Знаю, ты понимаешь, что уже лучше других детей… Да что там, получше многих взрослых… Мне под силу обучить тебя тому, чему не смогут даже самые могущественные маги в Сапине.

Он оплел мою душу, словно ядовитый плющ, огородил и заставил войти в свои владения, полные опасных мин. Несмотря на это, я доверилась ему, оставила у него на кончиках пальцев умершие во мне надежды, думая, что он сможет их воскресить. Он же препарировал их трупы, сжег и сложил пепел в банку, подчиняя себе.

Я чувствовала себя принцессой из сказки, а рядом со мной стоял на одном колене мой принц. Но я не была принцессой, а он не был принцем. Образы охотника и добычи подходили нам гораздо больше.

Прошлое горело подобно уголкам в костре, а значит, я могла его найти. Если оно еще не погасло, значит, хотело, чтобы я дотянулась до него и узнала правду.

Я бы хотел, чтобы мои мысли перестали напоминать минное поле. Но вот я вижу тебя, и они снова путаются в голове, взрываются, сгорают и исчезают. Пусть они превратятся в пепел.

Я не верила, что существует любовь, как в романах, которые я читала, — такая страстная, настоящая, пылкая. Ведь из двоих один всегда любит больше, а другой обязательно однажды уйдет.

Когда влюбляешься, ты просто любишь того, кого любишь, а он любит тебя в ответ. Любовь заставляет делать глупости.

— Я даже в мечтах не смел представить тебя, Бри, но ты стала явью. Как это случилось? Как так получается, что ты словно читаешь мои мысли и точно знаешь, чего я хочу, даже когда я сам этого не знаю?

Возможно, мне нужно было почувствовать себя в безопасности и принять свою боль, прежде чем я избавлюсь от этих ежедневных страданий. Мне нужен был кто-то, кто поймет и поддержит меня, когда я заплачу.

Иногда понимающее молчание куда лучше набора бессмысленных слов.

— Это работает? — спросил он. — Что работает? — прошептала я. — Бегство, — объяснил он. — Оно помогает? Посмотрев на него, я наконец призналась: — В общем-то, нет.

В маленьких городках люди, которые всегда рядом, как бы… становятся просто частью пейзажа. Пока жители города пытались забыть трагедию, Арчер, возможно, просто затерялся в толпе.

Я никак не ожидал, что кто-то явится в мою жизнь и откроет мне мир, но именно это она и сделала.

Ручная вышивка — это медленное искусство, и оно учит нас расслабляться и находиться в моменте.

Это всего лишь хлопок. Что ужасного с ним может произойти? Этот материал всепрощающий и дешевый, поэтому не бойтесь совершать ошибки. Попробуйте что-то новое, экспериментируйте и не забывайте прерываться на отдых!

Как всё нелепо! Больше всего ему сейчас хотелось развернуться и убежать. Или улететь. И никогда не возвращаться. Но какой смысл бежать от проблем? За всё нужно нести ответственность.

Жертва, опять жертва! Сколько раз в последнее время Кендрик слышал это слово? И каждый раз он подбирается все ближе, чтобы понять, в чем тут смысл. Вот только разум противится, боится осознать.

Вы уверены, что хорошо изучили противника. И это застит вам глаза, не дает увидеть, что происходит на самом деле. Сосредоточьтесь. Окружающие могут поступить совсем не так, как от них ожидают.

Будто все тает в тумане? Растворяется в неизвестности? Кажется, так говорят о потере любимого человека и медленно угасающих воспоминаниях.

— Мне нужна твоя помощь, — признался он. — Но раньше ты говорил совсем другое. — Раньше всё было по-другому.

— Слово не воробей, вылетит не поймаешь, — прошептал он едва слышно. — А если воробей не вылетит, то где он прячется?

...многие из нас с радостью стали бы капитаном, но…победа или поражение не определяются тем, кто покажет себя с самой лучшей стороны...

В глубине души она отчаянно желала научиться быть сильной и смелой не только для друзей, но и для себя самой. Наверное, когда-нибудь у неё это получится...

— Быть обычной нормальной девочкой бывает так классно. — Не бывает обычных нормальных людей.

При этом быть добрым не стоит ни единой золотой монеты...

— Мне не нравится видеть тебя такой несчастной, — объяснил он. — А мне не нравится чувствовать себя такой несчастной.

И неважно, насколько ярко ты сияешь, постепенно ты теряешься среди других.

Позади звенели встревоженные ветром индейские ветерки и сплетали свои перья ловцы снов, перестукивая бусинками, но Эмили видела перед собой только маску, забрызганную кровью, и гибкое, как у пумы, тело, с кошачьей мягкостью движущееся под чёрной одеждой. Она готова была спорить, что, если снимет маску, под ней окажется пустота.

— Видишь ли, мне нужно любить кого-то, — тихо сказал он, — кого-то хорошего. Чтобы не думать, что этот мир окончательно свихнулся и прогнил. Он погладил меня по волосам. И стало страшно, потому что этот человек делал то, что хотел, с тем, с кем хотел. Он не слушал и не слышал меня, он всё решил уже давно. Он преследовал меня, наблюдал, жаждал быть рядом.

