5. Сердце бешено колотится. Что если тот человек следит за домом, поджидая меня? Что если притаился в засаде, чтобы завершить начатое? Сможет ли констебль Краун меня защитить?

4. Нервы на пределе. Вся на взводе, я сижу на кровати, теребя покрывало и не спуская глаз со входа в номер. Каждый звук – хлопнувшая вдали дверь, вскрик ребенка, шум тележки горничной – вонзается в меня словно нож. Я подперла ручку стулом, хотя вряд ли это защитит меня от того, кто на нас напал.

3. За меня тоже все делала Джоанна, мой посредник в сношениях с внешним миром, буфер между мной и ним. Без нее я чувствую себя, как краб без панциря – голой и уязвимой. Это, конечно, смехотворно – как-никак мне сорок шесть, и я живу в богатой стране с отлаженной социальной системой, – и тем не менее, я ощущаю себя младенцем, брошенным умирать на горном склоне.

1. Мой взгляд падает обратно на альбом, на фото женщины в зеленом платье. Она сидит на садовом стуле и щурится от солнца. В волосах поблескивает седина. На лице ни следа улыбки. Читаю подпись: «Мама. Рост 5 футов 4 дюйма, 12 размер, короткая стрижка, носит крестик». На меня обрушивается чувство страшной тоски и потерянности. Как такое возможно, чтобы я не помнила лица собственной матери?!

Помни, отдавая одну жизнь во тьму, держи другую на свету, как бы тяжело это ни казалось.

Мир никогда не молчит. Он пытается что-то сказать. Правда, тональность выбрал не самую подходящую.

Теперь вы знаете, кто вы на самом деле.

Добро пожаловать на праздничный ужин. Еще раз поздравляем вас с тем, что прошли отбор. Теперь отбором займетесь вы. В течение часа вам следует решить, кто из присутствующих умрет. Если вы не примете решение, умрут все.

Некоторые секреты слишком опасны, чтобы их скрывать.

Если ты заперта в одном помещении с еще пятью людьми, бомбой и шприцем, наполненным смертельным ядом, в какой-то момент все неизбежно пойдет наперекосяк. Не важно, насколько усердно ты цепляешься за рациональность, насколько отчаянно ты пытаешься удержаться в рамках здравого смысла, в итоге ты отдашься своему основному инстинкту – выжить.

Иногда нужно поступать не так, как хочется. Если так будет лучше для того, кого любишь.

– Как вы считаете, ведьмы и впрямь существовали?

В описаниях к вакансиям на должности университетских преподавателей после «требуется доктор философии» не встречались строчки: «оккультные знания являются преимуществом».

«Только вот крутой статус за счет кладбища на собственных плечах весьма сомнителен. Просто задумайтесь об этом».

«С пожилой собакой приятно поговорить. Молодая тебя и слушать не будет — убежит по своим делам, а ты останешься со своими мыслями наедине».

«Счастье любой собаки — это понимание хозяином ее истинных потребностей».

«Спасая лис от смерти ради чужой красоты, мы стараемся донести до максимально возможного числа людей простую истину: жить хочет каждый».

«Некоторым не нужно ничего, кроме любви: трехлапый пес бегает так же быстро, как и собака с полным комплектом конечностей. Слепой пес отлично ориентируется в пространстве, и ему не нужны никакие приспособления, чтобы не натыкаться на углы и стены — он все чувствует».

«Иногда мне представляется, будто я бегу по безлюдной солнечной улице, а навстречу несутся все мои ушедшие собаки, и я чувствую счастье. Как их отпускаю? Да я и не отпускаю. Как переживаю потери? Терплю. Я смирилась с тем, что все мы уйдем, и хорошо, если про каждого из нас скажут: «они прожили долгую, счастливую жизнь и умерли в своих постелях». Правда же?».

Агрессивный: говорится о кофе, которому не хватает сбалансированности, чей вкус слишком напористый. Речь может идти о слишком крепко заваренном кофе, либо о неудачной обжарке, либо об изначально дефектных зернах.

По визуальному впечатлению: темный, черный, золотистый, янтарный, как замша, как кожа тигра. По аромату: интенсивный, приятный, чарующий, ароматный, строгий.

Подбирать метафоры, искать связи – это действие, благодаря которому кофе получает право на существование. Я составила кофелогический словарь, опираясь на лексику, с помощью которой описываю вкусовые ощущения; словарь вдохновлен описаниями, оставленными членами Académie de Caféologie после дегустаций. Я советовалась со своими друзьями из числа членов жюри, они поделились своими соображениями...

Точка конечного следования – парижский порт Port de l’Arsenal. К 2050 году на Земле будут жить 10 млрд человек. И каждый день они будут выпивать 3 млрд чашек кофе, из которых треть – спешиалти кофе. Какая интересная утопия.

Как-то осенним утром 2050 года грузовое речное судно, работающее на солнечной энергии, поднимется по Сене. На борту – изотермические ящики. В каждом из них – по тонне самых изысканных видов кофе. Груз предназначается обжарщикам региона Иль-де-Франс. На это судно ранее было сгружено содержимое контейнеров, прибывших в порт Гавра с разных концов света

Семнадцать лет жизни я отдала своей страсти и безумному увлечению – кофе. Все началось с желания дегустировать кофе так, как дегустируют и обсуждают вина. Это и есть кофелогия, которую я сначала почувствовала внутри себя, а затем стала о ней говорить. Мое желание вызвало у окружающих энтузиазм и даже страсть: я видела вокруг себя горящие глаза, чувствовала бьющиеся в унисон с моим сердца.

