Участие не всегда приносит облегчение, иногда лучше выплакать свое горе.

Хороший месяц — март: февраль отступает в заднюю дверь, на пороге передней ждет весна. Месяц, сулящий перемены.

– Нельзя жить только для одного себя,...

Война кончилась, подписали мир и закопали мертвых, а на него, особенно вечером, часто накатывал нестерпимый страх.

- Я верю только в одно семейное проклятие, - сказал доктор, - в их наследственность. Я вам уже говорил. Они все какие-то сумасшедшие. Иначе и быть не может: когда у вас от бесконечных браков внутри одного семейства кровь застаивается в жилах, как вода в болоте, вы неизбежно обречены на вырождение, нравится вам это или нет.

И тут же вспомнил, что он на чужбине, что он англичанин. Все эти люди - чужие ему, хоть и друзья. Его землякам неведомы страсти, кипевшие в этом кружке чужаков, неистовый дух Запада, страны мятежников и линчевателей, порой объединявшихся в одном лице. Вот и сейчас они объединились.

- Я не сомневаюсь, - вежливо сказал священник, - что чудеса вам приходилось не только видеть, но и творить.

Потом они долго советовались, говорили о том, как избавить себя от необходимости прятаться, обманывать, жить в разных городах, не видеться подолгу. Как освободиться от этих невыносимых пут?
— Как? Как? — спрашивал он, хватая себя за голову. — Как?
И казалось, что еще немного — и решение будет найдено, и тогда начнется новая, прекрасная жизнь; и обоим было ясно, что до конца еще далеко-далеко и что самое сложное и трудное только еще начинается.

Он всегда казался женщинам не тем, кем был, и любили они в нем не его самого, а человека, которого создавало их воображение и которого они в своей жизни жадно искали; и потом, когда замечали свою ошибку, то все-таки любили.

Гуров думал о том, как в сущности, если вдуматься, все прекрасно на этом свете, все, кроме того, что мы сами мыслим и делаем, когда забываем о высших целях бытия, о своем человеческом достоинстве.

Уж если я и стала бы о чем-то жалеть, от чего-то отрекаться, - так скорее от своих огорчений, от приступов мистицизма.

И начался хоровод любви - страх об руку с желанием, с нежностью, с исступлением, а потом жгучая боль и за нею всепобеждающее наслаждение.

...хотелось сделать ему больно, оставить какой-то след, чтобы он ни на минуту не забывал обо мне в этот вечер...

...зачерпывала целую горсть песка и, пропуская между пальцами желтоватую ласковую струйку, думала, что вот так же утекает время, что это нехитрая мысль и что нехитрые мысли приятны.

На все шпильки мадам Уэбб я улыбалась лучезарной улыбкой. Эта тактика сбивала ее с толку. Она стала выходить из себя.

Разве можно покончить с собой из-за таких людей, которым никто не нужен - ни живой, ни мертвый.

Существование не только абсурдно, оно вдобавок тяжелая работа.

..у всех надзирателей такое выражение на лицах: смотрят так, будто ты – кусок человечьего говна.

Я продолжал проигрывать. Профессионал ходит на бега один. Я это знал. Но думал, что, может быть, я – исключение. И пришел к выводу, что вовсе я никакое не исключение.

Хуже кофе я никогда не пробовал, но он был горячим.

Если бы ты знала, как я тебе завидую! Ведь ты ходишь по городу, где вся жизнь — сплошная сказка, где пахнет изысканными духами, играет аккордеон, ходят женщины в нарядах от-кутюр…

– Но помни, дорогое дитя, сила не всегда решает все. Мой бедный брат огрубел в дальних странствиях и, боюсь, хочет отыскать тебе мужа такого же сорта, как он сам. Но скажи, какой от них прок, – тетушка кивнула в сторону, где как раз завязалась нешуточная борьба, – их все время тянет на подвиги. Уедут отвоевывать Святую землю, а своя остается без защитника. Каждый норовит урвать клочок, пока хозяина нет, а ты сидишь в своих покоях, словно… словно курица на насесте! – нашла достойное сравнение леди Роанна. – И вышиваешь, вышиваешь, глядя только на иголку да на беленый кусок полотна. И никому не интересно, скучаешь ли ты, тоскуешь ли по мужу… А потом в один прекрасный день оказывается, что он умудрился получить смертельную рану и поспешил к Господу, оставив тебя самостоятельно решать все проблемы!

Послание - подписанное именем, - топорная работа, очевидная подделка. Не то что записка анонимная: она всегда оставляет богатые возможности для маневров, продолжений хулиганства.

Мария Чепурина "Свидание с чужим парнем''

Бывает, оказавшись в незнакомом месте, ты замираешь посреди улицы, с завистью провожая взглядом тех, кто входит в свои подъезды или выходит из них. Все эти люди кажутся хозяевами жизни:они с деловым видом спешат куда-то или же, наоборот, мирно прогуливаются по знакомым дорожкам, порой кивают, улыбаясь друг другу, машут ладонями. Лишь ты чувствуешь себя чужой, будто случайно забралась в соседский сад и никак не можешь вылезти обратно. Но если вспомнить- всего пару лет назад, во времена беспечного детства, мир вокруг казался манящим и теплым, как свежая булка. Дружелюбное было время, щедрая пора незаслуженного счастья, которое давалось просто так- лишь за то, что ты есть на этом свете.

В Москве тысячи худых мальчиков среднего роста носят черные шапки, темные куртки и обычные джинсы, а нужен только один.

Дарья Лаврова "Вредная любовь".

"Нравишься - не нравишься" - это совсем не то, что люди должны говорить друг другу, если хотят быть вместе.

