Из-за границы мы привозили Юле красивые вещички, но надевать их в школу не разрешали. Даже на дискотеку. Я полагала, что и на празднике стоит следовать обычному «дресс-коду», потому что дети живут в семьях с разным достатком.

Валерий Семёнович вызвал меня поговорить, и я помчалась на Тверской бульвар, где мы условились встретиться после репетиции, недоумевая, зачем я понадобилась.

Через четыре года после расставания мы с Володей решили воссоединиться, он переехал к нам, и мы вместе отвели Юлю первый раз в первый класс.

Меня удивило предложение сыграть деревенскую женщину Настю, которая потом пообтесалась в столице и даже стала учительницей. Я таких ролей в театре не играла и потому взялась за работу с интересом, предупредив режиссёра, что в деревне никогда не бывала.

Если бы не добрые слова Викланд, если бы не молодость, принимающая всё за чистую монету, если бы не наивная вера во всё хорошее, я бы тоже заболела. Но я не заболела.

С того времени, когда мне впервые предложили написать воспоминания, утекло много воды. Стала другой страна, издаётся много разных книг, но главное, теперь любой может напечатать свою и, что удивительно, находятся читатели даже для совершенной чепухи! И это тоже вдохновляет, снимает ответственность, развязывает руки.

Сажин выстрелил. Пуля попала Стелле в спину. Артем дернулся так, как будто его тело было пробито насквозь.

Подполковник осторожно осмотрел заправленную кровать. Лакированную спинку совсем недавно кто-то протер влажной тряпкой, тумбочки тоже. Возможно, Антонов сначала убрал пальчики своей любовницы, а потом уже получил ножевую рану.

В каминном зале погром, кресло сдвинуто с места, ковер на полу скомкан, журнальный столик опрокинут, хрустальная ваза вдребезги, разбито стекло в шкафу. На белом наличнике следы окровавленных пальцев. На полу несколько бурых пятен.

Вполне возможно, что именно в этой машине уходил киллер. С чердака во двор, там в нее, и в путь. На все про все три-четыре минуты. Киллеру вполне хватало времени на то, чтобы убраться отсюда.

Не так давно заживо сгорел заместитель Антонова. Преступники сожгли дом, чтобы скрыть хищение крупной суммы денег из тайника, устроенного в подвале. Глава администрации тогда пытался замять дело, чтобы не предавать огласке участие своего зама в собственном незаконном обогащении.

Ропотова провела в своей машине несколько часов без сознания. Преступник находился на заднем сиденье. С этого места он и ударил ее монтировкой.

Когда дым и пыль слегка рассеялись, я сумел разглядеть в бинокль обезглавленное тело эмира, лежащее в песочном камуфляже позади камня. А в центре камня зияло оплавленное отверстие.

Сильно выручал гранатомет. Гранатометчик первого взвода, словно рукой, точно укладывал термобарические гранаты в самую гущу наступавших бандитов, выжигая место и отсекая основные силы от тех, кто прорвался вперед.

Я успел дважды ударить левым боковым ударом. И первый, и второй удар кастетом были направлены в челюсть, и я, несмотря на стрельбу вокруг и лязганье затворов «АК-12», слышал звучный хруст костей.

Я вдел пальцы в отверстия кастета, встал в полный рост и дал короткую «отсеченную» очередь с одной руки в неприкрытую «броником» волосатую грудь ближайшего ко мне бандита.

В какой-то момент показалось, что еще совсем немного, и наступит критический перелом. Часть банды, наступавшая справа, выходила на гребень перевала и грозила разведроте рукопашным боем.

Вдруг в спину бандитам ударили бойцы спецназа погранвойск. Эта атака за счет своей неожиданности сразу принесла «Сигме» успех, но сил у «погранцов» было слишком мало.

Трясущимися руками она схватила мобильник, пробуждая экран касанием большого пальца. В почте было три непрочитанных сообщения, и, затаив дыхание, Светлана открыла одно из них. Это оказалось спам-рассылкой какой-то гребанной рекламы, и она торопливо нажала на второе.

Необъятных размеров женщина села. Вытянув вперед пухлые ноги, она с каким-то маникальным упорством продолжала ощупывать пустые глазницы. Участница Вечеринки словно пыталась убедить себя, что в результате бессмысленного размазывания мешанины из крови и варенья она вот-вот прозреет.

Стены камер были из бетона, и весь обзор ограничивался клеткой, что была в трех метрах перед ней напротив. Она шагнула к решетке, стиснув пальцами толстые прутья. Они были холодные и шершавые, как корни дерева, гниющего в болоте. Пахло сыростью, где-то над головой что-то монотонно капало.