Магия была не оружием, и даже не безнравственным источником энергии, магия была инфекцией. Там, где она появлялась, умирали люди, опустошались земли, нарушался порядок вещей, иногда непоправимо. Ее нужно было извлечь из ран Земли.

Они смогли спасти мир, уничтожив существо высшего зла с помощью магии, но они все еще не могут защитить свои семьи от мирских опасностей. Для человечества они были Избранными, Спасителями, Героями...

Люди пытаются объяснить произошедшую катастрофу теориями заговора, вторжением инопланетян, неудавшимся правительственным экспериментом, новым оружием массового уничтожения и изменениями климата. Истерия вышла на новый виток.

То состояние, в котором ты сейчас находишься — человеческое, — мы всегда знали, что оно гораздо слабее нашего. В писании сказано: ваш род был создан из пепла и древесины, тогда как наш — из крови и огня. Не твоя вина, что боги наделили тебя недостатками.

Они монстры, и ты превращаешься в одного из них.

Каждый является для кого-то добычей. Но это не означает, что мы — зло во плоти.

Мне было предназначено бежать вместе с ветром и сражаться вместе с огнем. Мне было предначертано быть спокойной, как вода, и прохладной, как земля. Я была тьмой и светом, гармонией и хаосом.

Если бы меня могла сломить обычная физическая боль, то я бы покончила с собой уже давно. Предпочитаю выживать наперекор судьбе.

Здесь собирались любители потанцевать на костях. Когда окна дворцов счастья пламенели в ночи, подобно глазам адских гончих, и кошмарная музыка лилась из всех щелей, дикие собаки и души покойников опасливо подходили к парадным дверям, с тоской и надеждой заглядывая внутрь.

Наступил февраль – месяц смутный, изворотливый и полный компромиссов. Все, кто когда-либо отмечал День святого Валентина в угнетающем одиночестве, знают, насколько лицемерен и неприятен февраль – единственный месяц, которому сделали обрезание.

Иногда Бану посещало отчётливое ощущение, что живой ей из этой любви не выбраться. Её преследовало предчувствие неотвратимой катастрофы, каждая машина словно горела желанием её задавить, все каменные кронштейны на старинных домах целились ей в голову, маньяки в тёмных углах точили ножи.

У каждой катастрофы бывают предвестники, будь то странное поведение птиц и зверей, или внезапный отлив, или небо, приобрётшее не свойственный ему цвет. Но лишь тот, кто живёт в ожидании катастрофы, способен разглядеть эти знаки.

Раньше ей казалось, что слова – самая могущественная сила в мире, и сила эта подчинялась ей. До тех пор, пока она не встретила существо, не понимавшее никаких слов.

Он мог не замечать её присутствия, но не заметить её отсутствия он не мог.

– Если хотите, я могу довезти вас до автострады. – Нет, - ответил Ричер. - Я намерен вернуться в Райантаун; хочу взглянуть на него напоследок. Вам не нужно ехать со мной, просто довезите меня до конца дороги. Вам ни к чему ввязываться в это дело. – Как и вам. В особенности там. Они будут вас ждать. – Очень на это рассчитываю. Я ведь практически обещал им, что вернусь. А я обычно держу свое слово.

– Почему, когда кто-то говорит, что приедет через два или четыре часа, всегда получается ближе к четырем? – Болезнь Паркинсона, – сказал Коротышка. – Работа занимает максимальное количество возможного времени. – Закон, – поправила Патти. – А не болезнь. Болезнь, это когда человек начинает трястись. – А я думал, так бывает, когда прекращаешь пить.

– Вы что-нибудь слышали? – В какое время? – Пострадавший еще не пришел в себя в семь часов, – сказала Амос. – Если предположить, что его атаковало человеческое существо, а не восемнадцатиколесный грузовик, нападение произошло никак не раньше пяти утра. – В пять утра я спал, – сказал Ричер. – И ничего не слышал.

Ричер так и не понял, когда нужно нажать на кнопку мыши один раз, а когда дважды. Он видел, как это делают и так, и так. Обычно он щелкал дважды. Если есть сомнение, то… и так далее. Может быть, это не помогало, но никогда не вредило. Все равно что выстрелить кому-то в голову. Двойное попадание вреда тебе не принесет.

"Сегодня я живу, путешествую, сам основал семью, пустил корни в других местах. И все же каждое прожитое мгновение пронизано, словно эфирной субстанцией, проходящей сквозь реальность, моим прошлым, годами жизни в Огодже. Временами это полузабытое существование, подобно приступам, целиком поглощает и оглушает меня".

"Отец и мама лежали на брезентовой складной кровати под москитной сеткой и слушали, как стучат барабаны в непрерывном, слабо ощутимом, точно сердцебиение, ритме. Они были влюблены. Африка – одновременно и дикая, и такая человечная, стала их долгой брачной ночью. Весь день солнце обжигало им тела, так что они наэлектризовались до предела".

"Здесь, напротив, открывалась страна с далекими горизонтами, безбрежным небом и просторами, в которых терялся взгляд. Отец и мама ощутили свободу, которой не знали ни в одном другом месте".

"Африка, несомненно, обладала силой. Для ребенка, которым я тогда был, эта сила была всемогущей, неоспоримой. Она вызывала прилив энтузиазма".

"Огоджа дала мне ощущение совсем иной силы – открытой, реальной, от которой по телу пробегала дрожь. Она проявляла себя в каждой детали жизни и окружающей природы. В грозах, каких я прежде не видывал и о каких даже не мог помыслить, в исполосованном молниями чернильном небе, ветре, разбрасывавшем, как спички, деревья вокруг сада, срывавшем пальмовые кровли..."