- Ни намека на принадлежность к Организации освобождения Палестины. Вот такие дела, Слава. Можешь сообщить своему куратору о бездарной работе майора «Штази» Зиверса, хотя уже наверняка сообщил кто-то другой.

Охранник тем временем подскочил к врачу со сломанным носом, помог тому сесть. Врач потрогал нос, потом прощупал двумя руками затылок, которым ударился об асфальт, нащупал на затылке рассечение кожи, посмотрел на свои окровавленные пальцы, застонал, и только после этого, видимо, вспомнил о портфеле.

Смысл в разведении часовых по разным местам подполковник Россомахов увидел сразу. Если кто-то выстрелит в первого, второй не будет дожидаться пули в свое тело, и даст в стреляющего очередь. При повышенном внимании вполне реально успеть дать очередь раньше, чем стреляющий повернется для второго выстрела.

Четверо полицейских с автоматами навскидку оцепили место, где лежали убитый и раненый похитители. Потом приехала машина «Скорой помощи». Осмотрели раненого, и развели руками – он только что скончался.

– С ФСБ я воюю… А сам я – подполковник спецназа военной разведки, – объяснил Россомахов то, что объяснять бомжам не намеревался. Но раз уж зашел разговор, какой был смысл скрывать свой статус. – Меня в Сирии «подставили». Кто-то нас предал, а получилось так, что я вроде бы во всем виноват.

Стволы отвернулись в сторону. У Россомахова было время, чтобы нанести два удара, которые бы отключили того и другого спецназовца ФСБ. Но он не стал бить, рассчитывая, что все обойдется и так. Тем более, в боковое зеркало заднего вида за ними наблюдал водитель микроавтобуса, который тоже может быть вооружен.

Молодой бомж видимо, умел бить только автоматически, не думая, и потому вторая рука тут же полетела вслед за первой, и натолкнулась на кость второго предплечья. Но бомж в камуфлированном костюме не подставлял предплечья, а резко бил ими навстречу кулакам, еще не успевшим полностью сжаться. И потому послышался сильный хруст пальцев одной и второй руки.

Шабаш, зенитный комплекс выпустил все шесть ракет, и больше стрелять не мог. Окружающее пространство ходило ходуном, в городе гремели взрывы – часть самолетов прорвалась и освобождалась от груза.

Первая ракета ушла в «молоко». Газарян возмущался в полный голос, бил кулаком по раскаленной панели, допускал высказывания оскорбительного характера в адрес проклятых американских агрессоров.

Первое звено рассеяли. Кто-то прорвался к городу, но большого урона не нанес. Один из самолетов резко сошел с курса. Он шел над рекой на малой высоте. Хлопали зенитки, размещенные вдоль береговой полосы. У пилота сдали нервы – он сбросил бомбы чуть не в воду, взмыл вверх, стал разворачиваться…

Поступали сигналы со станции разведки и целеуказания. Самолеты прорываются к мосту! Несколько машин заходят на железнодорожный узел, который в данный момент забит составами! Снова цели на экране: неустойчивые прыгающие точки.

Захватить цель – не самое сложное. Главное – правильно сопроводить ракету к месту встречи… Пуск! Включился двигатель, бортовая аппаратура ракеты. Тяжелая СА-2 сорвалась с пусковой установки, ушла по пологой траектории в небо.

Станция наведения ракет работала в боевом режиме уже четырнадцать часов. Кабина раскалилась, горячий воздух обволакивал лицо, дышалось, как в натопленной бане. Все, чего касались руки, испускало жар.

Он оказался частично закрыт корпусом Корчинского, который и принял на себя удар стремительно летящей стокилограммовой массы тренированных мускулов. («Эдик, милый, прости подлеца, так надо!») И совсем уже за миг до столкновения успел здоровой рукой из-под свободно распущенной куртки Эдуарда выхватить приготовленную гранату.

Пока Сергей говорил, пальцы капитана сжимались в кулаки так, что белели суставы, а уж второй и вовсе выплясывал на месте и косил лиловым глазом как вороной конь на старте финального заезда королевских скачек.

Он рассчитывал, что успеет смести их, поливая огнем из АКМ. Бандиты не должны успеть даже обернуться. Одновременно другой упавший лист откроет заднюю стенку рубки дежурного и часть коридора у входа, которая этой стенкой прикрывается, и где будут находиться остальные.

Просунув дуло в щель под крышкой люка, Сергей тщательно прицелился в основание шеи диверсанта. С расстояния четырех метров промахнуться было довольно сложно.

