Человек чаще всего ощущает счастье постфактум. Может, мне когда-нибудь и глоток воды будет казаться счастьем, и досадно будет, что я так глупо, так впустую тратил жизнь.

Кто кладет все яйца в одну корзину, случись что, получает яичницу не по карману.

Поначалу всегда так: от шока все теряют дар речи. А потом начинаются вопли.

Всякое добро, всякий свет подаются только извне, в нас же самих их нет. Это видно хотя бы по тому, что в редкие минуты мы возвышаемся, просветляемся, ощущаем себя способными на что-то великое, а иногда даже и творим его. А потом и сами не можем дорасти до собственного уровня. Удивляемся: откуда в нас это происходило? Писатели и художники называют это "проблески". Но проблески чего, как не света, существующего извне?

Если человек на простой вопрос начинает отвечать длинно, значит, он или путается, или врет. Например, если женщина на вопрос, любит ли она детей, начинает задвигать какую-либо путаную теорию, то что-то тут не так. Та, которая любит, ответит либо "да", либо "терпеть не могу". Единственная известная мне старушка, действительно любившая уличных кошек, скрежетала зубами, когда видела еще одну кошку. Она кормила их двадцать две штуки, и тихо ненавидела.

"Если будем искать покоя, то он будет убегать от нас, если же будем убегать от покоя, то он погонится за нами."

"Надо целенаправленно и ежедневно делать то, чего боишься. Тогда дело, которого ты боишься, само себя испугается."

Если не можешь превратить шныра в союзника, преврати его в труп

Цель преследовалась по военным меркам благая — научить подчиняться не рассуждая.

– Неужели ты не понимаешь? Даже когда все закончится, мы так и не узнаем, почему все происходило так, а не иначе!

Скандал, если он достаточно скандален, может погубить любое лицо, как бы высоко оно ни стояло.

Девушки были хорошо обучены матерью, как и когда наивно вскидывать глаза, вежливо отвечать на вопросы, небрежно обмахиваться веером и, грациозно изогнувшись, подбирать шелковые трены юбок. Без сомнения, в течение двух сезонов даже самая младшая из них найдет себе жениха, что совершенно необходимо, ибо высший свет дает юным леди лишь два сезона и в случае неудачи сбрасывает их со счетов.

Ты самый страшный человек, какого я только видела в жизни, ты страшнее лесного разбойника, потому что каждый из них помнит о родных своих и жалеет их. Если человек грабит при большой дороге, он грабит для жены своей и детей своих, ты же забил жену до полусмерти, а теперь готов убить ее… ради кого? Ради польской блудницы? Ради бесстыдной шлюхи?

…семья — краеугольный камень государства. Преданность, преемственность поколений — вот в чем суть цивилизации. Именно это и отличает нас от дикарей.

"Как только человека перестает радовать живое, он становится мертвым."

Учительская интонация – жуткая вещь. Это когда человек год за годом повторяет, что параллельные прямые не пересекаются, и потом ту же непререкаемость переносит на все остальное в жизни, никакое отношение к прямым не имеющее

Зачем нужен ум, будь он неладен, если он даже сам себя поднять не может, а лишь топчется на месте, сортируя по кучкам ненужные впечатления?

Порой мне кажется, что человек изначально был задуман как садовник. Искажения начались позднее. Но и сейчас, стоит человеку перестать притворяться еще кем-то: инженером, солдатом, поэтом, он моментально становится садовником

– Может, мышцы у меня и разжижаются в пюре, зато голова прочна, как камень.

"-Если мы не разбежимся - разбежится этот дом! По кирпичикам! - предупредила Улита."

Знаете, человека надо жалеть и никогда не взваливать на него непосильную нравственную ношу…

Подобно большинству талантливых ученых и очень немногим бесталанным, он никогда не скрывал, что чем-либо озадачен.

— Но если ваш народ не был примитивным — кстати, уж вас-то никак не назовешь дикарем, — откуда белые это взяли?
— Обыкновенная глупость плюс предубеждение и предвзятость. Проще всего сказать о человеке, который не умеет считать, писать и чисто говорить по-английски, что он ограниченный.

...типичные туристы — пожилые люди, привлеченные миром, который в дни их молодости был символом недосягаемого.

У вас что в черепе, мозги или одни дырки для волос?

