"В жизни часто так бывает, что копье, не знающее промаха, бросают в птицу, в которую невозможно попасть."

"-Гламурный у тебя котик! - с насмешкой сказала Ната.
-Да уж, гламурный! Мертвец с содранной кожей и тот гламурнее, - пробурчала Даф."

Надежда умирает последней только в случае, если ее не убивают первой

Саможаление и стремление к удовольствиям – это два костыля, между которыми я непрерывно болтаюсь и которые превращают меня из человека в калеку. Пока себя не разлюбишь – никого больше не полюбишь.

Вероятно, индивидуальная жизнь продолжала быть интересной для подавляющего большинства аврорианцев, а если общее взаимодействие этих жизней обрело безмятежную устойчивость, кто мог возражать?

"Ох уж эти женщины! Без них мир стал бы гораздо спокойнее. Радостное и абсолютное бесполое счастья заполнило бы его. Ни объяснений, ни страданий, ни ссор, ни войн, ни...самого мира."

"У Мефа с его счастливой рукой и бешеной энергией магические заклинания срабатывали почти всегда. Иногда, правда, с ненормируемой силой, ибо Буслаев плохо умел сдерживать свою с каждым днем усиливающуюся мощь. Как-то раз Улита вздумала обучить его слабенькому заклинанию Расклиниус, расстегивающему молнии и пуговицы. Мефодий из любопытства испытал заклинание на Даф, желая всего - навсего расстегнуть пуговицу ей на вороте, и той с воплем пришлось заворачиваться в сорванное с дивана покрывало. Случившийся при этом Мошкин ужасно побагровел и раз десять, забывая ответы, спрашивал: "Я ведь ничего не видел, нет?""

Я не волнуюсь, потому что если бы я волновался, я бы не волновался, волнуюсь ли я!

Молодость отличается от старости тем, что делает все бессистемно. Куда-то понеслась, где-то зависла. То сидит в чужом подъезде в жаркую погоду, болтает и мусорит, а то унесется в ливень на другой конец города, чтобы вернуться с метровыми соплями и найденным в луже котенком. Мудрые же старички гуляют правильно и размеренно. Они заранее знают, что дойдут от точки А (своего подъезда) до точки В (какого-нибудь сквера), там намотают три круга, зайдут в магазин (точка С), сберкассу (точка D) и вернутся в точку А, где их ждет процеженный через марлю диетический суп.

У меня щемит сердце, когда я воскрешаю в памяти простые образы своих товарищей. Конечно, мы были побеждены, но не потому, что французы не хотели драться; я сталкивался с этим сто десять тысяч раз на протяжении нескольких недель той прискорбной кампании. Мы были побеждены неподготовленностью, некомпетентностью, одним словом, ничтожеством на всех уровнях наших штабов.

Кровная месть и связанные с ней преступления, о которых столько говорят применительно к сицилийцам, на самом деле — преступления, совершенные на почве любви, ревности.

Да, поляки уже смекнули, что собой представляет новый Димитрий, насколько он отличается от прежнего. Его презирали и ненавидели – его откровенно использовали для достижения своих целей: грабежа и разорения ненавистной Московии. А он, в свою очередь, использовал для достижения своих целей шляхтичей, прикидываясь избранником Божиим, царем и самодержцем.
Если Марина захочет играть в эту нечистую игру, она должна вступить в нее с открытыми глазами, рассудил Стадницкий. А может быть, она и без него все знает? Может быть, ей все равно, с кем делить трон и ложе, лишь бы это были царское ложе и царский трон?

"Мне порой приходит на ум, что люди устроены как рояли. У всех - мудрых и глупых, великих и жалких, нравственно прекрасных и нравственно уродливых - эмоциональные клавиши расположены в одних и тех же местах. Все различие - в глубине и качестве звучания."

