Большая беда всякого человека, что каждый втайне считает себя совершеннее других. Если же даже и видит, что косвенные факты на это не указывают, вся равно гордыня заставляет его считать себя чем-то более уникальным. То есть пусть я косоглазый и память плохая, но зато я самый косоглазый и память самая плохая!

Помни, что цены нет тому времени, которое ты имеешь в руках своих, и что, если попусту потратишь его, придет час, когда взыщешь его и не обрящешь. Почитай потерянным тот день, в который хотя и делал добрые дела, но не преодолевал своих худых склонностей и пожеланий.

Число плетей определяется в соответствии с природой проступка. Двадцать пять считаются простым «поглаживанием». Их назначают, например, когда в хлопке попадается сухой лист либо кусок коробочки или когда на поле сломана одна ветка. Пятьдесят – обычное наказание за все провинности следующей степени тяжести. Сотня плетей именуется суровым наказанием: к нему приговаривают за серьезный проступок – праздное стояние в поле. От полутора до двух сотен назначают тому, кто ссорится со своими соседями по хижине, а пять сотен (помимо травли собаками) неизменно становятся уделом бедного беглеца, обрекая его на целые недели боли и мук.

...мы часто не желаем именно того, в чем так нуждаемся.

Ох, уж эти художники – их обостренное себялюбие, их неуравновешенность и незащищенность, – им всем нужна опека, нужна твердая рука, которая бы направляла.

Есть легенда, что за человеком, достойным света, однажды прилетает ладья света. Не за каждым конечно, но может прилететь. Раз в сто лет или раз в тысячу, но это происходит.

1. Саможаление опаснее рака. Ты убиваешь его в одном месте, оно прорастает в другом. Убей в себе саможаление, и ты каждый день сможешь становиться королем какой-нибудь страны.
2. Ложь, что человек сложен. На самом деле он очень прост и равен обычно одной доминантной мысли. Мысль эта управляет большинством его решений и принципом их принятия.
3. Для человека опаснее всего быть во всем правым.

"Стражники, как гаишники, денег не разменивают и сдачи не дают."

Ладно, лежи в гробике, сопи в две дырочки и не выступай!

Тяжело в ученье — есть шанс не дожить до боя!

Семь раз промолчи — один раз крякни

одно дело - нравиться, а совсем другое - быть похожим. Вот мне слон, к примеру, нравится. Разве из этого следует, что я мечтаю быть похожим на слона?

— Почему она пишет так безграмотно? — кривясь, спросила Ирка. — Она же на любом языке может! И на латыни, и по-гречески! Она даже с Гомером виделась!

— Ну это да. Один раз точно виделась! — согласился Матвей.

Понятие «простить» входит в понятие «любить» как обязательное условие. И неважно, насколько кто не прав. Любовь без прощения – одна бесконечная отговорка.

Человек все меньше способен наступить на себя и заставить себя что-либо сделать. К нему едва мизинцем прикоснешься, попросишь пакет за триста метров до бака дотащить, а он уже орет: «Ой, не могу! Ой, далеко!» Такого человека и завоевывать не надо. Только покажи ему по телевизору пистолет, а он уже и сдался.

Перья пегов различаются по строению и функциям. Наружные перья, имеющие вид широких плотных пластин, называются контурными. Под ними располагаются пуховые. Контурные перья, находящиеся на поверхности крыла, называются маховыми. Они длинные, упругие и плотные, имеют форму вытянутой овальной пластинки, немного изогнутой по контуру тела. Маховые перья первого и второго порядка прикрепляются к кисти и предплечью. При этом маховые перья располагаются на крыле так, что их узкие части находятся поверх широких частей соседних перьев.

В человеке – не вообще в человеке, а во мне лично – катастрофический дефицит любви. Любить-то мы готовы, но только чтобы нас не бесили, не дергали, не злили, ни о чем не просили, не перегружали, не наступали на наши мозоли, вовремя оставляли в покое, давали нам больше, чем даем мы, или хотя бы столько же… Вот и приходится, зная это за собой, любить, сцепив зубы.

Порой человек разумом доходит до необходимости что-то изменить в себе, потому что все – тупик. Но в тот момент, когда он понимает, что он в тупике, он почему-то круто поворачивает и пятится назад. Так и рыба. Доплывает до стенки аквариума и притворяется, что никакого аквариума нет. Плывет обратно. Ей так выгоднее. И спокойнее.

Люди не только живут в страхе, но и используют страх, чтобы контролировать друг друга. Торговля страхом — их истинная религия.

Это же кошмар — быть знаменитым и не знать, что сказать: все ловят каждое твое слово, а у тебя нет слов, которые они могли бы поймать.