Первое движение Сергей отметил боковым зрением совсем недалеко от себя. Что-то шевельнулось рядом с бухтой причального каната. Понятно! Чтобы лучше видеть, Спрятавшемуся там человеку было необходимо развернуться и сместиться на полметра, подставив Сергею не защищенную спину.

«Камуфляжник» протянул правую руку и ухватился за ремень Сергеевой сумки. «Интересно, что же это у него в левой руке?» Вблизи предмет уже вовсе не напоминал удилище, а выглядел, скорее, как пластиковая дубинка или разрядник.

В завершение марш-броска, командир взвода приказал всем залечь, вытащил бинокль, и стал рассматривать вход. Но, к своему удивлению, обнаружил только пару человек сразу за проходом. И эта пара спокойно сидела и покуривала.

Бойцы были приучены к передвижения по разной почве. И по шоссейной дороге на занятиях много бегали, и по траве, и по камням. И никто не спотыкался. Не спотыкались и на горной тропе. А бандиты, пройдя здесь, тропу протоптали основательную, словно и не старались свой путь скрыть.

Тут же заговорило все оружие взвода. Бандиты залегли, кто где мог, кого где застала такая плотная туча пуль, но даже голову поднять никто не мог, не то что совершить выстрел из ПЗРК, для чего требовалось в худшем случае встать на одно колено.

Старший лейтенант по звуку определил, что стреляли из автоматов АК-47, то есть, пулями, калибра «семь, шестьдесят два миллиметра», а такими автоматами и такими патронами армия не пользуется, уже сорок пять лет. Но бандиты предпочитают, как правило, именно это оружие, как более убойное, хотя и более тяжелое.

Лейтенант Багаутдинов успел застрелить одного бандита, послав ему очередь в голову – при этом одна из пуль попала в глаз, но другие бандиты тут же расстреляли и лейтенанта, и его молодую беременную жену.

Стреляли из автоматов с глушителями, и потому тревога поднялась не сразу. А если кто-то из сотрудников выскакивал на шум выбитых дверей в коридор, то находил смерть там.

«Доброе слово и кошке приятно» — гласит народная мудрость. А если это «слово» еще и не какая-нибудь банальность, а продуманный и искренний комплимент, отвечающий требованиям современного этикета, то удовольствие принимающего его увеличивается в разы

В XVIII веке этикет стал настолько важной частью жизни общества, что его ввели в обязательную программу образовательных учреждений. Для воспитанниц женских пансионов обычным было разыгрывать на уроках различные сценки, решая, как поступить в той или иной бытовой ситуации, от приглашения на танец до визита пожилой тетушкиВ XVIII веке этикет стал настолько важной частью жизни общества, что его ввели

Своеобразным пособием по этикету считался «Домострой» — рукописный свод житейских законов, составленный в XVI веке духовником Ивана Грозного протопопом Сильвестром. Книга содержала три основные части: первая была посвящена поведению в церкви, вторая предписывала чтить царя, а третья объясняла, как жить в семье и вести хозяйство

Если вы когда-нибудь задумывались о том, имеется ли связь между словами «этикет» и «этикетка», спешим вас обрадовать: не только имеется — она самая прямая. Оказывается, во времена французского короля Людовика XIV этикетками называли специальные карточки, которые раздавались гостям перед началом приема

Осень прорвалась на Казань проливным и очень холодным дождём. Свинцовой рябью покрылась Волга. Тарабанило целыми днями по шлемам пушкарей, затекая за ворот ледяными струйками. Уставшие защищать от солнца и влаги землянки вдруг расхлябились и внутри появились лужи.

Караван судов по Волге уходил на юг и на фоне напоённого зноем неба паруса челнов казались мелкими чайками. Запад же и север небосклона заволокло грозовыми тучами. Почувствовав посвежевший воздух ласточки проносились всё ниже, почти на уровне шатров, расставленных на Зилантовой горе.

- Великий государь! Из войска у меня и было всего моих шестьсот касимовских, и две стрелецкие сотни. Стрельцы и заметили приближение Ядыгара, Васька – сотник молодцом оказался. Дозоры дальние послал, доложил, что с разных концов идут. Ушли мы потому – не хотели остаться на поругание и насмешку, великий царь!

Девушка и впрямь была умна и корректна. Она старалась делать вид, что разглядывает лежащие на столике бусы и колечки, жемчужные подвески и не замечает какая гамма чувств владеет сейчас её госпожой. Как у Сююмбике намокли её огромные черные глаза, как бережно её пухленькие губы повторяют беззвучно каждое слово письма, как сбивается её дыхание и на щеках приливает такой персиковый румянец.