"-Мамзелькина видела в тебе равную и пыталась выковать из тебя вторую смерть! Из тебя! Из той, кого сама так боялась! ИЗ СВОЕЙ ПРОТИВОПОЛОЖНОСТИ! Но что это за сила, которая может противостоять самой Смерти?! Такая сила одна! Только ЖИЗНЬ, СВЕТ И ЛЮБОВЬ! Ты отныне не только Трехкопейная  дева - ты Дева Надежды!"

если человек из бегательной жизни переходит в созерцательную – например, вынужденно ожидает кого-то два часа в метро или просто долго сидит в одном месте, то ему начинают открываться неспешные законы времени. События, люди, картины сами наматываются на него, точно он клубок, а они – нити.

Чем ближе человек, тем он дальше. Потом снова ближе и снова дальше, и так до бесконечности. Главное, двигаться в направлении человека, а не от него

Старше всего – Бог, ибо он вечен. Прекраснее всего – мир, ибо в нем все согласованно и стройно. Больше всего – пространство, ибо в нем мир, а в мире все остальное. Разумнее всего – время, ибо оно всему учит. Неотъемлемей всего – надежда, ибо она есть и у тех, у кого больше ничего нет. Полезнее всего – добродетель: с нею все на свете хорошо. Вреднее всего – порок: с ним все на свете плохо. Сильнее всего – неизбежность: она всем властвует. Легче всего – мера: без меры даже наслаждение бывает в тягость.

Все люди – недоверчивые суслики, сидящие в своих норках. Чтобы суслик вылез, надо дохнуть в норку. В каждую норку отдельно

Внутри каждого из нас. Живет трус. Тряпка. Паникер. До поры до времени он. Прячется. Но едва возникнут подходящие обстоятельства. Наносит удар. Потом снова. Прячется. Так что даже не понимаешь. Откуда все. Прилетело.

Жестокость должна быть осмысленной

Я ожидаю от людей предсказуемости и нормальности. Но кто сказал, что я сам предсказуем и нормален?

Гуманитарий же всегда может просчитать технаря. Особенно если гуманитарий девушка, а технарь всего лишь молодой человек.

– Восточный человек, легкий человек. Никто из его родных не лежит в какой-нибудь яме под Киевом или Вильнюсом… и вот он уже посторонний.
— Он не посторонний, – мягко поправила дочь. – Он просто, он… милосердный.
— Еще бы, ведь из кожи его родных не делали кошельков и абажуров соплеменнички всех этих утонченных аптекарей-флейтистов.

Временами на человека нападает необъяснимое скотство, и он начинает яростно топтать свои прежние ценности. Рвать книги, перечеркивать близких людей, глумиться над тем, что прежде было ему дорого. Самый близкий друг становится тогда самым непримиримым гонителем, а самый ярый приверженец – самым ярым ненавистником.

все самое лучшее и мудрое в этой жизни должно, просто обязано повторяться!

Сами по себе знания – это куча бесполезных кирпичей, которые, если не знаешь, что из них построить, так и останутся кирпичами.

Истинное время мало похоже на время календарное. И измерять его надо не в часах и в минутах, а в переживаниях и мыслях. Истинное время не требует успеть куда-то к сроку, а просто прийти, приплыть, добраться…

Я говорю, как думаю. У меня нет времени шить для страшной правды красивые костюмчики

не того хвалят, кто заколол вилкой великана, но того, кто упомянул об этом в рапорте

каждый час жизни – даже самый скучный внешне, вроде ожидания автобуса серым дождливым вечером – посылается для чего-то определенного. Для некоего внутреннего открытия, безумно важного для всего последующего. В жизни нет неважных моментов и скучных кусков, но есть куски запоротые или недопонятые.

Успевает не сильный. Сильный выдыхается и падает, и тогда собственная сила в клочья разносит его и его надежды. Успевает упрямый и искренне ищущий.

Чтоб мне вдоль лопнуть и поперек срастись!