начинаются боевые действия. В подобных ситуациях верх берут полученные навыки. В бою не место сантиментам.

Но вот что плохо в политике: у тебя есть только один выстрел.

Волшебная сила – словно непроявленная фотопленка, солнечный свет убивает ее

Вставай! Нечего воображать себя тяжелораненым! Подумаешь, нос расквасил! Прошло все давно! Ты, между прочим, лежишь на игрушках лялечки!
— Какой лялечки? — неосторожно спросил Меф.
Улита начала не то чтобы багроветь, но помидор в сравнении с ней показался бы тусклым.
— Вот этой! Которая пока не разговаривает, но обязательно запомнит гада, который расплющил ее погремушк-у-у-у-у!

И долго мы тут?..
— Нашу квартирку захломляете? Трое суток! — сказала Улита. — Ну и работку вы нам задали! Полдня потеряли, пока вас сюда приволокли. Одного притащишь, за другим бежишь. А первый бегает, все крушит. Потом на диванчике сидит и сам себе смеется! Убила б! Еще и соседи, ешечкин котик! Интересно им, кто в час ночи мебель в окно выкидывает! Нет чтобы своими делами заниматься!

1. Вы в Книге Семи Дорог. В нашем мире возможно все. Даже то, что невозможно.
2. Все сказанное — сотворено. Все сотворенное — сказано. Ничего из сказанного нельзя перечеркнуть.
3. Ваши тела — временные. В этом мире реальны только мы. Назад вернется только тот, кто соберет артефактное оружие всей семерки.
4. Собрать его можно, либо убив владельца, либо получив добровольно. Но в этом случае отказавшийся от оружия навеки становится рабом нашего мира.
5. Бессмертны здесь только мы трое. Причинить нам вред нельзя.

Поперечная флейта Мероха
Мощное оружие, поражающее противника на любой дистанции. Защищает от ядов, уныния, робости и сумеречных состояний. Сама исправляет погрешности владельца, вследствие чего невосприимчива к ошибкам в маголодиях.
Она довольно капризная. Так, к ней нельзя прикасаться влажными руками. Кроме того, помнит любое дурное слово, сказанное в ее адрес, и может обращать маголодии на своего владельца. Средний срок злопамятности флейты составляет около четырехсот лет.
Среди минусов можно отметить крайнюю самонадеянность. Часто переиначивает маголодии или изменяет их на свой вкус. Кроме того, флейте Мероха присущ максимализм. К примеру, если вы собрались вскипятить стакан воды, то лучше не делать это на берегу озера. Она может перепутать и вскипятить озеро.
Очень ревнива. Не позволяет владельцу брать в руки другой музыкальный инструмент.

Преследующий нож Элдера
Похож на обычный десертный нож. Имеет затупленный конец, тяжелую металлическую рукоять и посредственные режущие качества. В лезвии — небольшое отверстие. Если через него посмотреть на человека или стража, а потом метнуть нож, то он будет преследовать этого человека или стража вечно — и днем и ночью, не давая ему ни минуты покоя.
Именно им был убит считавшийся неуязвимым великан Восьмибрунн. Нож поразил великана на сотый день охоты, залетев ему в ноздрю во время чиха.
Очень упорный нож. Невозможно остановить никакой магией. Единственный способ его отвлечь— подбрасывать непрерывно свежие фрукты, на которые тот отвлекается.

Природа гения в универсальности затрагиваемых его творчеством проблем. Гений, как колокол, отзывается в каждом. Ему все помогают, причем некоторые делают это неосознанно, пытаясь помешать. Часто гений как человек совсем неумен или умен очень в меру. Ему этого не нужно. Зато он безмерно правдив и не искажает книгу. Мы врем сами себе, а гений нет, поэтому мы к нему и приникаем.

– Ты хорошо держишься без Дафны! – сказала Ирка.

Мефодий вздрогнул. Он боялся слышать это имя.

– Я держусь плохо. Мне кажется, если я на секунду расслаблюсь, то буду биться головой об стену. Поэтому я не расслабляюсь, и у меня пока все прекрасно.

– Можно глупый вопрос? – внезапно спросила Ирка. – Представь, что Дафна не вернулась бы в Эдем, а осталась бы с тобой прикованная к коляске или с таким жутким ожогом, что к ней невозможно было бы прикоснуться даже пальцем. Ты был бы счастливее, чем теперь?

– Навряд ли, – без раздумий отозвался Меф. – Сейчас у нее хотя бы руки-ноги-крылья целы. Да и Эдем, в общем, вполне цивильное место. Настолько цивильное, что нас с тобой туда пока не приглашают.

