Не знаю почему, капитан Малой, но всякий раз, когда ты говоришь: «Понятно», я начинаю нервничать.

Человеку кажется, что для счастья ему нужен большой оранжевый апельсин. А ему упорно дают красное круглое яблоко. И вот год за годом он заморачивается этим большим оранжевым апельсинов. Портит себе кровь, ноет, тоскует. И никогда не скажет себе: зачем мне сдался этот апельсин? Почему бы мне не радоваться тому, что есть? Все равно, если мне начнут давать сплошные оранжевые апельсины, я захочу красное круглое яблоко и буду ныть и тосковать по тому, на что сейчас смотреть не могу. Потому что такая уж я зараза.

Самое страшное, что может произойти со всяким человеком, - это если его желания начнут сбываться. Если все пойдет по его собственной воле, а не по воле света о нем.

Такого постоянства алчет всякий, пусть он и утверждает обратное.

...иногда ты должен отдать свою жизнь, чтобы спасти ее.

Слово не воробей — догони и добей!

Щенок, даже самый отважный, всегда должен знать, на какую собаку тявкать можно, а где лучше взять смысловую паузу

Родной, я болтаю, но не пробалтываюсь! Когда-нибудь ты поймёшь разницу!

Не подозревая, что стал героем статьи, Багров уже трижды приносил Ирке чай. В первый раз она сказала, что чай горячий, во второй — что холодный, а в третий раз заявила, что вообще-то хотела кофе. Тогда Багров рассердился, и чай в чашке обратился в пар.

— Фу! Разве это мужчина? — Ирка за крылышко выудила провалившуюся между клавишами муху. — Когда ты в последний раз капризонил, я приносила тебе чай целых восемь раз! И даже смогла удержать в тайне, что последние семь раз набирала чайник из лужи.

— Предположим, что я тебя умнее. Но если я вслух скажу, что я тебя умнее, то буду тебя глупее. Причем ощутимо глупее. Понял?

— Неа.

— Ну так абсолютно во всем! Если какой-то человек выше другого духом, но подумает на секунду, что выше его духом (только подумает! до слов даже не дойдет!), то станет ниже его духом. И жизнь ему быстро докажет, что так оно и есть.

Трудолюбив тот, у кого не бывает лишнего времени.

Странная штука, грустный пень! Чужие обязанности все почему-то с первого раза запоминают, а свои редко когда с десятого.

Человек постоянно составляет список тех, на кого можно орать. Это золотой запас его психологического здоровья. И почему-то во главе этого списка всегда те, кто его любит.

— Вина — это такое жестокое слово, — в голосе звенела искренность. — Нам нет нужды говорить о вине. Жизнь для этого слишком коротка. Дело сделано, какой бы ни была причина, и теперь за содеянное нужно заплатить справедливую цену.

Глядя на наставленный на меня пистолет, я почувствовал, как страх входит в чертоги моего сознания, но не отдал ему ключи от всех комнат.

-Ау, гараж! Здесь нельзя разводить костры! - радостно крикнула Ирка.                                                                                                                                                                                    -Костры нельзя - пожары можно,  - проворчал Антигон и стеснительно попросил: - Пните меня, бывшая хозяйка!

Однажды я проявила мелкую жадность, стала сложно комбинировать, хитрить, мудрить, шастать по Инету, и судьба столкнула меня с жадным и нервным таксистом, который устроил бабью истерику и содрал полторы цены за перепутанные при вызове номера соседних корпусов. И мне подумалось, что если есть на свете жмот (в данном случае Я), то судьба будет вечно сталкивать его исключительно с подобными ему жмотами и вся жизнь будет устлана только жмотами, пока он не осознает тупиковости выбранного пути. Хорошим людям попадаются исключительно хорошие люди, гадам — исключительно гады, а сволочам — сволочи.

Прошлого не существует. Потому что если прошлое существует, то Лигул до сих пор светлый страж, а гнилое яблоко до сих пор свежее.