Он знал: что посеешь, то и пожнёшь, и терпеливо пожинал одну неудачу за другой, которые сеяли он и другие такие, как он. Единственное, что не мог найти так долго и что отыскал сейчас — своё предназначение. Оказывается, кто-то в этом мире рождён, чтобы убивать. И это нормально. Это такое же дело, как любое другое, не лучше и не хуже.

— Я ничего не сделала. Умоляю. Я никому не сделала ничего плохого. — Знаю, детка, — прошептал он. В чёрной тени прорезей маски я увидела его глаза. Не могла различить, какого они цвета, но видела только их лихорадочный холодный блеск. — Знаю. Ты хорошая девочка. Даже слишком, Лесли. Я пришёл сказать, что ты мне нравишься. До такой степени, что я хотел бы убить тебя просто так. Понимаешь?

— Ты будто из фильма Уэса Крейвена, детка, — улыбнулась Кейси и взглянула в окно на внутренний дворик. — Я даже не стараюсь, детка. Я и впрямь оттуда.

— Хорошо, Мистер Незнакомец, давай так. Я тебе имя, ты мне — ассоциацию. Тэд? — Банди. — Родни? — Алькала. — Кэлвин? — Джексон. — Ого, — присвистнула Кейси, а в трубке собеседник мягко рассмеялся. И смех тот был недобрым. У Кейси по спине пробежали мурашки: он её возбуждал. — Последний кон. Джо! — Какой? — он заигрывал с ней, чёрт!

Почему мама так поступила? Этого я уже никогда не узнаю. Раньше я думала, что мама хотела совершить самоубийство. А теперь расцениваю ее поступок как попытку убийства. Ведь, помимо мамы, в салоне машины находилась еще и я. А может, она собиралась убить только меня, а не нас обеих? Впрочем, нет. Это уже слишком. С чего бы ей желать смерти собственной дочери?

– «Лучше б умерла Алисия»? Ничего себе! – Так он и сказал. – И Алисия это слышала? – Конечно! А потом шепнула мне: «Он убил меня. Папа только что убил меня». Никогда не забуду ее слов!

Мужчина в темном снова там. Он появился сразу после того, как Габриэль уехал на работу. Я принимала душ и увидела жуткую фигуру из окна ванной. Сегодня он расположился поближе к дому, возле автобусной остановки, – словно в ожидании транспорта. Интересно, кого этот тип пытается одурачить? Я быстро оделась и пошла на кухню: из того окна лучше видно. Однако мужчина исчез.

Как же я ошибался! Тогда я еще не знал этого, но было уже поздно: образ отца прочно засел внутри меня. Я внедрил его в себя, спрятав в области бессознательного. Куда бы я ни бежал, я нес его с собой. В голове звучал адский, неумолимый хор из размноженных голосов отца: «Бестолочь! Позор! Ничтожество!».

Это казалось единственным логичным объяснением всего случившегося. Иначе зачем ей связывать любимого супруга и стрелять ему в лицо в упор? И чтобы после такого не было раскаяния и объяснений? Она вообще не говорит. Сумасшедшая, не иначе.

Я – Тео Фабер. Мне сорок два года. Судебным психотерапевтом я стал из-за того, что крупно облажался. И это чистая правда, хотя, конечно же, это не то, о чем я говорил на собеседовании.

Мне не нужен убийца, Диана. Перестрелок и так хватает. Мне нужен профессионал. Один тихий выстрел – один труп.

Тишина и тусклый свет, мишени и оружие раньше свели бы ее с ума, но сейчас, держа в руках пистолет, она испытывала удовольствие. Даже дыхание стало более возбужденным, прерывистым, глаза загорелись, и улыбка коснулась губ.

В моей жизни никогда не было ничего последовательного или постоянного. Вещи, люди… в моем мире они то приходят, то уходят, поэтому, когда что-то повторяется, я начинаю ждать, когда же это изменится.

Обещания — всего лишь один из способов закончить нежелательный разговор.

Как я уже говорил, от нее одни неприятности. Проблема в том, что неприятности мне по вкусу.

Ты моя, если я говорю, что ты моя. Ты мусор, если я решу, что закончил с тобой. И сейчас я стою здесь и говорю тебе, что передумал. Я еще не готов выбросить тебя.

Ты чертовски взбалмошна, но приносишь мне больше покоя, чем кто-либо другой.

Когда ты со мной, я хочу, чтобы ты была сама собой. Это включает в себя возможность показать людям, насколько ты чертовски умна. Не нужно потакать дерьмовым мужчинам. Не нужно быть тихой и покладистой, когда ты со мной.

Я читаю любовные романы. У меня слабость к придуркам.

Я вошел в квартиру и осознал свою ошибку. Они были правы – она сногсшибательна, и меня это бесит.

Райан Шэй очень сексуален. Может, он и робот, но он самый сексуальный робот, которого я когда-либо видела.