— Если не знаешь, как жить с людьми, то хоть бы уж помалкивал. Слушался бы других. Ты же у него в руках. Жалованье идет тебе от него, пусть грошовое. Зато каждый месяц. А без жалованья — кто ты есть? Стар, а ума не нажил…

…и женился бы на городской. А почему бы и нет? Скажем, на артистке какой-нибудь, красавице, что поет да пританцовывает с микрофоном в руке; говорят, для них главное, чтобы человек при должности был. Взял бы такую под ручку, а сам при галстуке. И — в кино. А она каблучками стучит и духами пахнет. Прохожие носом тянут. Смотришь, и дети народились бы. Сына на юриста выучил бы, а дочку, чтобы на рояле играла. Городские дети сразу заметные — умные.

И почему только люди становятся такими? — сокрушался Момун. — Ты ему добро — он тебе зло. И не застыдится, и не одумается. Вроде бы так и должно быть. Всегда правым себя считает. Только бы ему было хорошо. Все вокруг должны угождать ему. А не захочешь — заставит. Хорошо еще, когда сидит такой вот в горах, в лесу, и под рукой у него народу — раз-два, и обчелся. А ну, окажись он у власти повыше? Не приведи, боже…

– У нас в пауле тоже парень один к девчонке вечно прикапывался, – задумчиво пробормотал Донгар. – И в пять Дней прикапывался, и в тринадцать прикапывался, а в семнадцать женился. Нравилась она ему сильно.

– Королева улыбнулась Тайрыме!
– Ну, гораздо хуже было бы, если б она заплакала, – не отрывая глаз от свитка, рассудительно отозвалась Аякчан.

– Слушай, Донгар, кажется мне, что если ты сейчас не заткнешься, одна достославная пока-еще-не-жрица тебе снова по морде врежет.

Нет, мой милый, девушка, которой действительно стоит добиваться, никого ждать не станет.

Прогресс — лабиринт… Человек врывается в него как слепой, а потом выбегает обратно как безумный, вопя, что нашел его, вот он, незримый король, — elan vital — принцип эволюции… и пишет книгу, развязывает войну, основывает школу.

- Да я вовсе не против кастовой системы, - признался Эмори, - пускай будет правящая верхушка, кучка счастливчиков, только понимаешь, Керри, я сам хочу быть одним из них.

А всё-таки обидно, когда из тебя к двадцати годам успевают сделать циника.

— Да. На самом деле только от нас зависит, будет все просто или сложно.

А сам думал: пой под окнами, пой под яблонями, пой во дворе, пока гитарные аккорды не достигнут ее слуха, пока у нее не польются слезы. Заставишь женщину плакать — считай, ты победил. Всю ее гордыню как рукой снимет, и музыка тебе в этом поможет.

- Любовь плохо влияет на вестибулярный аппарат, - сказал отец. - От этого девушки падают прямиком в мужские объятия. Уж -то знаю.

... паника бежит несравненно быстрее, чем ноги ее несущие.

Истинное милосердие начинается с тебя самого.

Ответы не всегда появляются вместе с надобностью в них, а часто вообще бывает так, что ожидание ответа и есть единственно возможный ответ.

Верь: всё пройдет. Даже если очень плохо — это когда-нибудь кончится. Ничто на свете не вечно.

Память оставляет следы. Примерно как отпечатки ног на снегу. И если захотеть, можно проследить, куда они ведут.

Сходить в баню, переодеться во все свежее и постричься - поступки, за которые никогда не стыдно перед собой.

Я хочу разрыдаться в голос, но ничего не получается. Я слишком постарел, чтобы плакать, слишком многое пережил. Есть на свете такая тоска - от неспособности плакать.

Вот каковы люди! Равно бессовестные по своим намерениям,они называют честностью слабость,которую проявляют в их осуществлении.

Трудно не покраснеть, когда на тебя пристально смотрит мужчина.

И еще говорят, что любовь делает людей изобретательными. Напротив, она превращает в полных тупиц тех, над кем забрала власть.

Ибо не следует обманываться: чары, которые якобы обретаешь в другом, находятся в нас самих, и только одна любовь делает столь прекрасным любимое существо.

