Мне не требуется одиночество для самопознания, хотя многие целый год ждут отпуска, чтобы продумать перемены в своей жизни. Я порядком устала от этой женщины, носившей мое имя. Мне не хотелось перемещать ее в Италию, устраивать для нее длительные пешие прогулки, карабкаться в горы или разбивать лагерь в лесу.

И тем не менее мы приветствуем друг друга лишь легким взмахом руки. Если честно, меня это вполне устраивает, потому что не знаю, надо ли заводить с ними разговор о трудных моментах своей жизни и стоит ли как-то объяснять свою чудаковатость. Может, обойтись вывеской? Точно — давайте развесим по улице вывески, объявляя всему свету о своих трагедиях и разочарованиях.

Возможно, лучший друг, это тот, кто держит в сердце твою историю жизни. Бывает музыка столь прекрасная, что каждая следующая нота в ней ожидаема — ты знаешь, какой она будет даже после длинной паузы. Возможно, так же и в дружбе. Лучший друг держит в сердце твою жизнь, и тебе не нужно играть мелодию заново.

Он сказал: «Валенсия, жизнь похожа на музыку. Она состоит из звука и тишины». Он напомнил мне один из моих любимых музыкальных терминов – фермата. Этот символ – скобка поверх точки. Композиторы ставят его перед особо красивым разделом. Как и все в музыке, пауза не случайна. Фермата подчеркивает красоту того, что произойдет дальше. В то утро он уехал, пообещав, что у нас все будет прекрасно…

Время от времени миссис Валентайн накапливает небольшую задолженность по кредитной карте. Миссис Дэвис читает ей лекции о финансовой ответственности, но чего миссис Дэвис не понимает, так это того, что миссис Валентайн делает это нарочно – чтобы иметь возможность встретиться со сборщиками долгов. В последнее время она ищет общения в необычных местах. Приходится. Все обычные исчерпаны.

Хорошие девочки отправляются в рай, а плохие – куда хотят.

Теперь оковы монархической мантры “никогда не жалуйся, ничего не объясняй” были сброшены. Пришло время стать откровенными, раз и навсегда.

…Гарри сам сторонился излишнего внимания общественности… Меган просто вселила в него мужество для осуществления перемен… В сущности, Гарри хотел уйти… В глубине души он всегда тяготился этим миром. И она открыла для него дверь в новую жизнь.

Находиться под давлением — это часть исполняемой нами роли, часть нашей работы и самой семьи, и из-за этого неизбежно случается всякое… Но мы братья, и всегда ими останемся. На данный момент мы, безусловно, идем разными путями, но я в любом случае буду рядом с ним, если это понадобится, и он готов подставить свое плечо…

С появлением у принца новой подруги британская желтая пресса разошлась не на шутку. Не то чтобы прежде им требовалось разрешение на преследование кого-либо ради публикации, однако Меган стала для них идеальной мишенью.

В первую очередь их сблизили именно любовь к приключениям и общие удивительные впечатления… По факту оба были счастливы просто взвалить на плечи рюкзак и отправиться исследовать мир…

Цель этой книги — показать настоящих Гарри и Меган, пару, которую часто описывают неточно и в угоду личным интересам. Наша миссия основана на желании предоставить правдивую, а не искаженную версию событий, уже успевшую стать избитой из-за количества повторов.

Правда, стоя в церкви рядом с сестрой, произно-сившей положенные слова у алтаря, я не могла не думать о Девоне. Влечет ли его ко мне? Ко мне? В такое невозможно было поверить. Ясность наступила в тот момент, когда появилась супермодель — та, с которой у него была назначена встреча. На меня он больше не смотрел.

Я никого не подпускаю близко, какая еще любовь. С этим покончено.

Для таких бесхитростных созданий, как мы, способ вынести бесконечность — это только любовь.

Ты лучший человек во всех моих вселенных.

Возможно, наступит день, и я встречу человека, с которым мне захочется делить тирамису, стаканчик для зубной щетки и чувства, но сейчас я знакомлюсь с собой.

Я часто думала о расставании с Шарли и Тома, понимала, что рано или поздно они вылетят из гнезда, но от этих мыслей у меня всякий раз щемило сердце. Время вышло. После двадцати трех лет "полной занятости" я стала матерью в отставке.

Однажды я захочу оглянуться и увидеть себя — молодую, терзаемую страхом и дурными предчувствиями, — закрыть глаза, зажать нос и прыгнуть с вышки в глубокий бассейн.

Мы и правда не знаем людей, которые нас окружают. Некоторые совершают массу телодвижений и сильно шумят, чтобы камуфлировать свое отсутствие. Другие — те, от кого мы этого не ждали, — бросают тонущему спасательный круг.

Счастливые моменты быстротечны, и я стараюсь насладиться ими на полную катушку, как будто получила второй шанс, последнюю возможность проститься с прошлым.

Лексия была всего лишь слабой женщиной. Женщиной, которой хотелось соблазнять, понравившегося мужчину.

Ненависть к женщинам сильнее. Женщин оценивают по внешнему виду. Это прочно вбито нам в головы. Ненавидеть себя за то, что не вписываешься в рамки. Худеть. Постраиваться.

В Адама Нюланда так легко можно влюбиться. Но это запрещено.

