Если у тебя длительное время что-то забирали, то потом это обязательно воздастся. Я верю в это правило. Оно всегда срабатывает.

Бывают случаи, когда просто не можешь понять другого человека. Его мотивы, его поступки, крепость его моральных принципов, ежели таковые вообще наличествуют в сердцах некоторых людей.

Неужели человек создается для того, чтобы спать и есть, а работает для того, чтобы было на что есть и покупать себе всякое тряпье и холодильники с телевизорами? И еще для того, чтобы все время тюкать своих несчастных детей? Отрываться на них за то, что у самих жизнь такая нудная?

Излишки фантазии переходят в бред.

Искать недостатки у тех, кто нас любит, —труд жестокий и напрасный.

Попадешь под горячую руку — улетишь под горячую ногу!

Дурдом на выезде, психи на природе!

Правильно делаешь, что хихикаешь. С твоими зубами не смеются!

Опасности звездных линий неисчислимы, и смерть бродит по пятам за каждым космонавтом. Для вольных торговцев это был как бы добавочный член экипажа.

...все мы не хотим верить в свою неудачу, хотим надеяться, что ещё сумеем отыграться

...правильно говорят: чем человек к дерьму ближе, тем у него душа чище.

У нас есть все, чтобы быть счастливыми, но мы несчастны.

Трудно сказать, в какой именно момент рождается дружба. Когда по капле наливаешь воду в сосуд, бывает какая-то одна, последняя капля, от которой он вдруг переполняется, и влага переливается через край, так и здесь в ряде добрых поступков какой-то один вдруг переполняет сердце.

Часы!
Это они отравляют и губят жизнь, вытряхивают человека из тёплой постели, загоняют в школу, а потом и в могилу!

время – только оно все расставляет по местам, только оно лечит и учит…

…он запутался в своем чувстве, как в паутине, не знал, что сделать, чтобы Марина не ускользала, не отвергала его. Если честно, то с ним ей было намного проще и легче, чем с Ромашиным. Хохол чувствовал Марину кожей, предугадывал каждый шаг, жест, взгляд. Он любил ее просто за то, что она есть в его жизни, сам говорил – единственное светлое воспоминание…

Есть же люди, которым проще отдаться, чем объяснить, почему не хочешь!

Собаки ненавидят лис. Нацисты ненавидят евреев. Для ненависти не нужны причины. Ты существуешь - и это уже причина тебя ненавидеть.

— Американский подход: убежать от проблем и начать новую жизнь на новом месте,…

— Дурацкая это идея, продолжать образование, если все, что ты хочешь, это получить бумажку о сдаче экзамена!

Вы как двое сумасшедших, которые рвутся быть вместе, но не способны понять один другого…

Линия фронта пролегает там, где сходятся религия и марксизм.

Быть может, то, что мы совершим завтра, навсегда решит нашу участь, быть может, вчера мы произнесли слово, которое будет иметь роковые последствия.

Он не любил громких слов. Даже в своей любви к своей дочери. Трагедия заключалась в том, что никто этого не понимал. Никто из тех, кто был рядом. Все его бросили, потому что им не хватило ума замолчать и услышать его.

Она была как вода, вытекшая сквозь пальцы. Красивая, яркая, странная, непредсказуемая — в ней было все, чего не было в нем.

Женщины, защищаясь, всегда переходят в наступление. А их наступление часто кончается внезапной и необъяснимой сдачей.

— Нет ничего более обманчивого, — сказал Дарси, — чем показная скромность. Под ней часто скрывается равнодушие к посторонним мнениям, а иногда и замаскированная похвальба .

Против зануды, как против лома, единоборства не работают.

Я, как лапша быстрого приготовления, всегда готова.

Упрямый баран прошибет лбом больше ворот, чем умный, но неуверенный.

Где у тебя кнопка паузы? Нажми ее и держи обеими руками!..

Стреляного воробья дихлофосом не траванешь.

Влюбленные бесстрашны и отважны.Они, как птицы, пролетают самый яростный огонь,не опалив крыльев. Но, едва любовь умирает,силы оставляют птицу, и она сгорает.

Ой, мамочка моя бабуся,опять мой язык заводит меня за темные леса,за высокие горы, куда и Сусанин польских коммерсантов не водил! Плакала моя магспирантура луковыми слезамина чистом спирту!

Кэндзи впадал в панику и бил меня, когда я начинала плакать. И ничего не имел против смеха – независимо от того, безумный он или обыкновенный, нормальный.