Из-за одного того, что начал спорить, не хочешь уступать. Подыскивая всё время убедительные доводы, находишь их, а потом держишься за них не столько потому, что они так уж хороши, сколько для того, чтобы не проявить непоследовательность.

Было плохо, станет лучше – к миру злобы не питай.

Дурной голове нужна твердая рука.

А ведь пройдет время, и ей надоест постоянно напрягать память. Все начнет потихоньку забываться, покрываться пылью, и скорбь утраты уже не будет такой острой. А потом настанет день, когда его образ затуманится и имя, случайно прозвучавшее на улице, больше не заставит ее вздрагивать. Она перестанет тосковать по нему, и ее неизменный спутник — страдание, подобное фантомной боли, оставит ее в покое.

Мариам лежит, поджав колени, глядя на крутящиеся за окном снежинки. Нана как-то сказала ей, что каждая снежинка — это горестный вздох женщины. Вздохи поднимаются к небу, собираются в облака и тихо падают обратно на землю.

Воровство - основа всех прочих грехов. Убийца крадет жизнь, похищает у жены право на мужа, отбирает у детей отца. Лгун отнимает у других право на правду. Жулик забирает право на справедливость. Нет ничего презреннее воровства.

Дети - не книжки-раскраски. Их не выкрасишь в любимый цвет.

Решиться – вот в чём загвоздка, а убить – уже не проблема. Трудней всего – решиться.

С теми, кто воспринимает несчастные случаи как личное оскорбление, несчастные случаи не происходят.

Все зависело от того, в каких отношениях была она со своими коллегами в данный момент… Председатель месткома — хитрая лиса — оказывался милашкой, если хлопотал за ее комнату, псих главреж становился талантом, если хвалил ее на репетиции. Злобы, повторяю, не было, а было так: хорош ты ко мне — значит, светило, плох — значит, бездарь и сукин сын.

Я знаю много хороших людей, прекрасных специалистов, которые воспитывались в детских домах, но спросить у этой женщины, сидящей на солнцепеке в зимнем пальто, почему она не отдала чужого ребенка в детский дом, а забрала к себе, возится и мучается с ним, — задать такой вопрос я не мог.

…она совершенно одинока, и никто ее не любит, кроме определенного списка людей, который ей глубинно не интересен, ибо не покрывает ее духовных потребностей! Что такое «духовное» – она при этом абсолютно не понимает!!! Ей кажется, что человек, припершийся в музей, испытывает «духовное удовольствие»! Слышишь, духовное, а не бедненькое душевное!

Удивление – это качество ничем не занятого времени.

…Алиса сделала самое мудрое, что могла в этой ситуации, а именно не сделала ровным счетом ничего.

Наш нынешний век - век притворства и мистификаций. Как много люди говорят о ташизме, о кубизме, о том или другом "изме" и произносят длинные слова и фразы - огромные, вязкие сгустки слов и фраз. И все лишь для того, чтобы замазать, скрыть простой факт - либо ты можешь писать картины, либо - нет.

Мне так хотелось, чтобы он увидел – я обижена. Невозможно выглядеть обиженной по телефону.

Я не смогла бы его излечить. Потому что его болезнь -я.

Разглагольствовать о том, что собираешься сделать, - все равно что хвастаться картинами, которых ты еще не написал. Это не просто дурной тон, это абсолютная утрата лица.

Одно знаю точно: ни у кого нет права считать себя самым великим, но, похоже, все только и заняты тем, что всю жизнь кого-нибудь душат.

Такие истории не случаются. Такими историями ты грезишь по ночам, когда лежишь без сна, а потом боишься рассказать их своему психиатру.

Единственный момент, когда видишь, как меняются лица людей: когда мимо движется гроб – как бы они ни любили того, кого потеряли, и как бы ни помнили его, им страшно за себя.

... счастье и несчастье, беспечность, радость жизни суть элементы существования абсолютно здоровые, на которые всякий имеет право и которых никогда не бывает слишком много, но они делают людей слепыми.

Поэты всегда были полуночниками, алкоголиками, неврастениками.

Деньги бывают грязными от того, каким способом их зарабатывают и, особенно, каким хранят.

... алкоголик одурманивает себя открыто, наркоман прячется.

... знаете ли вы, что каждый из них страшно одинок и боится своей жизни почти так же, как смерти, как, впрочем, и вы?