Прошлого не существует. Потому что если прошлое существует, то Лигул до сих пор светлый страж, а гнилое яблоко до сих пор свежее.

На нашей улице живет тетя Зина. У нее кошка и две собаки. А еще она кормит всех кошек и собак во дворе. Так вот: она их терпеть не может. Называет прохиндеями, желает им сдохнуть и дерется с ними пустой кастрюлей, когда те ставят грязные лапы ей на одежду. Мне кажется, это и есть образ настоящей любви: дойти по полного разочарования в чем-либо, но все равно продолжать любить и жалеть.

Сегодня у меня мерзопакостное настроение. Никого не хочу видеть и слышать, ни с кем не хочу общаться! Написала об этом в твиттере, вконтакте, в ЖЖ, выложилась на фейсбуке и теперь проверяю, напишут мне какие-нибудь комментарии или нет.

Через несколько месяцев после возвращения Мелькиадеса в нем стали замечаться признаки одряхления, оно развивалось так быстро и необратимо, что очень скоро цыган превратился в одного из тех никому не нужных дедов, которые бродят как тени по комнатам, волоча ноги и громко рассуждая о лучших временах; никто этими стариками не занимается, о них даже не вспоминают, пока не найдут однажды утром мертвыми в постели.

Время в своем движении тоже сталкивается с препятствиями и терпит аварии, а потому кусок времени может отколоться и навечно застрять в какой-нибудь комнате.

...кнут не знает отдыха от рассвета до заката, весь день.

Пару раз в неделю Меф бегал "психоделический галоп с элементами паркура" ( с Даф). Точного расстояния он не знал, но подозревал, что километров пять-шесть. Бежал вдоль улиц, и плевать на смог - парки с ровными дорожками были ему скучны. Перемахивал заборы, заскакивал за строительные вагончики, забирался на пожарные лестницы, кувыркался между припаркованными машинами, запрыгивал в кузов притормозившего грузовика и покидал его на следущем перекрестке. Пару раз за ним гнались вопящие личности с монтировками и лопатами. Собаки раздирали штаны. Но это уже частности.

В зазоре между "хочу" и "могу", "хочу" и "надо" - в этой зловоннейшей из дыр таятся миллионы копошащихся комиссионеров.

Ирка приехала в Белгород на другой день вечером и еще в окно вагона увидела встречавших ее Мефодия и Багрова. Друг друга они не замечали в упор, даже стояли спинами. Мефодий вертел в пальцах сорванный здесь же на клумбе цветок, а Багров - голубя. Ирка понадеялась, что живого. С некромага станется.

Достать поразившее его копье было невозможно. Это только ускорило бы смерть. Меф чувствовал, что оно пробило его насквозь и, на добрых три пальца выходя из спины, торчит сейчас в земле. Но именно чувствовал, а не видел, потому что и копье, и рана были незримы.

— Мы посягаем на саму историю. На ее легенды. Каждый наш шаг может изменить важнейшие исторические факты, внести сумятицу в религиозные доктрины. Неизвестно, какого джинна мы выпустим из бутылки.

"Каждый наш поступок, каждое слово, даже движение имеют деятельную силу. Они никогда не отменяются. Прощаются, невероятным образом оказываются к добру, если просить об этом, но не изглаживаются из бытия как однажды совершенные."

Полежу в могилке — послушаю мобилку

На заразу и зараза лезет!

Я не ворчу! Я скриплю, качаю права и негодую.

Умный человек определяет место для каждого из своих желаний, затем исполняет их по порядку. Ваша жадность часто нарушает этот порядок и заставляет преследовать одновременно такое множество целей, что в погоне за пустяками мы упускаем главное.

— Угу! — сказала Бэтла. — Представляю, как будет злорадствовать Веня Вий! «Тренировки валькирий с Викторам Шиповым закончились небольшой потасовкой. Три валькирии зарублены, Виктор Шилов поднят па копья. Лигул выражает валькириям свое восхищение в связи с резко повысившимся уровнем их мастерства!»