На нашей улице живет тетя Зина. У нее кошка и две собаки. А еще она кормит всех кошек и собак во дворе. Так вот: она их терпеть не может. Называет прохиндеями, желает им сдохнуть и дерется с ними пустой кастрюлей, когда те ставят грязные лапы ей на одежду. Мне кажется, это и есть образ настоящей любви: дойти по полного разочарования в чем-либо, но все равно продолжать любить и жалеть.

Сегодня у меня мерзопакостное настроение. Никого не хочу видеть и слышать, ни с кем не хочу общаться! Написала об этом в твиттере, вконтакте, в ЖЖ, выложилась на фейсбуке и теперь проверяю, напишут мне какие-нибудь комментарии или нет.

Через несколько месяцев после возвращения Мелькиадеса в нем стали замечаться признаки одряхления, оно развивалось так быстро и необратимо, что очень скоро цыган превратился в одного из тех никому не нужных дедов, которые бродят как тени по комнатам, волоча ноги и громко рассуждая о лучших временах; никто этими стариками не занимается, о них даже не вспоминают, пока не найдут однажды утром мертвыми в постели.

Время в своем движении тоже сталкивается с препятствиями и терпит аварии, а потому кусок времени может отколоться и навечно застрять в какой-нибудь комнате.

...кнут не знает отдыха от рассвета до заката, весь день.

Пару раз в неделю Меф бегал "психоделический галоп с элементами паркура" ( с Даф). Точного расстояния он не знал, но подозревал, что километров пять-шесть. Бежал вдоль улиц, и плевать на смог - парки с ровными дорожками были ему скучны. Перемахивал заборы, заскакивал за строительные вагончики, забирался на пожарные лестницы, кувыркался между припаркованными машинами, запрыгивал в кузов притормозившего грузовика и покидал его на следущем перекрестке. Пару раз за ним гнались вопящие личности с монтировками и лопатами. Собаки раздирали штаны. Но это уже частности.

В зазоре между "хочу" и "могу", "хочу" и "надо" - в этой зловоннейшей из дыр таятся миллионы копошащихся комиссионеров.

Ирка приехала в Белгород на другой день вечером и еще в окно вагона увидела встречавших ее Мефодия и Багрова. Друг друга они не замечали в упор, даже стояли спинами. Мефодий вертел в пальцах сорванный здесь же на клумбе цветок, а Багров - голубя. Ирка понадеялась, что живого. С некромага станется.

Достать поразившее его копье было невозможно. Это только ускорило бы смерть. Меф чувствовал, что оно пробило его насквозь и, на добрых три пальца выходя из спины, торчит сейчас в земле. Но именно чувствовал, а не видел, потому что и копье, и рана были незримы.

— Мы посягаем на саму историю. На ее легенды. Каждый наш шаг может изменить важнейшие исторические факты, внести сумятицу в религиозные доктрины. Неизвестно, какого джинна мы выпустим из бутылки.

"Каждый наш поступок, каждое слово, даже движение имеют деятельную силу. Они никогда не отменяются. Прощаются, невероятным образом оказываются к добру, если просить об этом, но не изглаживаются из бытия как однажды совершенные."

Полежу в могилке — послушаю мобилку

На заразу и зараза лезет!

Я не ворчу! Я скриплю, качаю права и негодую.

Умный человек определяет место для каждого из своих желаний, затем исполняет их по порядку. Ваша жадность часто нарушает этот порядок и заставляет преследовать одновременно такое множество целей, что в погоне за пустяками мы упускаем главное.

— Угу! — сказала Бэтла. — Представляю, как будет злорадствовать Веня Вий! «Тренировки валькирий с Викторам Шиповым закончились небольшой потасовкой. Три валькирии зарублены, Виктор Шилов поднят па копья. Лигул выражает валькириям свое восхищение в связи с резко повысившимся уровнем их мастерства!»

Все человеческие неудачи в конечном счете упираются в недостаток воли и веры.