...темная сила, столь долго властвующая над вами, перешла туда, откуда нет возврата. Страх не будет больше есть с вами из одной плошки, пить из одной чашки, не ляжет с вами спать на одной циновке.

Сплетни – потакание своим прихотям.

– Оскорбление – не повод для того, чтобы убивать человека.
– Такое – повод.
– Не повод, – стояла на своем Наталья Михайловна, проклиная тот момент, когда в стране отменили цензуру и абсолютную власть коммунистической партии.

Когда жизнь испытывает тебя на прочность разными горестями, это объяснимо. Чем больше человек страдает, тем больше он ценит завоеванное, отвоеванное и так далее. Но подлинное испытание – это испытание благополучием. Когда человек благополучен, в нем развивается тупость, и он умудряется обидеться на жизнь за то, что та недодала ему какой-то паршивой малости.

– Я разрешаю тебе спрашивать меня обо всем, что захочешь, – мать выдала дочери карт-бланш. – Если интересно, конечно.
– Мне интересно, – выдавила из себя девочка, а Аурика в это мгновение буквально впилась в дочь глазами, пытаясь понять: искренне та говорит или нет. – Но просто ты никогда не дослушиваешь до конца.
– Я-а-а?! – опешила женщина, но тут же справилась с нахлынувшими эмоциями и поменяла интонацию: – Я не замечала.
– И сразу кричишь, когда с первого раза тебе что-то непонятно.
– Мне просто не нравится ощущать себя дурой, – Аурика была сегодня не похожа сама на себя.
– Мне тоже не нравится. Но ведь ты меня еще и обзываешь.
– Я-а-а?
– Ты.

– вы хотите детей?
– Не знаю, – честно ответил Коротич, еще вчера не предполагавший такого поворота. Но его корабль был в руках многоопытного капитана, уже объявившего пассажирам о приближении Земли.
– Никаких «не знаю»! Пообещайте при случае дюжину, сопроводив это словами о том, что все они, как две капли воды, будут похожи на свою мать. Вот здесь смело пускайте слюни изо всех сил. Женщинам это нравится. Все остальное они дорисуют сами, сами поверят и сами предложат вам руку и сердце.

– Ты будешь… будешь мстить?
– Месть – это не то понятие, которое мне близко. Оно примитивное и детское. Я не верю в месть. Я верю в чувство равновесия. Любое действие должно иметь последствия. Поэтому я не могу позволить, чтобы тот, кто отобрал у меня кусок моей души, так и не узнал об этом.

– Хочешь помощи – так попроси, не обламывайся, не упадет корона в грязь.

Ваша религия строга и непреклонна, наша — полна нежности и живого участия к людям. Обычно думают, что католицизм более суров, чем протестантизм, и это, пожалуй, верно по отношению к странам, где боролись между собою эти религии; но в Италии мы не ведали религиозных распрей, тогда как в Англии их было немало; потому-то католицизм в Италии носит печать мягкости и снисходительности, меж тем Реформации пришлось вооружиться самыми суровыми принципами в области веры и морали, чтобы уничтожить католицизм в Англии.

В нашей стране, разумеется, нет такой свободы, как вы понимаете ее в Англии, но зато в обществе у нас наслаждаются полной независимостью.

...чем больше любишь, тем меньше веришь, что внушаешь к себе подобное же чувство, и с радостью хватаешься за любой предлог, чтобы заставить дорогого человека остаться подле тебя.

Любви вообще не существует в том смысле, какой ты вкладываешь в это понятие. Такую любовь можно встретить лишь в дешевых кинофильмах да в книжках. Любовь — это товарищеские отношения, общие интересы, друзья. Говоря «любовь», люди часто имеют в виду прежде всего секс, но позволь заметить тебе, моя юная леди, такая любовь, если даже она и существует, очень быстро затухает после свадьбы или когда девушка узнает, что это такое на самом деле.

Среди многих непонятных аномалий науки о человеческом разуме нет другой столь жгуче волнующей, чем факт, насколько мне известно, не привлекший внимания ни одной школы и заключающийся в том, что, пытаясь воскресить в памяти нечто давно забытое, мы часто словно бы уже готовы вот-вот вспомнить, но в конце концов так ничего и не вспоминаем.

– Государства, они ведь как дети: хватают опасные игрушки и начинают развлекаться, совершенно не думая о последствиях.

— Каждый должен хранить верность только своей стае, даже если остался один.