-Я знаю об этом здании, потому что люблю его.
-Но почему именно это здание?
-Разве это любовь, когда знаешь ответ?

Лучше потерять, чем никогда не иметь. Я потерял, никогда не имея.

Он твердил, что всё будет хорошо. Я была ребенком, но знала, что всё хорошо не будет. Он не был обманщиком. Он был отцом.

Все люди - немножко смешные, немножко жалкие, иногда сильные, но чаще - слабые, и всем им очень не хватает любви.

Я всегда ужасно боюсь оказаться в нелепом и смешном положении, поэтому вечно путаю и попадаю в идиотские ситуации.

– Какая вы бледная! Это потому, что вы видите в жизни только её грустную сторону и не любите шоколада.

– Нет ни тени надежды, что я останусь цел. Опасность грозит всем. Она знает это так же хорошо, как и я. Но контрабандисты сделают все, чтобы уберечь её от ареста. Они – славный народ, хотя и грубоваты. А моя шея давно уже в петле, и, перейдя границу, я только затяну верёвку.

Если я сохранил веру все эти страшные годы, то как отказаться от неё теперь, когда ты возвращён мне богом?

– Закон, однако, запрещает пытки, – позволил себе заметить врач, – а ваши «суровые меры» очень близки к ним.

...нынче бунтовщики вошли в моду, и его преосвященству угодно, кажется, поощрять всех этих негодяев.

...вы поступили со мной так, как не поступают даже со злейшими врагами. Вы сумели выведать моё горе и сделали себе игрушку и посмешище из страданий ближнего.

Вашими сообщниками являются три чувства, имеющие безграничное влияние на прекрасный пол: любовь, ненависть и страх.

...я имею обыкновение в споре с нахалом никогда ему не уступать.

По чести, сударь, люди вольны выбирать только между глупостью и безумством, вот почему там, где я не усматриваю для себя никакой выгоды, я хочу получить по крайней мере удовольствие,

Если я не хочу, чтобы это было правильно, так я настою на том, что это не правильно.

Это, наверное, глупо. Просто такое находит, когда человек один; и дома, которые неизвестно даже какой архитектор построил, толпы из Сити – гораздо сильнее того священника в Кенсингтоне, сильнее всех книжек, которые носит мисс Килман, будоражат душу и вдруг поднимают к поверхности то, что там сонно лежало на илистом дне, будто вдруг потянулся спросонья ребенок в постельке; да, именно такое – вздох, потягивание, толчок, открытие – остается в душе навсегда. Но вот все сразу опять оседает на дно.

...как немыслима, невообразима смерть! И все кончится; и никто, никто в целом свете не будет знать, как она все это любила; и каждый миг…

Эта его восприимчивость, впечатлительность – конечно, сущее бедствие. В его-то возрасте перепады настроения, как у мальчишки какого-нибудь или даже скорей у девчонки; без всяких причин день – прекрасно, день – скверно...

...наши преступления столь мелки и прозаичны, что нам трудно уподобить их деяниям великих грешников. Нам просто в голову такое не придет.

- Что такое человек, чтобы ему судить других?

Боюсь, не меньше ста детективных историй начинаются с того, что кто-то обнаружил труп...

И ни одна из них не была с ним счастлива. Время шло, он знакомился, сходился, расставался, но ни разу не любил; было всё что угодно, но только не любовь.
И только теперь, когда у него голова стала седой, он полюбил, как следует, по-настоящему — первый раз в жизни.

– Что ж, мальчик мой, – протягивая мне листки, – вы не сумасшедший из-за того, что вам не хочется этого учить. Я бы сказал, что вы были б ненормальным, если бы вам хотелось это выучить.

Люди либо таяли, либо толстели, становились просто огромными, особенно в заднице и талии. Всё – от табурета, от одних и тех же движений, одних и тех же разговоров.

Сходил в ванную и плеснул на лицо немного воды, причесался. Если б и лицо тоже можно было причесать, подумал я, да вот никак.

Вивека почти уронила на стол последнюю тарелку.

Уж себе-то я могла признаться, что поначалу он мне совершенно не нравился, вернее, я была к нему равнодушна. Любопытный персонаж, не более того. А потом я практически насильно заставила его себе понравиться… и вот доигралась. «Он начнет видеть в тебе реального живого человека…» Да ничего подобного! Я для него всего лишь одна из толпы. Просто часть работы.

Анна Антонова "Письмо звездному мальчику"

У Лики никакого опыта по обузданию чувств у буйнопомешанных, точнее у страстно влюбленных. Во всяком случае, за прошедшую ночь у Лики сложилось впечатление, что любовь – это вроде болезни, помешательство такое. И самое странное – два человека влюблены друг в друга, но при этом ухитрились устроить скандал на ровном месте.

В детдоме все дети разные, но у всех есть общая мечта. Каждый ребенок мечтает об одном-чтобы открылась дверь и в комнату вошли люди, которые его заберут и станут родителями.

Вадим Селин, "Шанс на любовь".