Все же взял его? У тебя же есть спата!

– Это которая табуретки жалеет? Нет уж, я лучше по старинке! Тут переходик, коридорчики тесненькие, для катара самое оно, – отказался Буслаев

«Динамо» издавна была родная Буслаеву станция. Он знал все ее секреты: даже и тот, что выходить на «Динамо», когда едешь из центра, нужно из третьей двери второго вагона. В этом случае даже в час пик успеваешь, опередив всех пассажиров, первым шагнуть на эскалатор. Цель-то, может, и невелика, но Буслаев сделал из этого своеобразный спорт. Меф вообще не мог без соревнований.

Я не мог признать справедливости того закона или той религии, которые поддерживают или признают принцип рабства.

Когда человек получает дар, он чаще всего получает и противовес. Физические недостатки, болезни, некрасивость, одиночество - много чего еще. Без этого противовеса человек мог бы не донести свой дар: бросить, разбить, перешагнуть через него, надругаться над ним.

Одно из преимуществ жизни вблизи земного ядра состоит в том, что у тебя в доме всегда есть горячая вода.

Вскоре все содержимое Книги было успешно перенесено на чип фотокамеры. Однако Артемис не любил рисковать. Специальное оборудование, установленное во всех аэропортах мира, загубило не один такой чип, несущий важную информацию. Поэтому он велел слуге перевести файл на мобильный телефон, а оттуда переправить электронной почтой в поместье Фаулов, располагающееся в Дублине.

-Почему он не встает? Он же даже не ранен!
-Ничего себе "не ранен"! Он умирает!
-Вечно с Джафом так! Его противники умирают, а от чего - непонятно.
-Не завидуй Джафу! Видели, как тот его спатой! Прямо в горло! Интересно, кому теперь отойдут его эйдосы?
-Как кому? Мефодию!
-Ага, сейчас! Он и до дарха уже не доползет...А силы Кводнона кому?
-Закатая губу! Один еще жив! Вот магия на арену и не пускает! Вот умрет - тогда да!

Человек, много и без жалости к себе работавший, не жалевший себя или много страдавший, на всю жизнь становится особенным. Его ни с кем не спутаешь. Он металл, побывший в плавке и принявший определенную форму. Самое страшное для металла - испугаться неминуемой боли плавки и на всю жизнь остаться простой железной рудой,

А владыка всей этой нелепой путаницы — какая-то бестолочь,...

Воровство святых мощей — проверенная временем традиция. Более тысячи лет монахи и епископы, рыцари и простые миряне перетаскивали реликвии из одного места в другое. В некотором смысле, воровство возрождает ценность этих полуистлевших тканей и обломков костей. Оно заявляет о новом предмете вожделения.

На обиженных водку возят

Слова, если разобраться, прыгающие мячики в руках у жонглёра. В общении людей действительно близких слова скорее затуманивают смысл, чем помогают что-то прояснить.

Дайте человеку необходимое — и он захочет удобств. Обеспечьте его удобствами — он будет стремиться к роскоши. Осыпьте его роскошью — он начнет вздыхать по изысканному. Позвольте ему получать изысканное — и он возжаждет безумств. Одарите его всем, что он пожелает. — он будет жаловаться, что его обманули и что он получил совсем не то, что хотел.

Буслаев рывком сел на надгробии. Он проснулся оттого, что кто-то его нюхал. «Кто-то» оказался собакой. Молодой и тощей. Собака смотрела на Мефа и на всякий случай рычала, показывая, какая она страшная. На ней был ошейник из парашютной стропы, демонстрирующий ее «чейность», — но общий вид собаки не обманывал. Если она и принадлежала кому-то, то — всему кладбищу.

— Ну и кто кого боится? — уточнил Мефодий.

Осознав парадокс, собака попятилась и ушла. Ничего съедобного у Буслаева не было: это она унюхала еще раньше.

Счастье – это когда все вернулись из нырка и… все спят.

Для тебя «душа» – это родительный падеж от «примите душ». Или того похлеще: «Души его!»



.

Мир мог оставаться таким же, как всегда, но он видел его другим, потому что переступил черту здравомыслия.

Люди готовы поверить любой сказке, даже самой невероятной, главное, чтоб им что нибудь перепало. А больше всего на свете они любят такие бумажки, которые зеленые и приятно шуршат.

...человеческая красота опадает лист за листом. Начала не замечаешь. Говоришь себе: «Я просто устала» или «Сегодня неудачный день, вот и все». Но после уже не можешь спорить с зеркалом. День за днем, день за днем красота опадает, пока не останется лишь эта vieille sorci?re,...