Матвей положил на стол пачку «Золотой Явы». Элеонора поморщилась. Ей бы «Вог» сейчас или хотя бы «Парламент». Но Матвей не настолько богат, чтобы покупать дорогие сигареты. Он вообще не богат. И непонятно, откуда у него хоть какие-то деньги. Уж не подворовывает ли где?

Девять лет назад из своей глубинки она приехала покорять Москву. Поступала в институт и провалилась на первом же экзамене. Она так переживала, не зная, что делать дальше, но нашлась одна подруга по несчастью, предложившая ей выход из ситуации – через панель. Элеонора практически приняла это предложение, даже согласилась переспать с клиентом. И этим клиентом оказался ее будущий муж Дима.

— Любить — значит страдать, — в ответе Изабель звучала мрачная уверенность осведомленного профессионала. — В любви должно быть много мрачной страсти. — Это обязательно? — Абсолютно. И еще муки.

Мор уже знал, что от любви человека бросает то в жар, то в холод, что любовь делает человека жестоким и слабым. Но что она делает тебя еще и глупым – это ему было в новинку.

Он заблуждался, в конце туннеля все-таки был свет. И его источником являлся огнемет.

— В котором часу здесь бывает заход солнца? — Обычно нам удается воткнуть его между днем и ночью.

Ученые подсчитали, что шансы реального существования столь откровенно абсурдного мира равняются одному на миллион. Однако волшебники подсчитали, что шанс «один на миллион» выпадает в девяти случаях из десяти.

Мор относился к категории людей более опасных, чем мешок, набитый гремучими змеями. Он был полон решимости докопаться до логической основы Вселенной

– Алешка!.. – прошептала Оля прямо-таки завороженно. – Это ж сказка самая настоящая. – Да ну, – сказал он, когда Олины руки сомкнулись у него на шее. – Просто жизнь на грешной земле, да и все тут. Он был счастлив. Потому что счастлива была Оля.

Гартов жестко усмехнулся и прихватил запястье хозяина «БМВ» на довольно простенький приемчик под названием «катет, катет, гипотенуза». Он вывернул его руку так, что тот зашипел от боли и согнулся чуть ли не пополам. Алексей оценил обстановку и наставительно сказал: – Повторяю для глухих. С девушками так обращаться нельзя. Особенно с чужими.

Ольга тоже потянулась, хотела было туда заглянуть. Алексей бесцеремонно рванул ее за плечо в сторону и сделал это очень даже вовремя. Из-за заслоночки вылетел короткий язык пламени. Девушка невольно взвизгнула от испуга. – С огнем не играют, – наставительно сказал Алексей, опуская заслоночку. – Могло и обжечь качественно, и в глаз попасть. Вот так оно иной раз фукает, когда все наглухо закроешь.

Вот так уж карта легла, что мы и женились, и разводились примерно в одно время. Только я со своей разбежался вполне культурно, а у Макса было изрядно грязи и нервотрепки. Причем все это шло не с его стороны. Подробности рассказывать не буду, он бы не обрадовался, узнав, что я с тобой разоткровенничался. А вот сама история развода в узких кругах нашумела.

Двести невидимых японских лошадок легко вынесли трехсотый «лекс» на вершину длиннющего пологого подъема, и Алексей сбавил скорость. Справа и слева громоздились университетские корпуса – и унылые коробки советских времен, и здания покрасивее и поновее. Справа, у той остановки, с которой люди ехали в город, имело место нешуточное многолюдство. Час пик, занятия кончились.

Самые страстные и ожесточенные бои шли за телефон, который висел в темном коридоре совсем недавно — по указу самого Фадеева, чтобы Ароша, Арон Яковлевич мог всегда ответить. Телефон был черный, эбонитовый («ебонитовый» — как нарочно называла его Ирка), вытянутый по стене, с заезженным циферблатом и гордым металлическим рычажком, похожим на оленьи рога.

С соседями старались жить дружно. Сергей часто экспериментировал на кухне, ставя химические опыты на продуктах. Коронным блюдом его была окрошка, которая не отличалась сезонностью, а делалась и в жестокие холода, и в промозглую слякоть. Но отличалась исключительным вкусом! За единственным недостатком — ее всегда оказывалось мало, сколько бы продуктов он ни шинковал.

Круглым двор наш стал не сразу, застраивался постепенно, почти весь девятнадцатый век, пока, наконец, уже к началу двадцатого не округлел совсем и не закрылся резной железной решеткой со спиральным рисунком, отвоевав нужную ему территорию. Вроде как заграбастал землю и замкнул руки. По обе стороны от ворот изначально располагались службы, каретные сараи, конюшни и всякие другие мастерские.

