Когда до нее долетел легкий приглушенный звук чего-то разбившегося, ей подумалось, что, по всей видимости, опять началась реклама и что теперь продавали бытовые страховки. Поэтому она была поражена, когда, выйдя из ванны, краем глаза уловила метнувшуюся к ней по коридору тень с занесенной для удара рукой…

– Что? Что она сказала? – не дав договорить, перебил ее Хюльдар. – Может она подробнее описать цвет его кожи? – Можно я закончу? – Щеки Фрейи запылали; ее мнение о нем снизилось еще больше. – Маргрет сказала, что этот черный человек собирается убить снова. Другую женщину. Внезапно Хюльдара перестало волновать, что о нем думала Фрейя.

В том-то и была прелесть радиопередач. Ряды чисел, скрупулезно прочитываемые бесстрастными, холодными, но в то же время невинным голосами, могли быть приказами к нападениям или убийствам. Так же, как и многим до него, Карлу мечталось расшифровать хотя бы одно такое послание.

Судмедэксперт тем временем облачился в комбинезон, а его напарник принялся со всех сторон фотографировать Элизу. Закончив с телом, он переключился на обстановку в комнате, включая стены и пол. Встав на колени, чтобы сфотографировать под кроватью, вдруг снова вскочил на ноги. – Что за черт?! – Указал вниз. – Здесь под кроватью ребенок!

Я внимательно прислушалась к музыке, звучащей в ушах, словно она могла облегчить мое одиночество, мое желание находиться в безопасности. Флоренс хотела, чтобы я освоилась. Чтобы нашла дом, как она мне объясняла. Но каким образом я должна это сделать здесь? В Даркенхолле! Одно только название…

Во многих людях преобладают плетения сердца, которые отвечают за чувства, любовь и счастье, за межличностные отношения и близость. Плетения воспоминаний, которые утолщаются с возрастом, и душевные плетения, которые увеличиваются от причиненной боли, страданий, от одиночества и скорби. Из такой смеси состоит человек.

Школа славилась тем, что исправляла каждого подростка. Усмиряла даже самый неукротимый характер. Но именно этого я и боялась. Я не хотела быть укрощенной. Я хотела быть собой.

Большинство заводов встали – поскольку работали исключительно на войну, а кому теперь были нужны самолеты и пушки, снаряды и пулеметы? Селу никто не мог предложить никаких интересных для крестьян товаров, таковых попросту не производилось. Перед рабочими и их семьями всерьез встала перспектива голодной смерти.

В 1787 году состоялось знаменитое путешествие Екатерины в Новороссию и Крым. В то же самое время, увы, и родилась очередная «черная легенда» о «потемкинских деревнях». В Гамбурге вышла даже целая книга «Потемкин Таврический», набитая небылицами от корки до корки. Утверждалось, что поселения, которые императрица видела во время плавания по Днепру, на самом деле были чистейшей бутафорией

То, что президент Ющенко учредил орден под названием Крест Мазепы, как раз нисколечко не удивляет. Гораздо удивительнее то, что в России, в старой и престижной серии «Жизнь замечательных людей» вышла биография Мазепы, принадлежащая перу российской авторессы, но написанная прямо-таки с позиций ярых «самостийников».

Ни Польша, ни Турция не смирились с Переяславской радой – и начались долгие войны меж ними и Россией, к которым позже подключились и шведы. Преемники Хмельницкого, вдобавок, начали вести собственные игры, по старой привычке лавируя меж Москвой, Варшавой, Стамбулом и Бахчисараем. Начинался Великий Бардак...

Более страшного для русских татарского удара не случалось ни до, ни после. Девлет-Гирей, кроме собственных войск, привлек в поход еще и военную силу Большой и Малой Ногайских орд, и вдобавок – черкесские отряды. Положение осложнилось тем, что главные силы московской армии находились далеко, под Ревелем (в то время вовсю бушевала русско-ливонская война).

