– Спасите нас от покойников! Выдайте нам Черного! Выдайте мне немедленно моего покойного мужа! Слышите, господин черный шаман, – немедленно!
Хадамаха вздрогнул, поняв, что взвившийся над толпой пронзительный женский крик как-то не очень отвечает общему настрою. Похоже, этот крик поразил и толпу, потому что люди начали смолкать, недоуменно оглядываясь по сторонам. Энергично работая локтями, к самым воротам протолкалась… Хадамахина бабушка! И гулко заколотила кулаком в железо:
– Почему ко мне не явился мой мертвый муж? Ко всем явились, а ко мне не явился! Я всю жизнь на него положила! Как он ни сопротивлялся, но я все сделала, чтоб он стал лучше! А он мало того, что помер, так еще и не зашел отчитаться, чем он там в Нижнем мире занимается!
– Мама, не позорьтесь! Пусть отец покоится в мире! – Выбравшийся из толпы дядька попытался увести ее, но бабушка легко стряхнула его руку и снова заколотила в ворота.
– Господин черный шаман, я требую, чтоб вы отправили моего мужа ко мне немедленно, слышите! Унижать себя не позволю!
– Высокое Небо, одному человеку на весь город повезло, и тот...

– Ты его любишь, понимаешь, лю-бишь! Вы одни, в утлой лодчонке, посреди безбрежного Океана! Он только что отдал за тебя жизнь, и ты прощаешься с ним, оплакивая его в сердце своем! А ты что? – Ковец-Гри-шаман запустил обе руки в волосы и дернул с такой силой, точно вознамерился скальп с себя снять. – Почему у тебя такой вид, будто ты его только что сама багром забила? А сейчас концы в воду спрятать намереваешься? Ты ему еще камень на шею привяжи!
– Дайте камень – привяжу, – плюхаясь на скамью, процедила Аякчан.

– И много вокруг тебя по крепостям всяких стойбищных уродин крутилось, а, Хакмарчик?

Взгляды их встречаются; улыбка; потом оба опускают глаза: застенчивость так свойственна юным, недавно повзрослевшим, остро ощущающим все новое – новую ситуацию, вновь обретенное знание, неожиданное взаимопонимание… эти юные взрослые так погружены в себя, что слепы ко всему, кроме мгновений, несущих в себе ростки нового.

Сиюминутность телевидения, о которой так много говорят, утешение весьма слабое: точно так же можно было бы утверждать,что, раз одна сигарета не может сама по себе вызвать у курильщика рак, курение вообще безвредно.

Знаешь, смерть очень похожа на профессора, чьи лекции слышит лишь тот, кто оказался в первом ряду.

Это давало прекрасную возможность продемонстрировать способность ругаться на четырех языках.

Я мудр ровно настолько, чтобы понимать: я ничего не знаю.

Перемены проявляются в действии.... Консервативных героев не бывает в природе.

Я пришпорил верблюда. Дико раздражает, когда придумаешь что-нибудь революционное, вроде сарказма, а потом им начинают злоупотреблять любители.

Сплошной фасад, а внутри пусто.

Когда испаряется хорошая мечта, испаряется всё.

Жить – это прежде всего участвовать.

Художник, ты не оратор! Так что помолчи и займись-ка лучше делом.

Критика — вещь возвышенная. Ею достойны заниматься только гении.

Гитлера я рассматривал как законченного мазохиста, одержимого навязчивой идеей развязать войну, с тем чтобы потом героически ее проиграть.

— Как это скверно, когда не ты ведешь мысль, а она тебя ведет... Да, вспомнил!

— Отвечайте же, неуклюжий Ромочка, хороша я или нет? Если женщина напрашивается на комплимент, то не ответить ей — верх невежливости!

Если всю жизнь фотографируешь злодеяния, чему-нибудь да научишься,...

...в тот день, когда я вас встретил, вы стояли на коленях возле трупа женщины. По-моему, вы в тот миг воплощали собой настоящую боль.
– Не знаю, что я собой тогда воплощал. Меня некому было сфотографировать.

В эпоху информационных сетей, спутников и глобализации облик мира и жизнь человека будет решать простой выбор кнопки.

Чем больше очевидности, тем меньше смысла.

...опыт Фолька подсказывал, что однажды может наступить ночь без рассвета, за которой ожидают только тени, означающие конец пути, и мир, где существует только один цвет – черный.

Всему виной жизнь и ее законы. Если бы не те парни, если бы не вы, был бы кто-то другой… Вы рассуждаете, как муравей, который придает себе слишком большое значение. На самом же деле совершенно безразлично, какой именно муравей угодит под башмак. Снизу кажется, что на тебя опускается нога Бога, но убивает простое совпадение, геометрия. Шаги Случая по строго расчерченной шахматной доске.

Женщинам нужно найти в себе внутренние силы для борьбы за свою личную жизнь и отнестись к ней, как к работе. Это значит – не разбираться вечно в себе, а заглянуть в ЕГО мир и постараться сделать что-то для НЕГО.

