кордоны, зато быстро нашли люди Азера.

Один метательный нож торчал из его плеча, второй попал в середину скулы и пропорол ее до уха. Этот момент, вероятно, и обозначился болезненным вскриком, а сам бандит инстинктивно опустил вниз голову.

Ситуацию без лишних слов в считанные секунды разрулил Талеев. Правой рукой он нанес несильный, но стремительный удар в шею дежурного, после которого офицер мгновенно осел на палубу…

Это время пациент провел, лежа на жестком топчане в кабинете фельдшера, в полной неподвижности, уставясь остекленелым взглядом в потолок. Он был готов…

Здесь усиленно применялись препараты, чье воздействие на человеческий разум было еще не до конца изучено, а последствия – не всегда предсказуемы.

Увесистый металлический предмет, летящий с большой скоростью, попал одним концом в его голову, чуть выше виска, а вторым ударил в левое плечо. Сильный удар сбил Анатолия с ног и отбросил на противоположную переборку.

Правая нога Талеева взметнулась и нанесла два удара. Первый, на разгибе коленного сустава, пришелся по кисти главаря и выбил телефон из его ладони. Второй, уже с полной амплитудой, завершился точно в задуманном месте – под подбородком противника.

- Смотри, Вадик, - это были фото трупа Симакова, которые Толя раздобыл в криминальном отделе, - видишь вот эти темные точки на груди жертвы? Не догадываешься, что это?

В старом заброшенном карьере был обнаружен труп молодого мужчины. Установили, что убит он был в маленькой охотничьей времянке, а на свалку его вывезли, чтобы неласковая тамошняя погода и дикое зверье побыстрее довели тело до состояния полной неопознанки.

Удар получился сильный и точный. Бородатая рожа ненавистного мужика раздвоилась. Потом… расчетверилась! И начала покачиваться из стороны в сторону.

Короткие очереди из автоматов «Шмайсер» были почти не слышны из-за шума непогоды. Тела расстрелянных охранники просто ногами столкнули с причала в воду и поспешили укрыться в теплом чреве гостеприимной субмарины.

• «…он с лагерей вернулся: худой, ободранный, одна лишь побитая гордость в лице и осталась. И глаза – она их с другого конца вагона увидела. Глянули друг в друга, обмерли оба, разом поняли – что натворили, расставшись-то. Стали любовниками…»

• «Я тогда не понимала, что мой дед – герой. В свои шестьдесят, на двух протезах, только с палочкой, он забирал меня из детского сада и поднимался до нашей коммунальной квартиры на четвертом этаже: ребенок не должен идти один, не дай боже, кто притаился там, в закутке…»

• «Адам стоял бледный как смерть и смотрел на меня такими глазами, будто хотел этими глазами унести меня с собой».

• «…была райская чистота души, рук и глины… Вечная первозданность мира: глина… огонь… новорожденное Творение… Потому что в эти часы и мгновения ты – как Бог…»

• «…жили-то мы в коммуналке, само собой. Кроме нас, в ней жило еще сорок два человека. Один гальюн, одна ванная».

• «Женщина подлинной судьбы, соответствующей веку. В юности муж ее бросился в партию, она – в комсомол. Его в положенное время расстреляли, а ее на каком-то собрании хотели заставить признать его врагом народа. Сура сказала: «Если он враг, то кто же вы тогда?» Ее вывели прямо из зала. Десять лет без права переписки».

Он сидел по правую руку от отца. И наконец чувствовал себя в полной безопасности.

Главари мафии были тоже по-своему люди неглупые, иные считались самыми коварными на Сицилии. Они не питали к дону злобы за то, что он укрепляет свою власть, они надеялись на него и доверяли ему. Но даже самый умный человек в мире может ошибаться. И они считали, что пристрастие дона к Гильяно — это единственный имеющийся у него заскок.

Все, казалось, были удовлетворены. Майкл понял, что именно его холодный ответ убедил их довериться ему…

За время ссылки и скитаний у Майкла развился животный инстинкт — ощущение надвигающейся опасности.

Он совсем не походил на человека, который «клевал» с каждого делового предприятия в Палермо, вплоть до последней рыночной стойки на площади. Трудно было поверить, что он повинен в тысяче смертей. Что Западной Сицилией правит скорее он, чем римское правительство. И что он богаче, чем герцоги и бароны, владевшие огромными поместьями на Сицилии.

Умер он в Дерпте, 84-летним стариком. В последние годы стал полуслепым, работать с микроскопами, анатомическими препаратами, коллекциями насекомых и минералов, заниматься краниологией (наука о человеческих черепах, Бэр и в ней сделал интересные открытия) уже не мог. И занялся писательской деятельностью.