Всякий скверный поступок и даже дурная мысль делают человека на пять копеек уродливее

Гроттерианское течение мировой моды. Берем из шкафа, что первое на нас падает, и нацепляем на себя в произвольном порядке

– Ну? Молчание – знак согласия? – уточнил Глеб.
– Или игнорирования, – предложил другую версию Ванька.

Проще разговаривать с дюжиной глухих, чем с одной внешне нормальной девушкой!

Он был из того разряда преступников, которые не понаслышке знают, что такое рецидивист.

...я тогда жаждал верить людям, доверять. Был у меня такой дефект. Я полагал, что давно избавился от этой слабости. Но ошибался.

Слова – всякие слова – должны быть продолжением этой силы, иначе они станут ненужными и слабыми. А раз так, то зачем они? К чему?

...тут виной желание отцов церкви очистить мир от суеверия; но они сами являются авторами худших суеверий — лжи и глупостей, которые они приписывают другим. Вообрази, они, например, верят, что мы можем летать по ночам, как летучие мыши! Выдумывают подобные нелепости, а потом называют нас ведьмами.

А вот темный нож. Он связывает тебя с землей. Земля — женщина, как мы. Она рождает детей, как мы рождаем. Она творит деревья, и хлеб, и животных из своей плоти. Нам знакомо это могущество по собственному телу. Мужчины не обладают ничем подобным, что связывало бы их с землей; их невежество внушает им странные фантазии. Они кромсают землю, и лепят ее на свой лад, и роют. Крадут драгоценные камни и минералы, которые она скрывает в своем чреве. Они передвинули бы горы, если бы смогли, и заставили бы реки изменить свой естественный путь. Они думают, что способны сделать с миром что хотят. Они ошибаются. Мы должны напоминать им об этом.

— И хорошо тебе было с ней?
Он опять пожал плечами, будто не придал этому значения.
— Мне было просто любопытно. Я изучал ее, как мог бы изучать книгу.
— Тогда ты мало чему научился, если так ведешь себя — как бандит.
— Соланж не сопротивлялась.
— Потому что она ваша служанка, Виктор! Неужели не понимаешь? Если бы эта глупая корова могла свободно высказать, что она думает, она сказала бы тебе другое. Но кому какое дело до ее протеста, кто хотя бы поверит ей? Ты ее господин и можешь делать с ней, что хочешь. Но мне ты не господин.

...сердце говорило мне, что эта женщина в некотором смысле, который я и сейчас не могу выразить словами, моя духовная мать — заботящаяся больше о моей душе, нежели о моем теле.

У всех бывают минуты позора, но ты мне друг. Давай-ка выйдем с тобой на лестничную площадку, выбросим эту мерзость, страницу за страницей, в мусоропровод, а потом вернемся и допьем бутылку, и я тебе обещаю, что об этой истории никогда словом не обмолвлюсь. По рукам?

— Нынче газеты читать — без толку, — прошамкал лифтер, с подчеркнутой неохотой выбираясь из-за стола. — Вот раньше было время: что ни день — на производстве новый герой соцтруда, в колхозе перевыполнение плана. Душа пела от радости и гордости за нашу страну. — Похоронным шагом он волочил ноги через вестибюль. — А теперь одну чернуху печатают…

Если ты не сломаешь своему характеру хребет, он сам сломает тебе хребет. Это тот случай, когда двоим ужиться невозможно – кто-то один должен умереть

Половинчатой верности не бывает. Или все, или ничего. Все равно, что Адам с Евой сказали бы: не вопрос, мы яблока есть не будем, а так – кожуру пожуем и выплюнем.

Все человеческие неудачи в конечном счете упираются в недостаток воли и веры.

Сашка наморщил лоб. Он ощущал, что они входят в область женской правды, когда все по отдельности вроде бы не ложь, но глобально картинка не складывается.

Васечка, ты же такой умный! А кто такой тангенс? Это вообще какого народа фамилия?