Скоропалительный брак – самый быстрый способ потерять веру в мужчин и в себя, а также самого мужчину.

Самое важное, что я постаралась сказать на языке астрологии этой книгой, – мужчины очень разные. Понятий «любой», «средний», «обычный» применительно к ним не существует.

И мне иногда кажется, что знание - во всяком случае, знание ради знания - это хуже всего. Это самое непростительное, я уверена.

Есть же славные вещи на свете - понимаешь, славные вещи. Какие же мы идиоты, что так легко даем сбить себя в толку. Вечно, вечно, вечно, что бы с нами ни случилось, черт побери, мы все сводим обязательно к своему плюгавенькому маленькому "я".

Полностью уйдя в себя, совершенно безучастный ко всему, что происходило во внешнем мире, он старался припомнить каждый шаг, каждое действие, с математической точностью связанные в единое целое; эти действия — теперь это было для него очевидно — предшествовали самому великолепному уколу, когда-либо рождавшемуся в человеческом сознании.

Она действовала холодно и расчетливо, как человек, ставящий выгоду выше страсти. Она была точна и прямолинейна, словно удары ее шпаги.

В последние дни в политике заварилась серьезная каша — страна на грани гражданской войны со всеми вытекающими отсюда последствиями; так что расследование будет очень непростым. Шум, который наделает в столице убийство маркиза, — жалкий анекдот в сравнении с тем, что угрожает трону, не так ли?

Иногда мы сжигаем за собой корабли, и вскоре нам остается лишь одно — держаться на плаву любой ценой, борясь с волнами и ветром.

Забыл, с кем говорит! Да посоветуй он Пыу не есть лягушек из болота – у того б давно зеленые лапки изо рта торчали!

– Так это вот большое, которое в дверь не пролазит, – и есть ваша находка, госпожа жрица?

– Куда штаны девал, парень? – оглядывая растерзанного мальчишку в драной куртке, поинтересовалась она.
– А куда половина вашего дворца делась, вам не интересно?

– Вылезайте! – нетерпеливо повторил он, протягивая вниз руку.
– Девочка-жрица пускай первая идет, – тоном заботливой тетушки сказал черный шаман.
– Давай-давай, пусть идет, – ехидно подбодрил он. – Если что не так – ее там первую и пришибут, не жалко!

Скуластый тихо ругался сквозь зубы. Вот, так правильно, так и должно быть – стражник вяжет, преступник отбивается… Ну или хотя бы ругается!

– Все! – рявкнул скуластый Хакмар. Физиономия мальчишки была аж красной от бешенства. – Хватит! Замолчали оба – ты и ты! – он поочередно указал кончиком меча на Донгара и Аякчан. – Вас послушать – мозги закипают, такой шаманский бред несете! Значит, так…

– Ну ясно, весь бомонд на пати, – тоже не отрывая глаз от бормочущего шамана, выдохнул Хакмар.

– А южанин что делает?
Хадамаха оглянулся на Хакмара. Скуластый мальчишка резко бросил ладонь на рукоять меча и угрожающе многозначительно уставился Хадамахе в глаза.
– Только попробуй… – беззвучно шевельнулись его губы.
– А южанин… Ну-у, как все южане, умеет делать всякие штучки… Эффектные… Взрывы, взлеты, падения… Бои на мечах… Специально для вашего нового камлания…
– Штучки… Специальные… Эффектные… Специально для «Студии экспериментального камлания», – забормотал Ковец-Гри. – Спецэффекты! – вскричал он. – Да-да! Я вижу, я просто вижу это! А вы… как вас зовут?
– Хакмар…
– Впрочем, неважно… Вы можете сделать так, чтобы айсберг – бу-у! И выдвинулся из тумана такой белой громадой? А лодка – крак! – и раскололась пополам – с треском на весь зал?
– Можно попробовать, – кивнул Хакмар.

Ирония происходящего не ускользает от него: тот, кто приходит учить, получает горчайший из уроков, а те, кто пришел учиться, не научатся ничему.

Темперамент не переменишь, для этого он слишком стар. Его темперамент определился, установился. Череп, а после темперамент — два самых неподатливых атрибута человека.

Узы дружбы гораздо сильнее связи кровной или родственной, ибо друзьями мы имеем таких, каких выбрали сами, а родственников, каких дает судьба.

Мрачность и уныние несовместимы со счастьем, как неудачи в любви — с успехом.

Жизнь била в ней ключом. Она попросту любила все вокруг, наслаждалась жизнью такой, как она есть, и поэтому, в отличие от сестры, неудержимо привлекала к себе всех.

Умно в одном отношении, но не слишком умно в другом...ровным счетом наполовину умно, а это хуже всего.

- Ты хочешь жить в деревне, не угождая страстям твоих соседей и даже не слушая их болтовни? Какое заблуждение!

Никогда ещё мода и красота не были так далеки друг от друга.

..разлука неизбежно убивает все чувства в человеке.