А в 2006 году из уст некоего пана Кононенко прозвучало следующее, когда речь зашла о Древней Индии: «Один из родов, упоминаемых в эпосе „Махабхарата“, был украинским и вышел с Припяти». Прозвучало это не в пивной после десятой кружки и не в палате специфического медицинского заведения, а на научной конференции в Киеве. И пан Кононенко – академик, директор Института украиноведения.

Старший лейтенант Собакин опустил бинокль и, положив на бруствер автомат, дал три короткие прицельные очереди по дальним «волнам» атаки. И все они, как ему показалось, были удачными.

Огневой взвод погранвойск и взвод минометной поддержки спецназа ГРУ успешно работали по склону, мешая бандитам подниматься к вершине перевала. Однако, бандиты шли и шли, невзирая на потери.

Быстрее всех считал, видимо, старший сержант Шкадников, потому что первым упал бритоголовый командир группы бандитских разведчиков. Его голова раскололась от крупнокалиберной пули, словно арбуз.

И тут, как назло, в самый неподходящий, как обычно и бывает, момент, у Собакина начался такой мощный приступ головной боли, что глаза почти перестали видеть.

Виктор Алексеевич рассматривал в бинокль первые ряды бандитской колонны, и удивлялся. Согласно слухам, в бандиты подавалась не нашедшая себе месте в социуме молодежь. Но сейчас в первых рядах колонны шли широкобородые зрелые мужчины.

Военным разведчикам требуется минимальное количество времени на развертывание и подготовку к бою. Они могут вступить в бой, едва покинув борт вертолета – они обучены этому - могут стрелять одинаково и с борта вертолета, и даже с каната, по которому спускаются на землю.

Хотеть нравиться другим – совершенно естественное и вполне невинное желание, если только оно не становится всепоглощающим и не ведет человека к глупым или нескромным поступкам. Учитесь узнавать и ценить похвалу, которая заслуживает того, чтобы ее получить, и вызывайте восхищение хороших людей тем, что вы настолько же скромны, насколько и красивы.

Пожалуй, я пойду прямо сейчас, прежде чем я успела подумать об этом и испугаться.

Радости быстро идут на смену горестям, и я склонна думать, что перемены уже начались.

Любовь изгоняет страх, а благодарность способна победить гордость.

Когда вы чувствуете, что недовольны своей судьбой, вспоминайте о дарованных вам радостях и будьте благодарны.

Я посмотрел на оборотную сторону фотки. 1970 год. Желомкиной было уже тридцать лет, но выглядела она неплохо: приятные черты лица, волнистые темные волосы до плеч. Обычная женщина, по виду не скажешь, что опасная преступница.

Она не имеет никакого права прикасаться к общаковским деньгам. Она даже не имеет права расстегнуть сумку с деньгами. Её дело - содержать общак в целости и сохранности. Хранительница общака не принимает никаких финансово-управленческих решений в отношении хранящихся у нее денег.

Властные складки вокруг тонких старческих губ свидетельствовали, что эта женщина умела постоять за себя и была скора на расправу. Убийцам пришлось немало помахать ножом, пока Шахиня, обессилив, не свалилась на пол.

Преступники оттолкнули её и ворвались в квартиру. Следующие два ранения она получила в грудь. Убийца метил в сердце, но оба раза взял ниже и клинок ножа до сердца не достал, жировая ткань правой груди сработала, как буфер. Последний удар пришелся в шею.

В половине четвертого к подъезду подъехала «пятерка» вишневого цвета. Адвокат Машковцов остался за рулем, а двое его пассажиров, парни лет двадцати пяти, вошли в дом. Вернулись назад минут через десять, у одного в руках была большая спортивная сумка. Убитых трое: любопытная старушка, Шахиня и её племянник. Денег в квартире нет. Обрез налетчики оставили на месте преступления.

- У нас ЧП? - Три трупа на улице Герцена. Собирайся, съездим, посмотрим, что к чему. Если это бытовуха, то вернемся назад, а вот если началась новая война…

Пока начальник службы охраны наливал, Вячеслав подошел к окну. Олимпийская деревня опустела. Спортсменов уже торжественно встретили в Москве. Оба рейса. Наверняка в Кремле прием устроят.