Пальцы иерея замерли – перед глазами заскользили кадры недавнего сновидения. Небо, солнце, река… Окровавленные руки и громадный нож за поясом… И устрашающий раскат грома, от которого появляется дрожь в коленях…

Светлана это поняла на третий день, когда внезапно начала испытывать боль и нестерпимый зуд во время мочеиспускания. Влагалище воспалилось и горело, словно она голым задом села в крапиву, все трусы были в отвратительных выделениях.

Она стукнула Германа в грудь, но ответ не заставил себя ждать, и хлесткая оплеуха едва не опрокинула проститутку на пол. Светлана отшатнулась, держась рукой за пламенеющую щеку.

— Почему вы лжете на следствии? Вам оглашается другая выдержка из показаний Белахова, который показал: «Избивая, от меня требовали, чтобы я сознался в том, что сожительствовал с гражданкой Жемчужиной, и что я шпион. Я не мог оклеветать женщину, ибо это ложь, и кроме того, я импотент от рождения».

Минут через десять в комнату вошли Маленков, Хрущев и Булганин. — Товарищи, — слегка заикаясь, начал Маленков. — Берия хочет захватить власть. Он установил слежку за руководителями Партии, сосредоточил в своих руках все внутренние органы, — премьер осекся, пытаясь правильно подобрать нелегко дававшиеся ему слова, выдохнул и продолжил. — Необходимо арестовать этого авантюриста...

Через час Мозгалевский, задержав дыхание, вошел в загаженную парадную мрачной хрущевки на южной окраине Москвы. Перешагивая через героиновые шприцы, окровавленные ватки и пустые бутылки, Владимир, дойдя до третьего этажа, въехал ногой в какую-то вязкую консистенцию. Вдохнув полной грудью подъездных миазмов, Мозгалевский выматерился на Полину, Красноперова и Збарского, и спустился к машине...

Берия допил разбавленный коньяком чай, проглотил таблетку аспирина, не веря в лекарство, и поехал в Кремль, где накануне в зале заседаний Верховного Совета СССР закончил свою работу ХIХ съезд Партии, не собиравшийся до этого почти тринадцать лет.

Надо сказать, Виктор Семенович Абакумов умел растворять кровавые будни министра МГБ в дольче вита. Он являл собой полную противоположность брату Алексею Семеновичу, который служил настоятелем московского прихода. Рукоположенного родственника Абакумов видел редко, не желая лишних напоминаний о совести и неотвратимости возмездия за погубленные им души.

Открою вам государственную тайну: в СССР часть приговоренных к смерти поступала в наше распоряжение. Не надо кривить губки, дорогая Виктория, — Лев Моисеевич ностальгически вздохнул. — Это было отребье — маньяки, насильники, изменники Родины. Без них наша наука завязла бы в бумажной пыли никому не нужных диссертаций. Подопытных помещали в «стаканы» — специальные боксы...

После смерти Петра город пришел в изрядное запустение, многие дома, в том числе каменные, были брошены незаконченными, стояли без дверей и окон, а то и без крыш, народ в немалом количестве разбегался.

Так что Пушкин оказался бы на Сенатской площади, у Медного всадника не из убеждений — по благородству, требовавшему последовать за друзьями. Однако следствие в качестве смягчающего обстоятельства это могло и не учесть...

Когда в 1814 году русские войска вместе с союзниками заняли Париж, там оказался и блестящий гвардеец, совсем в ту пору юный, будущий глава Южного общества декабристов С. И. Муравьев-Апостол. Как-то, заглянув из любопытства к знаменитой парижской гадалке, он захотел узнать о своей судьбе.

Есть сведения, что в своем любимом Летнем дворце появлялся призрак императрицы Анны Иоанновны. Источник, правда, единственный — императрица Елизавета Петровна. Она рассказывала, что несколько раз видела «царицу престрашного зраку».

Так уж случилось, что земли, на которых возник Петербург, с давних времен были сущим заповедником обрядов и таинств, категорически неприемлемых для крещеного человека. В тех местах, в Вотской и Ижорской землях, язычество пустило глубокие корни

Вернемся к двойникам, предвещающим смерть. Если речь идет о коронованных особах — российская история с четырьмя подряд императрицами для Европы уникальна. В Европе вообще не найти и одного-единственного монарха, которому призрачный двойник предсказал бы смерть.