Все человеческие неудачи в конечном счете упираются в недостаток воли и веры.

Каждый человек похож на улитку в ракушке. Заперся в своем домике и ждет, пока на него кто-то дохнет, чтобы он вылез. А никто не дышит – все в своих норках сидят и того же ждут.

...оптимальный для меня вариант — провести завтрашний день точно так же, как любой нерабочий день, разве что проявлять во всем большую осторожность.
— С другой стороны, — указала бабушка Ровена, — именно осторожность может привести его к смерти.

Почему бы тебе не пойти опять работать?
Короткая пауза.
— Во-первых, сейчас рецессия, и людей увольняют, а не набирают. Во-вторых, я унылая домохозяйка. В-третьих, я живу не в пригороде Лондона, а в мрачных дебрях Вустершира, и возможностей для работы здесь намного меньше. В-четвертых, я не работала с тех пор, как родился Джейсон.
— Ну значит, твой отпуск по уходу за ребенком немного затянулся. На тринадцать лет.

Есть вещи, над которыми не шутят.

человек ни с кем не способен ужиться, даже с самим собой.

Как говорится, дерево на новом месте умирает, а человек оживает.

Страдание фигней как главный элемент гуманитарного досуга.

— А книга?
— Сгорела, — без сожаления сказала Улита. — Ах да! Был еще один пожар. Непонятно с какого бодуна и чему там было гореть! Подвал, все сырое, вода чавкает! В общем, там сейчас Корнелий. Дает пожарникам советы, как им пользоваться шлангами. Надеюсь, они его пристукнут. Хотя вряд ли, он живучий.

Все главные гадости в мире делаются с умным и честным выражением лица. Опора мрака — «хорошие» люди. О чем беспокоится плохой человек? Тихо украсть, хорошо спрятать и сидеть с милой улыбкой, чтобы никто ничего не пронюхал. О чем думает «хороший» человек? Всех заесть, всех построить, за всех все решить и перекроить мир по своему стандарту, при этом не изменившись самому. Свет, защити нас от хороших, а с плохими мы и сами управимся!

Пернач Гарна
Ударное оружие. На дубовое древко со следами драконьих зубов насажены бронзовые перья-пластины. Наделен способностью нейтрализовать магические свойства любого оружия и выбивать артефактные мечи, даже те, которые считаются непобедимыми.
В бою обладает большой запальчивостью. Плохо отличает своих от чужих, вследствие чего опасно использовать пернач в групповом бою. Не защищает от иллюзорного, призрачного оружия и штопорных маголодий.

Любопытный момент. Если мне сразу нравится какая-то книга, потом резко оказывается, что это дрянь. И с людьми то же самое. Стараюсь выжидать со внутренней оценкой, но не получается.

Матвей вчера сказал: «Женщина всегда права. Поэтому спорящих женщин лучше столкнуть между собой, чтобы правы оказались обе». Это после того, как мы весь вечер слушали, как Гелата ссорится с Ильгой.
И еще на ту же тему: «Женщины могли бы править миром, если хотя бы две из них сумели о чем-то договориться между собой!» (с) Матвей.

Мне сложно выразить, что такое мысль Шмелева или мысль Куприна, но я ощущаю, что вот она — цельная, монолитная, слившаяся с личностью автора. Глыбообразность Толстого, веселое уныние Чехова, горение Достоевского или щебечущие кружева Тургенева. Всякий писатель (художник, композитор) — человек одной мысли. Она доминантой проходит через все творчество, через все поступки, через личность. Именно откликаясь на нее, мы любим одних и равнодушны к другим.
А вообще к книгам я принюхиваюсь, как кошка к новой еде. Долго, недоверчиво. Отхожу, подхожу, снова отхожу. И только убедившись, что это то, что нужно, начинаю жадно, быстро и неразборчиво заглатывать! Жаль, что Матвей не книга. Я могла бы его читать!!!

Итак, где мы терпим нападение от врагов, там, без сомнения, и сами сильно с ними боремся; а кто этой брани не чувствует, тот оказывается в дружбе со врагами.

