Ну да, как будто чувство вины — это нечто такое, что я могла бы завернуть в вощеную бумагу и оставить за дверью...

Я положила на него руку. Мне всегда было так важно до него дотрагиваться. Ради этого я жила. До сих пор не знаю, почему. Крошечные, ни к чему не обязывающие прикосновения. Моих пальцев к его плечу. Наших бедер, когда нас стиснет в битком набитом автобусе. Не знаю зачем, но мне это было необходимо. Иногда думала: вот бы сшить все эти прикосновения в одно. Сколько раз сотни тысяч пальцев должны прикоснуться друг к другу, чтобы получилась любовь?

Плохо, что приходится жить, но еще хуже, что живешь лишь однажды.

Вся жизнь уходит на то, чтобы научиться жизни.

Из всех животных люди — единственные, кто краснеет, смеется, верит в Бога, объявляет войну и целуется губами. Следовательно, чем больше мы целуемся губами, тем больше в
нас человеческого

– Мы попробуем помочь тебе заглянуть за завесу лжи.
Я моргнул.
– Какой лжи?
– Думаешь, ты замечательный, особенный? Это заблуждение, Алекс. Ты ничто.

...для политики солдаты — первый расходный материал. Посему и жуткое словосочетание «пушечное мясо» приписывается именно ему, блестящему революционному генералу и будущему грозному императору Наполеону Бонапарту.

Далеко не каждый человек — подвижник. Один слаб, другой корыстолюбив, третий амбициозен, четвертый озабочен лишь личными интересами, пятый и вовсе — шкура, каких еще поискать. Любое хорошее начинание можно играючи извратить.

...в плане прозаическом, то есть финансовом, я, к несчастью, дошла до крайности из-за разницы между моими гонорарами и моими нуждами, между моими доходами и расходами, я ума не могла приложить, как быть и к кому обратиться за помощью. Прежде всего мне надо было оплачивать квартиру, где я поселила прислугу, моего сына и бабушку (ибо моя мать ухитрилась препоручить моим заботам свою собственную мачеху, женщину сварливую и неприятную), и кормить весь этот народец, не отказываясь вместе с тем от покупки новых шляп.

Мы с тобой не чужие,
Мы друг другу нужны.
Сделай так, чтоб ожили
Наши прежние сны.

Они увидели друг друга,
Но испугались счастья вдруг.
И снова жизнь пошла по кругу,
И бесконечен этот круг.

Мы, мужики, должны быть сильными,
И сам я бросил не одну.
Но, вспомнив ту, с глазами синими,
Слезу невольную смахну.

И что – разделился наш маленький шар
На три огромные части:
Нас – миллиард, их – миллиард,
А остальное – китайцы.

...мое желание номер один, которое казалось невозможным для многих людей, окружающих меня, было принести радость миллионам людей моей работой.
Самое первое желание, которое я получила - принесла радость миллионам людей своей работой. Остальные желания волшебным образом последовали, одно за другим, и предстали прямо пред глазами, и я все их вычеркнула.

большинство проблем выглядят хуже, чем есть на самом деле, мийо. Нет ничего не поправимого.

— Если все-таки хочешь стать сыскарем, не оставляй за собой следов в виде личных бумаг или документов.

Она ничего не смыслила в медицине, но горечь потери требовала найти виновных в ее несчастье, а измученное бессонницей сознание услужливо подсовывало одну версию страшнее и фантастичнее другой.

"Атос был оптимистом, когда дело шло о вещах, и пессимистом, когда речь шла о людях."

Человек в горе должен бы прежде всего обращаться к богу, но он делает это, только утратив все иные надежды.

...для счастливых молитва остается однообразным и пустым набором слов, пока горе не вложит глубочайший смысл в проникновенные слова, которыми несчастные говорят с богом.

Кто сам ненавидит, тот не ошибается в чужом чувстве.

- В наше время многое допускается.
- Этим и плохо наше время.

Жизнь так изменчива, что надо ловить счастье, пока оно дается в руки.

Правильный нос в России реже маленькой ножки.

Если б все люди побольше рассуждали, то убедились бы, что жизнь не стоит того, чтобы об ней так много заботиться.

Она хорошо сделала, что умерла: ну что бы с ней сталось, если б Григорий Александрович её покинул?..

Такова была моя участь с самого детства. Все читали на моем лице признаки дурных чувств, которых не было; но их предполагали — и они родились. Я был скромен — меня обвиняли в лукавстве: я стал скрытен. Я глубоко чувствовал добро и зло; никто меня не ласкал, все оскорбляли: я стал злопамятен; я был угрюм, — другие дети веселы и болтливы; я чувствовал себя выше их, — меня ставили ниже. Я сделался завистлив. Я был готов любить весь мир, — меня никто не понял: и я выучился ненавидеть. Моя бесцветная молодость протекала в борьбе с собой и светом; лучшие мои чувства, боясь насмешки, я хоронил в глубине сердца: они там и умерли. Я говорил правду — мне не верили: я начал обманывать; узнав хорошо свет и пружины общества, я стал искусен в науке жизни и видел, как другие без искусства счастливы, пользуясь даром теми выгодами, которых я так неутомимо добивался. И тогда в груди моей родилось отчаяние — не то отчаяние, которое лечат дулом пистолета, но холодное, бессильное отчаяние, прикрытое любезностью и добродушной улыбкой.

Жить для них – все равно что плыть по течению в теплой реке. Они лишены свойственных северянам способностей к пониманию и восприятию, лишены нашего теплого чувства к огню, нашего обостренного ужаса перед льдом и проживают свои жизни так, словно каждый из них оседлал радугу.

Мне не хочется рассказывать вам, – сказал Джейсон, – но я думаю, что ваш леопард только что съел богиню.

Вы здесь, чтобы увидеть Большой Каньон. Постарайтесь не разрушить его. Мостик может держать вес семидесяти авиалайнеров, так что вы со своим весом будете в безопасности. Если можно, постарайтесь не выталкивать друг друга за край, иначе у меня появятся лишние проблемы.

раз ты меня не помнишь, это значит, что я могу повторять все мои старые шутки.

"О чем ты? Чего ты? Молчи, глупое." - обращался он к своему сердцу"

Любит? Разве он может любить? Если б он не слыхал, что бывает любовь, он никогда и не употреблял бы этого слова.

Позор и срам! Одного боишься — это встречаться с русскими за границей.

Мальчишке очень захотелось иметь такой кнут, но это было невозможно по многим причинам.

А дева спит. Но юный князь,
Бесплодным пламенем томясь,
Ужель, страдалец постоянный,
Супругу только сторожил
И в целомудренном мечтанье,
Смирив нескромное желанье,
Свое блаженство находил?
Монах, который сохранил
Потомству верное преданье
О славном витязе моем,
Нас уверяет смело в том:
И верю я! Без разделенья
Унылы, грубы наслажденья:
Мы прямо счастливы вдвоем.

И наконец я счастлив буду,
Спокойно мир оставлю сей-
И в благодарности моей
Твою пощёчину забуду.