Получив технику оружие и средства связи, Богданов вернулся в отель, а уже вечером из города по трассе Мюнхен – Зальцбург одна за другой вышли три машины. В первых двух - боевая группа «Дон» с переданными офицерами службы безопасности, в последней, офицеры «Штази» во главе с майором Зиверсом.

Боевики, конечно, могут захватить частный дом, когда в нем никого не будет. Или с заложниками. Обстрелять самолет. Но вот уйти им из Лимберга уже не удастся.

- Главарь террористов, как и обещал, вышел на связь в 10 часов. Он сообщил об одиннадцати захваченных израильтянах. Хотя сбежавший из дома некий Тувье Соколовски, судья по тяжелой атлетике, рассказал о гибели двух спортсменов, вступивших в схватку с боевиками.

- Боевики не идиоты, Карл, - ответил Богданов. – Они уже внимательно отслеживают обстановку у здания проживания израильской делегации и сразу срисуют твоих и моих парней.

- Ни намека на принадлежность к Организации освобождения Палестины. Вот такие дела, Слава. Можешь сообщить своему куратору о бездарной работе майора «Штази» Зиверса, хотя уже наверняка сообщил кто-то другой.

Если Мартын – ментовской агент, он мог пообещать Лесе отпущение грехов. Ну, а чем он еще мог ее купить?.. Вряд ли Мартын похож на идиота, но Ялик, похоже, готов был использовать любую возможность, чтобы спровоцировать его на ошибку.

Дверь открылась, и комната наполнилась хрустальным сиянием порочной чистоты. Леся стояла перед ним с распущенными волосами, в длинном прозрачном халате на голое тело, запах желания, смешанный с ароматом французских духов, глубоко проник в его сознание.

Он выходил в крайнюю точку на одной линии с противником, чтобы не оказаться в клещах. И как только добился своего, резко свернул вправо. Губастенький разгадал маневр, принял стойку, собираясь встретить его мощным ударом.

Удар оказался еще и мощным, слышно было, как что-то хрустнуло в грудной клетке. Щекастый упал, попробовал подняться, но у него остановилось дыхание, он в ужасе вытаращился на Мартына.

Он стоял к ней боком, нижнюю часть тела скрывала спинка дивана, а верхняя была обнажена. Мощная шея, на сильных рука бугрились трицепсы, напряжены были и мышцы спины. Он поступательно двигал бедрами, ногами упираясь в пол, его голая задница мелькала перед глазами.

Мазай только схватился за штангу, когда тяжелый баскетбольный мяч с силой ударил его в голову. Мазай надавил на штангу, но слабо и не в том направлении. Эффект внезапности не сработал, и атакованный Альберт легко выровнял ситуацию, толкнув штангу на Клеща.

Смерть приходит под утро. Если с ней не договориться, разумеется.

Страх невидим, именно поэтому его сложно преодолеть.

Бойся пламени — оно твой спутник, а сожженные кости — лишь память о прошлом, которое погребено в рыхлой земле.

Для нее этот город, окутанный туманом, казался до боли знакомым, угнетающим и мрачным. Он был таким же, как ее приют: старым и угрюмым, в нем витала магия. Ее вязкие нити тянулись вдоль улиц. Черные, скользкие, с редкими голубыми прожилками.

От него пахло крепким кофе, привычным мужским одеколоном с легким хвойным шлейфом и прошлым, которое медленно ускользало из рук.

Близкие люди есть у всех. Живые или мертвые, но они есть.

Охранник тем временем подскочил к врачу со сломанным носом, помог тому сесть. Врач потрогал нос, потом прощупал двумя руками затылок, которым ударился об асфальт, нащупал на затылке рассечение кожи, посмотрел на свои окровавленные пальцы, застонал, и только после этого, видимо, вспомнил о портфеле.

Смысл в разведении часовых по разным местам подполковник Россомахов увидел сразу. Если кто-то выстрелит в первого, второй не будет дожидаться пули в свое тело, и даст в стреляющего очередь. При повышенном внимании вполне реально успеть дать очередь раньше, чем стреляющий повернется для второго выстрела.