Каждый человек похож на улитку в ракушке. Заперся в своем домике и ждет, пока на него кто-то дохнет, чтобы он вылез. А никто не дышит – все в своих норках сидят и того же ждут.

...оптимальный для меня вариант — провести завтрашний день точно так же, как любой нерабочий день, разве что проявлять во всем большую осторожность.
— С другой стороны, — указала бабушка Ровена, — именно осторожность может привести его к смерти.

Почему бы тебе не пойти опять работать?
Короткая пауза.
— Во-первых, сейчас рецессия, и людей увольняют, а не набирают. Во-вторых, я унылая домохозяйка. В-третьих, я живу не в пригороде Лондона, а в мрачных дебрях Вустершира, и возможностей для работы здесь намного меньше. В-четвертых, я не работала с тех пор, как родился Джейсон.
— Ну значит, твой отпуск по уходу за ребенком немного затянулся. На тринадцать лет.

Есть вещи, над которыми не шутят.

человек ни с кем не способен ужиться, даже с самим собой.

Как говорится, дерево на новом месте умирает, а человек оживает.

Страдание фигней как главный элемент гуманитарного досуга.

— А книга?
— Сгорела, — без сожаления сказала Улита. — Ах да! Был еще один пожар. Непонятно с какого бодуна и чему там было гореть! Подвал, все сырое, вода чавкает! В общем, там сейчас Корнелий. Дает пожарникам советы, как им пользоваться шлангами. Надеюсь, они его пристукнут. Хотя вряд ли, он живучий.

Все главные гадости в мире делаются с умным и честным выражением лица. Опора мрака — «хорошие» люди. О чем беспокоится плохой человек? Тихо украсть, хорошо спрятать и сидеть с милой улыбкой, чтобы никто ничего не пронюхал. О чем думает «хороший» человек? Всех заесть, всех построить, за всех все решить и перекроить мир по своему стандарту, при этом не изменившись самому. Свет, защити нас от хороших, а с плохими мы и сами управимся!

Пернач Гарна
Ударное оружие. На дубовое древко со следами драконьих зубов насажены бронзовые перья-пластины. Наделен способностью нейтрализовать магические свойства любого оружия и выбивать артефактные мечи, даже те, которые считаются непобедимыми.
В бою обладает большой запальчивостью. Плохо отличает своих от чужих, вследствие чего опасно использовать пернач в групповом бою. Не защищает от иллюзорного, призрачного оружия и штопорных маголодий.

Любопытный момент. Если мне сразу нравится какая-то книга, потом резко оказывается, что это дрянь. И с людьми то же самое. Стараюсь выжидать со внутренней оценкой, но не получается.

Матвей вчера сказал: «Женщина всегда права. Поэтому спорящих женщин лучше столкнуть между собой, чтобы правы оказались обе». Это после того, как мы весь вечер слушали, как Гелата ссорится с Ильгой.
И еще на ту же тему: «Женщины могли бы править миром, если хотя бы две из них сумели о чем-то договориться между собой!» (с) Матвей.

Мне сложно выразить, что такое мысль Шмелева или мысль Куприна, но я ощущаю, что вот она — цельная, монолитная, слившаяся с личностью автора. Глыбообразность Толстого, веселое уныние Чехова, горение Достоевского или щебечущие кружева Тургенева. Всякий писатель (художник, композитор) — человек одной мысли. Она доминантой проходит через все творчество, через все поступки, через личность. Именно откликаясь на нее, мы любим одних и равнодушны к другим.
А вообще к книгам я принюхиваюсь, как кошка к новой еде. Долго, недоверчиво. Отхожу, подхожу, снова отхожу. И только убедившись, что это то, что нужно, начинаю жадно, быстро и неразборчиво заглатывать! Жаль, что Матвей не книга. Я могла бы его читать!!!

Итак, где мы терпим нападение от врагов, там, без сомнения, и сами сильно с ними боремся; а кто этой брани не чувствует, тот оказывается в дружбе со врагами.