За столом среди стрельцов Сергуля с перевязанной рукой чувствовал себя героем. Стрельцы наяривали деревянными ложками полбу на сале и жареном луке и подбадривали подростка короткими репликами: "После боя подкрепись!", "Сколько татей порубал?", "А недругам крепче досталось?".

Александр Иванович, Сергуля и Василий расположились на ночлег в избе княжеского приказчика. Мальчику раздобыли хорошую кружку молока и кусок свежего белого хлеба и после краткой трапезы он уже спал на широкой лавке как говорится «без задних ног». А Молога и Василий вышли на крыльцо. Мастер раскурил трубку, а стрелец короткими глотками пил квас из крынки. После такого шебутного дня и не спалось.

Пули крупнокалиберного пулемета зловещими фонтанчиками рыхлили снег подле зенитного орудия, а расчет, не замечая суматохи боя, пальнул роем снарядов. Башню танка пробило в нескольких местах, в клочья растерзав пехоту, сидевшую на броне.

Прилетевший снаряд рикошетом ударил в левую сторону башни, крепко встряхнув экипаж: Катуков больно ударился о броню, а механик-водитель, громко чертыхнувшись, поплотнее припал к щели в лобовой бронеплите, покрепче вцепился в рычаги управления и на полном ходу, громко матерясь, преодолел обсыпавшуюся воронку.

Через перископ генерал-полковник видел немецкие позиции, на которых царило оживление. Перед рвом высокая насыпь с крутыми склонами, которая по замыслу немецких инженеров должна была воспрепятствовать дальнейшему продвижению танков. Но артиллеристы молодцы, поработали хорошо, изрыли вал снарядами, как кроты; насыпь пообвалилась, осыпалась.

Наступление началось с массированного артиллерийского огня. Свистели мины, бухали гаубицы, гулко охали пушки и, смешавшись, переросли в один протяжный гул.

Прошедшая ночь была на стороне пешей разведки, - поднявшейся ветер хлестал снежной крошкой так, что невозможно было поднять голову, а мороз, столь редкий в этих местах, усилился, чем напоминал непогоду Средней полосы России.

Волнуясь, Михаил Велесов перешагнул рабочий кабинет Верховного Главнокомандующего. Иосиф Виссарионович стоял подле стола, выдвинутого на середину комнаты, на которой лежало три карты, свернутые в рулоны; четвертая карта, совсем небольшая, занимала часть стола, а ее уголки были прижаты двумя пухлыми папками.

Похоже, она поняла, что между ними встала другая женщина. Если раньше Сирена маячила где-то на горизонте прошлого, то сейчас она встала между ними в настоящем. Причем, в полный рост.

Шахтер ударил его ногой, не выпуская матрас и сумку из рук. Отступил чуть назад и ударил – как раз куда надо. И со всей силы. Рваный застонал от боли, присел, но некому было принимать у него роды.

Арсений предполагал боестолкновение с противником, но и эти спецы находились в ожидании такой встречи. Но если он еще думал, убивать или нет, то эти настроены были крайне решительно. И едва увидев Арсения, сразу же открыли огонь.

Девушка мило улыбалась и Казимиру, и Арсению, она должна была так поступить по долгу службы. С той же легкостью она могла исполнить интимную обязанность перед своим боссом, Арсений это понимал одним полушарием, а другим готов был присвоить секретарше звание "Мисс Непорочность".

Арсений смотрел по сторонам, поглаживая рукоять вложенного в кобуру пистолета. Вдруг это ловушка какая-то. Навалятся сейчас "орехи", и пойдет фарш из мясорубки. Да и менты могла устроить маски-шоу.

У Клопа с Буяном шансов не будет, их завалят первой же очередью, у Арсения же сохранится возможность юркнуть в раздевалку.

Первые ряды падали, на них налетали задние, создалась куча мала. Но ордынцы, гонимые мурзами, все наседали несмотря на то, что губили своих же соплеменников.

Бои с туменами Теребердея и Дивей-мурзы дали возможность русским пушкарям пристреляться по всему полю, включая высоты. И первым же залпом они опрокинули с десяток татарских орудий, побив пушкарей.

Внизу несла спокойные воды Москва-река. Думать ни о чем не хотелось, но в голове билась мысль – весной новая большая война. И отогнать эту мысль Михайло, как ни старался, не мог.