Что же такое однополярный мир? Как бы ни украшали этот термин, он в конечном итоге означает наличие одного центра власти, одного центра силы, одного центра принятия решений. Это мир одного хозяина, одного суверена, и это в конечном итоге губительно не только для всех, кто находится в рамках этой системы, но и для самого суверена, потому что разрушает его изнутри.

Вообще, на мой взгляд, любой поступок в жизни — это режиссура. Режиссер имеет возможность через детали, через поступки, через слово, через создание ситуаций, мизансцены и так далее создавать некий мир. Причем везде: в кино, в театре, в семейной жизни, в управлении большим предприятием или даже государством.

Неужели вы не понимаете, что желание нас нагнуть, унизить, ждать от нас повиновения, объявлять нам санкции — бессмысленное дело! Знаете почему? Потому что вы нас делаете только крепче.

Вымирание страны. А что такое вымирание страны, когда нет ни цунами, ни землетрясения, ни войны, ни страшной эпидемии, ни извержения вулкана. Что значит вымирание страны без всех этих страшных катаклизмов? Значит, что в стране созданы такие условия, при которых у человека вымывается воля жить. Он вымирает, потому что ему не за что держаться.

Очень много и тогда говорили, и сейчас говорят о самостоятельности Ельцина, о его независимой политике, о его мужестве. Я отчасти разделяю эту точку зрения… Нужно быть мужественным человеком, чтобы принимать радикальные решения. И нужно быть мужественным человеком, чтобы вот так уйти, передав власть добровольно и мирным путем. Этого у Ельцина не отнять. Но так ли уж была независима его политика?

Я никогда не скрывал свою точку зрения, я всегда был нерукопожатным для определенной категории людей — так случилось. Но почему в течение двадцати лет как-то пролетало мимо то, что говорил я или кто-то еще? Почему только сейчас грянул такой шквал мнений, раздражения, оскорблений, обвинений, уличений и так далее? А потому, что слишком долго эти люди были абсолютно уверены, что они пришли навсегда.

С моей супругой Еленой — это все судьба, потому что я совершенно случайно оказался в гостях, листал альбомы и увидел фотографии очень красивой женщины, девушки, которая меня просто поразила, и я сказал: “Нельзя ли с ней познакомиться?” — “Ну попробуй, но вообще-то это сложно, она такая вся из себя недосягаемая”. — “Ну я тоже не последний парень, давайте попробуем”…

Конечно, виноваты только артисты, в основном мужики. Они своих женщин доводят бог знает до чего, а потом происходят трагедии. Когда артисты пьют, дерутся, скандалят, попадают в полицию, не приходят в театр, — что только не переживают бедные женщины. Простите нас, милые дамы!

Вообще, я не люблю, когда слезы. Все, что на сцене, в театре — все можно, но в интервью плакать не нужно. Мне однажды продюсер в 1990-х годах сказал: «Я знаю, как ты плачешь, у тебя есть бальзам “Звездочка”, и ты его в глаз». Он говорил ерунду, попробуй ее в глаз, открыть потом не сможешь.

Мы выступали у папы римского шесть раз, практически свой абонемент в Ватикане был, но у меня всегда было недовольство собой, с самого детства я знал, что могу сделать лучше. И до сих пор рядом со мной находятся мои родители, которые не дают мне расслабиться. Вообще, очень важно иметь людей, которым ты веришь, кто может тебе в глаза сказать правду о твоей игре или о поступках.

Я считаю, что надо очень деликатно общаться и с детьми, и с внуками, не стоит ничего навязывать… Наша дочь Алиса выбирала сама все, что хотела делать, начиная с хореографического училища. Я был в ужасе от того, куда она идет! На эту Голгофу. Но вдруг она сказала: “Хочу попробовать драматическую дорогу”. Я обалдел, она этим не занималась, но ответила, что училась у меня.

Как вы могли ее так запустить? Ваша дочь навсегда останется инвалидом, если ей срочно не сделать операцию», — услышала Елена Воробей слова врача, которые вызвали у нее настоящий шок. Многие еще не раз упрекнут ее в том, что она плохая мать... Мало кто знает, но детство самой юмористки счастливым не назовешь.

Георгий Всеволодович оставил после себя величественные храмы во Владимире, Суздале, Нижнем Новгороде, Юрьевце, в других городах Северо-Восточной Руси. И, конечно, вечным памятником великому князю стоит Нижний Новгород...

Георгий Всеволодович погиб после того, как была уничтожена вся его семья, за исключением одной дочери, супруги Василька Романовича Волынского. Прямых потомков у него не осталось, его линия внутри разветвленного древа Рюриковичей пресеклась. В этом одна из причин того, что какого-либо особого почитания князя-мученика Георгия долго не возникало.