Надеюсь, ты ведешь себя хорошо. Никто не любит проблемных женщин. Для мамы не бло ничего хуже, чем толстая и проблемная женщина.

Судя по всему, первое, что надо будет сделать, это уволить Лексию Викандер.

Даже хорошие девочки иногда ведут себя плохо.

Я вспоминаю о фотокниге, которая имелась в каждом доме, где я росла. В книге Дэвидито, сын Моисея Дэвида, «занимался любовью» с тетями в доме. Там было много страниц фотографий. Дэвидито был обнажен до пояса, и его сексуально ласкали — чтобы уложить спать. Они называли это «Время любви». И затем я вспоминаю день, когда мы сожгли книгу, потому что люди извне «не поняли бы подобного».

Джуд читает: «Будучи девушкой-подростком и оказавшись в подобной ситуации, в фургоне с двенадцатью мужчинами, как поступили ли бы вы? Как справились бы с их желанием заняться с вами сексом? Как христианка, вы могли продемонстрировать любовь Господню. Каким образом? Первым ответом некоторых из вас могло быть — какая гадость! Однако подумайте: ведь тете Кристал на самом деле не причинили боль».

Повседневная жизнь превращается в нечто среднее между монастырем и казармой. Все чересчур, все сильно и остро. Новый режим жесток, жестокость поощряется. Прежде нам говорили, когда наказывали: «Это причиняет мне бóльшую боль, чем тебе», но сейчас ощущение такое, будто взрослые открыли сезон охоты на нас. Они словно стараются овладеть как можно большим количеством инструментов насилия.

В тот день Мэри Малайзия читала новое письмо Дедушки под названием «Занимайтесь любовью с Иисусом». Она объясняла, что у нас есть возможность начать общаться с Иисусом по-новому: занимаясь любовью, взрослые члены группы могли испытать экстаз, и таким образом, фактически это был бы секс с Иисусом. Письмо сопровождалось комиксами, которые изображали людей во всех сексуальных позах — с самим Иисусом.

Меня охватывают воспоминания о том, как дядя Джонатан пытался нас унизить: бить деревянной ложкой, кричать, заставлять молча стоять в углу, пить воду, оставшуюся от мытья посуды, если посуда оказывалась плохо вымыта. И самое худшее наказание: стоять на коленях, выпрямившись, держа руки за головой, — часами, пока руки и ноги не начнут гореть. Если упадешь, отсчет времени начинается заново.

Шед очень умный. Он долговязый, искренний, и у него вечно проблемы из-за того, что он читает запрещенные книги. Не представляю, где он их берет. Совсем недавно его поймали со словарем и опозорили перед всем домом. «Какой солдат Господень станет прятать словарь? Для чего тебе нужны будут все эти длинные слова, когда ты будешь сражаться с Антихристом?»

Тяжелая ваза из толстого узорчатого стекла, стоящая на подоконнике, с глухим звуком обрушилась на его голову. Комната растворилась в ярком, ослепляющем свете. Ноги Токаря подогнулись. Он рухнул на пол.

Прежде, чем Винстон успел нажать на курок, Токарь налетел на него с такой чудовищной силой, что тот впечатался в стену, опрокинув стол и пару стульев. От удара палец его дрогнул. Прогремел выстрел.

Нина — тряпичная кукла. Она позволяла делать с собой всё и, кажется, хотела большего. Выпустив грудь, Токарь ладонями сдавил её лицо. Нина вскрикнула.

Шесть лет назад Токарь по пьяни завалил какого-то дерзкого патлатого байкера. Бросил его труп в кусты, за гаражи. Мотоцикл в тот же вечер скинул знакомому перекупу. Потом закутил у каких-то шалав и через два дня вернулся домой.

Свой первый срок он отмотал ещё до того, как попробовал героин. На «малолетке». С тех пор тюрьма стала для него домом, который Токарь покидал лишь на короткое время.

Забыв о своём случайном маленьком развлечении, Токарь, а вместе с ним и все остальные, восхищенно смотрел на свою спутницу. Три дня — слишком короткий срок, чтобы привыкнуть к её красоте.

Я развязываю тесемку, и из тетради выпадает карточка с золотым тиснением. Поднимаю ее и переворачиваю. Это приглашение на свадьбу. Я раскрываю тетрадь и листаю ее. Это лучше, чем пистолет. Это дневник Ханны.

Когда мама умерла, врачи сказали, что это случайная передозировка, но я знала, что это не так. Я думаю, она в буквальном смысле чувствовала, что ей незачем жить. Надо ли говорить, что я также частенько подумывала о том же, до тех пор пока Ханна Уилсон не вернулась в мою жизнь.

«Никогда не отнимай деньги у богатых», – я усвоила это на собственной шкуре. Они могут простить что угодно, кроме кражи денег.

– Деньги мне не нужны, – сказала я. «Мне нужна твоя любовь, у тебя не найдется чуточку?»

Все это настолько натянуто, что я жду, когда же кто-нибудь из прислуги вызовет полицию или психиатрическую службу: мол, «ребята, вы ничего не замечаете?» Но это Манхэттен, так что, думаю, здесь прокатит все, что угодно.

Когда-то у меня была жизнь, лучше, чем у большинства людей. Такая жизнь, когда ты живешь в особняке вроде этого. Но затем появилась Ханна Уилсон и отобрала у меня эту жизнь.