Фетида не имела ничего против уродства. Она жила с медузами, угрями и морскими чертями, так что Гефест не казался ей таким уж некрасивым. Да, у него были недоразвитые и слишком тонкие ножки, чтобы поддерживать его тело без помощи костылей или скоб. Он отличался чрезмерной волосатостью, так что ему приходилось бриться раз пять в день, даже в младенчестве. Лицо было красным и бугорчатым, будто он заснул в улье африканских пчел-убийц. Но верхняя часть его туловища была сильной и крепкой. У него были умелые ручки и острый ум. Когда юный бог немного подрос, он открыл в себе талант к строительству и ремеслам, прямо как Старшие циклопы. Дайте ему ведро лего, вернитесь через час, и он продемонстрирует вам работающую баллистическую ракету дальнего радиуса действия.

Если вы вдруг захотите посмотреть на детские фото Гефеста, то увы.
Он родился таким страшным, что его родная мать Гера выбросила его с Олимпа, подобно мешку с мусором. Если кто-то тогда и сделал снимок, то на нем был запечатлен малыш Гефест, пронзающий облака с удивленным выражением на лице: «МАМОЧКА, ЗА ЧТО?»
Что случилось потом? Ну, Гера очень надеялась, что больше никогда его не увидит.
Но прошло время, и Гефест вернулся и бумерангом врезал ей по макушке. Я обожаю этого парня.

Что касается другой священной рощи Ареса, той, что была в Колхиде, там события разворачивались немного по-другому. Местного царя звали Ээт. (Серьезно, других гласных на ум не пришло?) Популярность ему принесло то самое золотое руно — волшебная баранья шкура моего родственника, — которое завершило свое долгое путешествие в его царстве, одарив его иммунитетом к бедствиям, вторжениям, колебаниям рынков акций, приездам Джастина Бибера и прочим природным несчастьям.

Если бы я не украл трех динариев, разве узнал бы Иоанн, что такое восторг? И разве не приятно быть крюком, на который вывешивают для просушки: Иоанн – свою отсыревшую добродетель, Фома – свой ум, поеденный молью?

— Ты не можешь отвечать за войну! Это моя работа!
— Я сказал: военной стратегии и мудрости, — повторила Афина. — Я буду следить за битвами, которые потребуют стратегии, хитрости и развитого интеллекта. Ты же можешь отвечать за все эти не требующие особого ума и кровавые «мужские» аспекты войны.
— А, тогда ладно, — сказал Арес. И нахмурился: — Постой… что?!

Встреченные им люди, места, где он побывал, — все это были этапы его пути, и в сердце Гарольда находился уголок для каждого.

- Вы как фанатичный хирург. Вас куда больше интересует не пациент, а сам процесс операции.
- Не хотел бы я угодить под нож того хирурга, которого не интересует процесс.

Порой ничего нет пошлее, чем возвращаться.

- Там точка стояла или восклицательный знак?
- Слезы мои. Как всегда.

В шестнадцать тяжело сознавать, что гения из тебя не выйдет.

Художник должен свободно выражать собственный опыт во всей его полноте. Остальные вольны пересматривать и хоронить свое личное прошлое. Мы – нет, какая-то часть нашей души пребудет юной до смертного часа… зрелость наследует простодушие молодости.

Писатель, по-моему, формируется довольно рано, сознает он это или нет.

Хорошо, что я не умер от нетерпения, а то могло бы возникнуть уголовное дело.

Многие нелепые указания исходят от высшего руководства, поэтому пространство для маневра или достижения компромисса является крайне узким.

Попрошайки не откачивают у вас деньги насосом – скорее, это похоже на стабильное выжимание по капельке. Попрошайки знакомы всем. Это люди, привыкшие сшибать по доллару то там, то здесь, и постепенно превратившие это в привычный образ жизни. У них никогда не бывает с собой денег, чтобы заплатить разносчику кофе в офисе. Совместный поход в ресторан застает их врасплох, и у них не хватает чуть-чуть на оплату своей доли счета. В автобусе у них нет мелочи, и они просят ее у вас. Деньги они не возвращают никогда, но вам неловко напоминать им об этом. Каждый мелкий случай по отдельности не заслуживает внимания, но все вместе они становятся похожи на капающий кран в раковине, который выводит вас из себя. Поэтому попрошаек надо останавливать.

Все хотят любви, радости, добра и счастья! Нужно только понять, что другой человек, как бы он ни поступал и что бы он ни говорил, изначально настроен на то же самое.

Поцеловать Геру? Ага, сейчас, неудачник. Сначала покажи обручальное кольцо и справку о финансовой состоятельности в доказательство, что ты сможешь обеспечить семью.

Но один так и не смог выбросить Персефону из головы, и был это Аид, владыка Царства Мертвых.
Идеальный союз, вам не кажется? Старый и вечно хмурый мужик, живущий в самой большой в мире пещере, заполненной душами умерших, умудрился влюбиться в прелестную юную особу, обожающую солнечный свет, цветочки и просторы природы. Разве что-то могло им помешать?

– Бог создал мир за семь дней. Неужели я не смогу за неделю найти какие-то несколько тысяч фунтов?

– Рождение нового человека совпадает с рождением нового пути

Когда ты иностранец, местная газета лучше всего подскажет, как ориентироваться в обстановке,...

Как жаль, — она резко закрыла веер, — что в древних легендах нет правды!

– Если ты позволяешь себя сфотографировать, то не узнаешь, кто увидит твою фотографию через месяц, через год. Незнакомцы будут всматриваться в твое фото, в тебя, изучать тебя…

— У нас хватает голодных актеров, готовых на все ради подобного шанса.