– Никто и никогда не полюбит тебя так же сильно, как я.
За мыслями о предстоящем разговоре с моим смайликом до меня не сразу дошли его слова, поэтому переспросила:
– Ты?
– Да – я. Сколько тебя знает Вадик... месяц, какой-то ничтожный месяц, за который он так и не понял, что тебе нужно.
– Что же мне нужно?
– Тебе нужна красивая история любви.
– Думаешь?
– Знаю!
Разве? Почему он так подумал? Нет же, мне нужен...
- Тебе нужен герой, который любил бы тебя до одурения, как в твоих обожаемых романах. Только тебя и никого больше – никогда и ни за что.
– Ну и что в этом плохого?!
– Ничего, – он повернул голову. – Просто больше не ищи, я люблю тебя сильнее всех. У нас есть красивая история, длиною почти в целую жизнь. Помнишь, как в детском саду я дернул тебя за косичку на пении, ты повернулась ко мне и сказала: «Дурак!»
Мне смешно и не хочется сдерживаться. Конечно, я все это помню!
– Не смейся! – шутливо возмутился Саша. – Это ведь только начало, дальше – лучше. – Он вручил мне батон. – Ты поешь, а я пока расскажу.
Я смотрю в его синие глаза и...
Как я сказала полтора...

Из дома родительского вынес я лишь драгоценные воспоминания, ибо нет драгоценнее воспоминаний у человека, как от первого детства его в доме родительском, и это почти всегда так, если даже в семействе хоть только чуть-чуть любовь да союз. Да и от самого дурного семейства могут сохраниться воспоминания драгоценные, если только сама душа твоя способна искать драгоценное.

В большинстве случаев люди, даже злодеи, гораздо наивнее и простодушнее, чем мы вообще о них заключаем. Да и мы сами тоже.

В самом деле, выражаются иногда про «зверскую» жестокость человека, но это страшно несправедливо и обидно для зверей: зверь никогда не может быть так жесток, как человек, так артистически, так художественно жесток.

Я изобретал дома не для того, чтобы их улучшить, а чтобы показать ей, что они неважны, мы могли жить в любом доме, в любом городе, в любой стране, в любом веке, и быть счастливы, как если бы весь мир был нашим домом.

Вместо того, чтобы петь в душе, я писал слова любимых песен в тетрадь. От чернил вода становилась синей или черной. или зеленой. или красной. Музыка стекала по моим ногам.

Я хотела ребенка.
Что это значит — хотеть ребенка?
Я проснулась однажды утром и поняла пустоту внутри себя.
Я поняла, что могу пренебречь своей жизнью, но не жизнью, кото-рая будет после меня. Я не могла это объяснить.
Потребность возникла раньше, чем объяснение.

В конце концов все потеряют всех.

Во вторник после школы пришлось тащиться к доктору Файну. Я не мог понять, почему мне требуется профессиональная помощь: я считал, что у человека должны быть гири на сердце, когда у него умирает папа, и что если у человека нет гирь на сердце, тогда ему нужна помощь.

На фига быть жутко органичным, если все равно никто не смотрит?

Я люблю, когда она смеется, хотя правда состоит в том, что я ее не люблю.

Ты делаешь только больнее, когда не хочешь причинять боль.

Сколько людей проходит через твою жизнь! Сотни тысяч людей! Надо держать дверь открытой, чтобы они могли войти! Но это значит, что они могут в любую минуту выйти!

В утро экзамена меня покормили такой эсэмэской:
"Особенно тщательно почистите зубы мудрости, сударыня..."
Трясусь от страха. Побольше бы мне зубов мудрости сегодня! У меня их, как назло, вообще нет! И что? Завалю, значит, экзамен!
Ну уж нет! Нет, Зимин, нет!

« Ты с кем-то встречаешься, кроме меня?»
– Бррр! Фу! Пшик! – вырвалось у меня, и я набрала его номер.
– Нет, – завопила я в трубку, – нет! У меня только ты! Такой прекрасный ты, такой бэби, такой хани, такой свит!
– Такой СВИН? – переспросил он.

– Понимаешь, у меня нет недостатков, и я очень терпелив, так что даю тебе массу времени на раздумья. Целых полторы минуты, и отсчет уже пошел.

Нет, жизнь намного хитрее всех нас, старающихся перехитрить ее. Это факт!

Ксения Беленкова "Все сюрпризы осени"

Расстояние настоящей любви не помеха...

– Дай мне только до тебя добраться, выползень нижнемирский! Я тебе эту кишку проклятую в зад засуну, через рот вытащу и Голубым огнем накачаю, пока тебя до нижних небес не разбрызгает!
– Молчи, сестра, молчи, не зли его! Она не то хотела сказать, господин, Храмом клянусь… ой, не клянусь, не клянусь, плевала я на этот Храм!
– И тебя накачаю, подстилка жирная, предательница! – срываясь на вопль нечеловеческой боли, рявкнул первый…
– Жрица Кыыс! – ахнул Хадамаха, мгновенно опознавший этот голос.
– И наставница Синяптук, – уныло откликнулась Аякчан, кажется, узнавшая второй.

Может, я ошибаюсь, но мне кажется, что любовь - это счастье. И невзаимная - когда любишь, страдаешь, надеешься, ничего взаимного не получается, но ты все равно любишь - и от этой своей любви счастлив.

-Второй день уже не звонит? – шепнула мама.
-Что мне делать? – Я с мольбой взглянула в ее глаза.
-Ждать.

Ксения Беленкова "Все сюрпризы осени"

Расстояние настоящей любви не помеха...