По многочисленным свидетельствам, характер у доктора Гедройц был жестким. Высокая, грузная, она обычно одевалась по-мужски: женской была только юбка, а все остальное мужское: шляпа, пиджак, галстук. Стрижка тоже была на мужской манер. Голос – чуть ли не бас. Заядлая курильщица, прекрасно играла в бильярд и неплохо стреляла из револьвера.

Смело можно сказать: жизнь удалась. За 12 лет Склифосовский участвовал в четырех войнах, сплошь и рядом оперируя буквально в двух шагах от мест сражений. Бывал под австрийскими, французскими, турецкими пулями, но не получил ни малейшей царапины. Знаменитость медицинского мира, профессор, генерал медицинской службы, кавалер российских и иностранных орденов...

Пожалуй, среди всех врачей XIX века Захарьин был самым ярким и последовательным сторонником профилактического направления в медицине: «Победоносно спорить с недугами масс может только гигиена». И считал распространение гигиенических навыков среди населения «одним из важнейших, если не важнейшим предметом деятельности всякого практического врача».

Будущая королева Елизавета еще совсем юной девушкой едва не умерла от оспы, что опять-таки могло самым решительным образом изменить английскую историю (учитывая, что еще продолжались яростная борьба меж англиканством и католицизмом, разные монархи придерживались разной веры и, взойдя на престол, начинали жестоко преследовать «иноверцев»).

Подробно описывать историю фармакологии я не буду, уточню лишь, что долгими столетиями она плелась в хвосте пусть даже весьма несовершенной хирургии. Опытом простонародья (накопившего немалые практические знания) ученые мужи как-то брезговали пользоваться и в более просвещенные времена, когда говорить вслух о колдовстве было как-то даже и неприлично. Экспериментировали сами, как удавалось.

Физически очень крепкий, полностью седой – и густые волосы, и борода – бандит тоже лежал лицом вниз, по направлению старшего лейтенанта полиции. Крови из пробитого горла вытекло столько, что прощупывать пульс смысла не было.

После третьей длинной очереди вперед бросился и капитан Одуванчиков. Он успел заметить автомат, который спрятался за косяк последней двери по правой стене, и дал короткую очередь туда, но попал только в торцевую стену, с которой посыпалась штукатурка.

Сдвижная дверца уехала вбок, и парни в черной униформе, в бронежилетах и при оружии выскочили раньше спецназовцев. Таким образом, группа захвата первой ворвалась в здание.

В голове у Волка настойчиво стучала одна мысль. Он надеялся, что спецназовцы и росгвардейцы, представленные ОМОНом, посетят палату Алмагуль и найдут ее с пулей в сердце.

Устраивать засады эмир Нариман умел и любил. Именно такой тактикой он и прославился в свое время и за это получил прозвище Волк.

Нариман даже свой отряд в шесть сотен бойцов, с которым он пешком прошел почти весь Ирак и большую часть Сирии и где он каждого знал не просто по имени, но еще и по характеру, считал маленьким и мысленно готовил себя к командованию большим подразделением.

Мир снаружи – ничто иное, как игровое поле, а мы – персонажи. Правила просты: их нет.

Люди – бессердечные твари! – перебивает фея-мать. – Они не знают пощады, и поэтому мы не щадим никого. Мы не делаем различий между невиновными и виноватыми, потому что кто бы сегодня ни был одним, завтра станет другим.

Любовь – худшее из чувств. Она делает вас слабыми, уязвимыми, не дает вам ясно мыслить.

Судьба не терпит бегства. Она преследует, пока не получит то, что хочет.

Мы – избранные, мы – могущественные. Наши жизни кажутся бесконечными, наши истории – фантастическими. Они наполняют книги, детские мечты – и их кошмары. Нам никогда не было суждено быть добрыми, по крайней мере, большинству из нас. Ведьмы – так нас называют сегодня. Ужасу нужно имя, чтобы избавиться от страха. И выследить его.

Ты хотела любить. А любить – значит страдать. Неужели ты так до сих пор и не поняла этого?

Это упражнение одновременно и простое, и сложное. Суть его заключается в таких трех пунктах: 1. напиши список своих должников (если таковых немало), 2. позвони каждому и скажи: «Слушай, ты мне больше ничего не должен», 3. попрощайся и с этими деньгами, и с этими людьми. Ты уже купил свою «хорошесть», теперь важно хотя бы избежать роли жертвы.

Кредиты — это первое, от чего нужно избавиться, чтобы стать более богатым, уверенным и сильным. Нужно взять на себя ответственность и понять, что любой долг — это чужая энергия. А чужой энергией мы пользоваться не можем, потому что это снова возвращает нас в позицию ребенка.

Важно изначально определить, для чего тебе нужны деньги и что должно измениться после их появления. В другом случае есть риск, что сколько бы денег ни пришло — ты останешься там же, где и был. Потому сейчас ты узнаешь, что может помешать тебе стать богаче, а что, наоборот, широко раскроет двери в новую жизнь.Важно изначально определить, для чего тебе нужны деньги.