Воспоминания того подвала на Поварской очень отрывочны, я совсем тогда была крохой. Помню наш микроскопический личный дворик прямо у входа в подвал, довольно мусорный и некрасивый физалис — «китайские фонарики», как звала его бабушка, — и высоченные, почти до неба, золотые шары около пузатого сарая с добром. Мне он казался именно пузатым, потому что из окон выпирали какие-то тюки с тряпьем

Огромная классическая усадьба с обширным, сложной (приближенной к овалу) формы двором, со всех сторон окруженным низкими одноэтажными служебными постройками и двухэтажными жилыми флигелями, соединенными проездными арками. Главный дом — двухэтажный с мезонином, имеет торжественную пятичастную композицию.

Все наше счастье из детства. Даже если оно, это твое счастье огромное, ждет тебя в будущем, все равно ничто с тем, детским, счастьем не сравнится. Вероятно, это основа, мудро заложенная природой, на которую потом спокойно может наслаиваться все: обиды, измены, глупости, гадости, страсти — но счастливая эта детская «подушка», довольно весомая и могучая, не дает раствориться и пропасть.

Я посмотрел на оборотную сторону фотки. 1970 год. Желомкиной было уже тридцать лет, но выглядела она неплохо: приятные черты лица, волнистые темные волосы до плеч. Обычная женщина, по виду не скажешь, что опасная преступница.

Она не имеет никакого права прикасаться к общаковским деньгам. Она даже не имеет права расстегнуть сумку с деньгами. Её дело - содержать общак в целости и сохранности. Хранительница общака не принимает никаких финансово-управленческих решений в отношении хранящихся у нее денег.

Властные складки вокруг тонких старческих губ свидетельствовали, что эта женщина умела постоять за себя и была скора на расправу. Убийцам пришлось немало помахать ножом, пока Шахиня, обессилив, не свалилась на пол.

Преступники оттолкнули её и ворвались в квартиру. Следующие два ранения она получила в грудь. Убийца метил в сердце, но оба раза взял ниже и клинок ножа до сердца не достал, жировая ткань правой груди сработала, как буфер. Последний удар пришелся в шею.

В половине четвертого к подъезду подъехала «пятерка» вишневого цвета. Адвокат Машковцов остался за рулем, а двое его пассажиров, парни лет двадцати пяти, вошли в дом. Вернулись назад минут через десять, у одного в руках была большая спортивная сумка. Убитых трое: любопытная старушка, Шахиня и её племянник. Денег в квартире нет. Обрез налетчики оставили на месте преступления.

- У нас ЧП? - Три трупа на улице Герцена. Собирайся, съездим, посмотрим, что к чему. Если это бытовуха, то вернемся назад, а вот если началась новая война…

На своем коврике я как будто становлюсь неуязвимой, это мое пространство, и я делаю на нем, что пожелаю.

Каждую минуту ты выбираешь, как твоя жизнь дальше пойдет.

Начинаешь наблюдать за своими эмоциями, видишь, как они возникают, как тянут за собой мысли. Постепенно понимаешь, что можешь выбирать, что чувствовать, а что нет.

Боль в мышцах была удивительным напоминанием: "У меня есть тело! Оно работает! Я это чувствую! Я себя чувствую! Я есть!" И хотелось смеяться, смеяться, смеяться.

Было что-то удивительно успокаивающее в том, чтобы отпустть из восприятия все, кроме собственного вдоха и выдоха, как будто больше ничего не существует в мире и не существовало никогда.

Во Вселенной нет запасных частей. Каждый человек наделен уникальным талантом и пришел в этот мир, чтобы его реализовать. Только когда он реализует свою настоящую цель, он счастлив.

Когда сердце его будет завоевано, у нее останется сколько угодно времени для того, чтобы влюбиться в него самой.

Ради одного человека нельзя менять взгляды на порядочность и добродетель.

Пренебрежение здравым смыслом - верный путь к счастью.

Нас часто обманывает собственное тщеславие. Женщины придают слишком большое значение единственному восхищенному взгляду.

Я бы охотно простила ему его гордость, если бы он не ранил мою.

Из города в то время в северные и северо-западные земли выступали повозки, целые обозы. По реке шли ладьи, струги. Кто решил уехать, покидали Москву.

Но боя как такового не случилось. Опытные, прошедшие огонь и воду опрични-ки, к тому же имея численный перевес сходу порубили нукеров.

Но увести всю рать не получилось бы. Русские тут же устроили бы преследова-ние, которое грозило быстрой гибелью

До выхода головного отряда, успели выскочить из горящего села и ее защитники. Странно было смотреть, как бежала целая сотня, которая вполне могла дать бой крымчакам.

Прошла сотня рабов, за ней потянулась другая. И все то же самое, ослы тащат ар-бы с повозками, в которых дети, красивые молодые девушки, колонны невольни-ков мужчин и женщин разных возрастов. Старых, пожилых нет. Тех не брали, забивали.