Большая беда всякого человека, что каждый втайне считает себя совершеннее других. Если же даже и видит, что косвенные факты на это не указывают, вся равно гордыня заставляет его считать себя чем-то более уникальным. То есть пусть я косоглазый и память плохая, но зато я самый косоглазый и память самая плохая!

Помни, что цены нет тому времени, которое ты имеешь в руках своих, и что, если попусту потратишь его, придет час, когда взыщешь его и не обрящешь. Почитай потерянным тот день, в который хотя и делал добрые дела, но не преодолевал своих худых склонностей и пожеланий.

Число плетей определяется в соответствии с природой проступка. Двадцать пять считаются простым «поглаживанием». Их назначают, например, когда в хлопке попадается сухой лист либо кусок коробочки или когда на поле сломана одна ветка. Пятьдесят – обычное наказание за все провинности следующей степени тяжести. Сотня плетей именуется суровым наказанием: к нему приговаривают за серьезный проступок – праздное стояние в поле. От полутора до двух сотен назначают тому, кто ссорится со своими соседями по хижине, а пять сотен (помимо травли собаками) неизменно становятся уделом бедного беглеца, обрекая его на целые недели боли и мук.

...мы часто не желаем именно того, в чем так нуждаемся.

Ох, уж эти художники – их обостренное себялюбие, их неуравновешенность и незащищенность, – им всем нужна опека, нужна твердая рука, которая бы направляла.

Есть легенда, что за человеком, достойным света, однажды прилетает ладья света. Не за каждым конечно, но может прилететь. Раз в сто лет или раз в тысячу, но это происходит.

1. Саможаление опаснее рака. Ты убиваешь его в одном месте, оно прорастает в другом. Убей в себе саможаление, и ты каждый день сможешь становиться королем какой-нибудь страны.
2. Ложь, что человек сложен. На самом деле он очень прост и равен обычно одной доминантной мысли. Мысль эта управляет большинством его решений и принципом их принятия.
3. Для человека опаснее всего быть во всем правым.

"Стражники, как гаишники, денег не разменивают и сдачи не дают."

Ладно, лежи в гробике, сопи в две дырочки и не выступай!

Тяжело в ученье — есть шанс не дожить до боя!

Семь раз промолчи — один раз крякни

одно дело - нравиться, а совсем другое - быть похожим. Вот мне слон, к примеру, нравится. Разве из этого следует, что я мечтаю быть похожим на слона?

— Почему она пишет так безграмотно? — кривясь, спросила Ирка. — Она же на любом языке может! И на латыни, и по-гречески! Она даже с Гомером виделась!

— Ну это да. Один раз точно виделась! — согласился Матвей.

Понятие «простить» входит в понятие «любить» как обязательное условие. И неважно, насколько кто не прав. Любовь без прощения – одна бесконечная отговорка.

Человек все меньше способен наступить на себя и заставить себя что-либо сделать. К нему едва мизинцем прикоснешься, попросишь пакет за триста метров до бака дотащить, а он уже орет: «Ой, не могу! Ой, далеко!» Такого человека и завоевывать не надо. Только покажи ему по телевизору пистолет, а он уже и сдался.

Перья пегов различаются по строению и функциям. Наружные перья, имеющие вид широких плотных пластин, называются контурными. Под ними располагаются пуховые. Контурные перья, находящиеся на поверхности крыла, называются маховыми. Они длинные, упругие и плотные, имеют форму вытянутой овальной пластинки, немного изогнутой по контуру тела. Маховые перья первого и второго порядка прикрепляются к кисти и предплечью. При этом маховые перья располагаются на крыле так, что их узкие части находятся поверх широких частей соседних перьев.

В человеке – не вообще в человеке, а во мне лично – катастрофический дефицит любви. Любить-то мы готовы, но только чтобы нас не бесили, не дергали, не злили, ни о чем не просили, не перегружали, не наступали на наши мозоли, вовремя оставляли в покое, давали нам больше, чем даем мы, или хотя бы столько же… Вот и приходится, зная это за собой, любить, сцепив зубы.