Обожаю американские инструкции! Если продают, положим, волшебную палочку, то обязательно нарисуют на ней значок, что несъедобно и в ухо совать тоже нельзя. А то вдруг какой-нибудь умник в ухо засунет, а потом в суд подаст, что не предупредили

Никто больше не может быть просто самим собой.

В эту самую минуту все его восторженные представления об ЭКСПО-58 ушли в небытие.
Огромный сияющий мир, мир-праздник лежал в руинах…

Брак такое дело — перемелет все, как мельничные жернова.

— Достоевского знаете? Многие просто помешаны на Достоевском.
— А как вам Толстой?
— Боюсь, что в литературе я — абсолютный провинциал. Люблю Диккенса, Вудхауса — я на нем отдыхаю душой. Простите, но к чему весь этот разговор? Вы все время расспрашиваете меня то про русских композиторов, то про русских писателей…
— Мы просто составляем картинку.

Если бы Ул был Алисой в Стране чудес, он чертил бы стрелки, даже падая в кроличью нору!

Странная вещь дневник, больше запись пережитого, нежели хроника дней. Свидетельство психического измерения времени. Мимолетное мгновение надежды, радости или страха способно выпустить на свободу поток слов; целой книги может не хватить, чтобы описать все то, что испытывает человек в единый миг изумления. Но случаются недели или месяцы, не отмеченные никакими важными событиями, мертвое время, которое умещается в несколько скучных строк. А затем идут самые значимые страницы, такие, где правит молчание; главы, которые никогда не будут написаны, потому что пропадает желание писать — а то и само желание жить.

Никогда не верь, что мужчина способен владеть собой. В них сидит зверь; и чем больше они отрицают это и притворяются добродетельными, тем меньше им можно доверять. Излюбленный прием подобных лицемерных мужчин — проявлять свою фальшивейшую сущность только по отношению к женщинам, которых потом могут растоптать.

Ведьмари делают свою работу строго по учебнику. Все продумано до малейшей детали.

"Условие мудрости - нравственная чистота. Последствие ее - душевный мир."

Если он задержится на Авроре, то возвращение на Землю будет сопряжено с бытовым шоком… особенно из-за Личной. Он надеялся, что привыкать заново ему долго не придется, но он также надеялся, что земляне, заселяя новые миры, не сделают фетиша из коммунальной Личной.

Житейская педальгогика – это когда выведенная из себя родительница гонится за сыном с криком: «Твою мать!»

– Я мечтаю о покрытых снегом горах, – тихо промолвила она, – о бескрайних пустынях и непроходимых джунглях, об обширных лесах на севере Америки, куда, как говорят, не ступала нога белого человека. – Она перевела взгляд на меня, и лицо ее слегка смягчилось. – Подумай об этом. Нет такого места, куда бы мы не могли отправиться. И если Дети Тысячелетий действительно существуют, то, быть может, они обитают именно там. Вдали от суетного мира людей.

Мы знаем, что внутреннее его положение нестабильно и взрывоопасно: это касается взаимоотношений между греческим большинством и турецким меньшинством. Так было не всегда, и сейчас так не везде.

Пусть века снесли его кровлю — ведь здесь так ярко, так жарко светит солнце! Зато все остальное осталось на месте — все, что окружало его в жизни, и плиты пола хранят еще следы его существования.

Тогда я была еще молода, но у меня было чувство, что меня перевели на запасный путь.

"Свет дает все постепенно. Просишь яблоню - получаешь семечко. Прорастишь - вот она, твоя яблоня, благодарная твоим рукам и связанная с тобой на веки. Не прорастишь - тогда и взрослое дерево загубил бы, получи его сразу."

"-Хрю-хрю, милый, я скелетик твоего поросеночка!.. - услышал он Иркин голос.

У меня перегрев! Гиела, которая ищет закладки, – это полный финиш!

– Встречаться с накрашенной девушкой – унижение для мужчины!
– П-п-пчему это? – удивленно вычихнул Макс.
– Потому что это предполагает неспособность мужчины разглядеть женщину без всей этой сбруи!

— Дети не ходят в школу, — говорил он. — Они уходят воевать в горы. Я не могу преподавать арифметику камням.

Его болтовня дребезжала на виражах и тормозила.

Она хороша никогда не была, но об этом не думает. Она личность задумчивая и не думает ни о чем таком.

Видите ли, милосердие и страх, добро и жестокость не распределены между разными людьми, а соседствуют в каждом человеке. И всякое чувство не бесконечно…

Да, это наше семейное — к старости мы глохнем.