Шатается мой внутренний мир в последнее время, а ведь так все было в нем хорошо и понятно…

Он был мужчина моей мечты, с той лишь разницей, что я вовсе не являлась для него объектом вожделения. Он не собирался бросить к моим ногам весь мир и оттого здорово раздражал.

К этому прибавились разбитые надежды: из невесты я вновь превратилась в женщину, свободную от каких-либо обязательств, что отнюдь не радовало, и кольцо на пальце являлось весьма слабым утешением. Бриллиант, конечно, неплох, но он явно не компенсировал полтора года, которые, как теперь стало ясно, потрачены зря.

Феба оказалась первой, кто научился слушать голоса Дельфов, но она не была одной из тех мрачных и окруженных таинственной аурой предсказательниц. Ее имя означало «сиять», и ее позитивному настрою можно было позавидовать. Ее пророчества можно было сравнить с теми, что засовывают в печенья, — ничего плохого. Что, как я считаю, достаточно, если ты хочешь услышать хорошие вести, но не так уж здорово, когда тебя гложет серьезная проблема. К примеру, если тебе было предначертано умереть завтра, Феба бы тебе сказала: «О, ты знаешь, я предвижу, что тебе не стоит беспокоиться о контрольной по математике на следующей неделе!».

Именно Тейя наделила золото его блеском и заставила брильянты сверкать.
Она стала титаном ясного видения. А из-за своей любви ко всему яркому и блестящему она в конце концов вышла замуж за Гипериона, владыку света. Как вы, думаю, сами поняли, они отлично сошлись, вот только интересно, как же они спали по ночам, с Гиперионом, светящимся сутки напролет, и Тейей, хихикающей без остановки: «Как светло! Как ярко!»?

Чем мы старше, тем умнее, все лучше осознаем один факт: машины для продления жизни — на самом деле для здоровых, не для больных. Сама Дженна предпочтет не воскресать на больничной койке, пусть лучше сразу огласят ее завещание.

Он еще никому не изливал душу. Наверное, мозгоправы этим и живут — позволяют пациентам выговориться.

Милые такие таблеточки с тиснением в виде буквы V, похожие на конфетные браслеты из детства. Три цвета: один как мел — девственно бел, второй с желтинкой — как лимон с кислинкой, и еще голубой — как небо над головой. Так и хотелось нанизать таблетки на ниточку и носить на шее, мол, взгляните, какое чудесное ожерелье!

...фундаментальный принцип терапии: все, что происходит во время сеанса — зерно для мельницы.

Я стараюсь избегать любой техники, которая представляет собой заранее расписанный порядок действий, и делаю все от меня зависящее, дабы позволить моим предпочтениям вытекать самопроизвольно, в зависимости от непосредственной клинической ситуации.

Знаете, в чем сила политика? В противоположном от ожидаемого всеми: вместо дальнейшего раскола меж теми, кто уже и так его враги, он должен объединять их в некоем подобии союзничества.

Опустошенная и смятенная, вечно выхватывающая у жизни, снедаемой тревогами, уродливые лохмотья наслаждения, она вынуждена была прочувствовать пустоту вечности, разверзшейся пред ней, чтобы пережить наконец таинство страсти двух рук, сжимающих друг друга, и нагое тело каждого сустава каждого пальца неспешно меняло позу сотни раз, неустанно сплетаясь в бесконечных комбинациях, умащенное слезами, не ослабляя объятий ни на единый миг.

Кто бы ни захотел для своего ребенка жизни вдали от дымящих труб, шанса повидать людей с разных концов света, которые, подобно им, рискнули всем, чтобы начать с нуля? Чтобы решиться на такое, нужна храбрость, и Мэй не трусиха. И все же страх, всколыхнувший ее душу, не отступал.

Мы никогда еще не подходили так близко к славе.
Мы чуяли ее запах, и пахла она жареным поросенком. Всем нравится запах жареного поросенка. И что может быть печальнее — чувствовать этот запах, а поросенка так и не попробовать. Уж лучше бы запаха вовсе не было.

Для главы семьи очень важно быть больше. Часто одна только его поза заставляет других членов семьи отступить.

...каждый компромисс имеет свою цену.

...гоблины живут на грани смерти, в основном, потому, что их туда оттеснили. Они выживают там, где не выживет больше никто. Их обычное приветствие – «ханг» – означает «держись».

Все актрисы – змеи...

Она перевернула мою жизнь, заставила меня от многого отказаться, довела до ручки. Закодировала!

Чувство вины оказалось куда сильнее, чем самая сильная, сводящая с ума любовь.

Нам повезло — совсем не то что прошлому поколению. Никто никого не убивает, нам всем достаточно еды и тепла, но такие, как ты, все равно боятся любить и находят особую гордость в своем искусстве жить в одиночку.

Ты не женишься ни на ком и никогда. Все потому, что ты выращен тремя женщинами, ты слишком нас боишься.

– Ничего я о тебе не знаю. Или о себе? Так ведь это одно и то же!

...без привычки к труду и внутреннего стержня художников не бывает.

Все-таки Гоголь был не совсем прав – может, вообще-то на свете и не скучно жить, господа, но такую вот, как у мамы, жизнь проживать и скучно, и грустно, и очень печально.

Мужчины. Сколько из-за них шуму и пыли, и разбросанных носков, и пролитых слез. Разве кто-то мечтает об этом? Мы же мечтаем совершенно о другом, и любовь, как праздничная коробка с бантиком, выглядит достойно и красиво, и заманчиво. Так и хочется открыть ее, потому что за такой красивой упаковкой может быть только что? Конечно же, безоблачное счастье. Бело-розовое облако в синих небесах, смеющиеся лица, красивые жесты, цветы и рестораны, дети в матросках и с идеально постриженными ногтями. И на руках, и на ногах.