– Молодой егет портками зацепился?

Вот привязалась, ведьма!

Хакмар судорожно сглотнул – слюна с трудом просочилась сквозь передавленное древком топора горло – и ответил абсолютно невинным взглядом.
– А вот этого не надо! – В голосе отца теперь слышалась не только ярость, но и отвращение. – Не вздумай мне врать!

Любовь - это когда хочешь переживать с кем-то все четыре времени года.

Когда люди над тобой смеются, они теряют бдительность.
Когда они теряют бдительность, можно пнуть их между ног.

Идеальный художник — это идеальный глаз плюс идеальная рука. И работают они в жесткой сцепке, как единый организм. Так было всегда, когда художник рисовал. До недавнего времени. Пока не появился концепт. Он как бы не отрицает ни глаза, ни руки, но делает их не главными, не обязательными. Главное — идея. А прямая линия — вообще чушь: компьютер дает такую линию, что прямее не бывает.

Еда была так себе, эстрадный певец невыносим, но магия Парижа завораживала, оказываясь сильнее всех помех.

Никки чувствовала себя раздавленной, навалились усталость, стресс, страх за сына, которому грозит столько опасностей, все ужасы, которые она пережила за последние несколько часов. Ей бы пробежать сейчас километров двадцать или попинать как следует боксерскую грушу. Но уж никак не преодолевать свою самую мучительную из фобий…

Не просто тоска, а тоска по кому-то.

... но мне было достаточно грустно, чтобы завидовать любой счастливой любви, каждой встрече, от которой теряют голову, всякому любовному рабству.

Если бы он перестал безумствовать и бунтовать. Если бы время повернуло вспять. Если бы где-то вдали, на краю света, чудом затеплилось окно нашего дома с лампою и книгами на Пашином письменном столе, я бы, кажется, на коленях ползком приползла туда. Все бы встрепенулось во мне. Я бы не устояла против зова прошлого, зова верности. Я пожертвовала бы всем.

Мы с ним люди настолько же разные, насколько я одинаковая с тобою. Я тогда же сердцем выбрала его. Я решила соединить жизнь с этим чудесным мальчиком, чуть только мы оба выйдем в люди, и мысленно тогда же помолвилась с ним.

Дети любят своих родителей бескорыстно, Кристиан. Такими они приходят в мир. Запрограммированными любить.

По моему убеждению, для того, чтобы добиться успеха в каком-нибудь деле, надо овладеть им досконально, изучить его изнутри до малейших подробностей.

Дождь последовал за мной и в квартиру.

- Где болит?
"Там, где никому не видно", - подумал я.

Средний человек хоть и желает реального богатства, обычно стремится только к видимой добродетели. Он инстинктивно знает, что настоящее добро есть бремя слишком тяжкое и что стремление к нему может затмить обыкновенные желания, которыми жив человек.

Мы все время что-то упускаем, воображая, будто еще успеем к этому вернуться. Так губятся произведния искусства, так губятся и целые человеческие жизни оттого, что мы либо мешкаем, либо без оглядки несемся вперед.

Чтобы существовать как личность, надо уметь провести границы и сказать чему-то «нет».

- Не прижимайте меня к себе так крепко, капитан Батлер. Все на нас смотрят.
- А если бы никто не смотрел, тогда бы вы не стали возражать?

— Тогда отчего ты так бледна? Признайся, ты всегда это знала и всю жизнь была одинока.
— Все мы одиноки.

Было так спокойно и хорошо, что хотелось замурлыкать. Как мало нужно для счастья, просто удивительно! Суетишься, бьешься, защищаешься, и вдруг — бац! — счастье падает как снег на голову, и забываешь про все неприятности, радуясь каждой минуте и каждой мелочи.

Я разозлилась, но тут же взяла себя в руки. Ведь час назад этот рыцарь кулаками защищал мою честь, а против этого не устоять ни одной женщине.

Но, хоть и была надежда, что кончится дело свадьбой, повернулось дело так, что англичане приостановили переговоры и стали пакостить нам где могли – главным образом на море, посылая своих пиратов, своих каперов и своих дружков-голландцев, чтоб им всем, сволочам, ни дна ни покрышки, захватывать наши галеры, везущие золото из Индий.

…Не было такой новости или слуха, которые, прозвучав там, не покатились бы потом по всему городу, как снежный ком, обрастая тысячекратно невероятными подробностями, и не было в Мадриде человека – от короля до последнего бродяги, – который избежал бы длинных языков вездесущей молвы.

Оставаться после работы, по вечерам, с ним… У Юльки перехватило дыхание. Она бы с удовольствием запросила оплату натурой.

Мы, конечно, сделаем, как вы решите, но… эта ваша беременность – чудо… – Дальше Юлька уже не понимала ни одного слова, кроме того, что она вообще не могла забеременеть, что у нее был один шанс из тысячи, и она его использовала. Второй раз это уже будет невозможно. И вообще счастье, если она сможет выносить этого ребенка.

…за все надо платить – за хорошее и за плохое, которые так крепко повязаны в этой жизни, но все дело в том, кто платит. Платит, конечно же, тот, кто меньше всего повинен, кто не рассчитывает на выигрыш, кто от рождения обречен давать – в отличие от тех, кто научился лишь брать и взыскивать. В свое время он заплатил ЕЮ и был жестоко наказан, потому что ОНА была послана ему для счастья, а не для искупления.

Совсем немного оставалось ему работы – на день, не больше, и он с чистой совестью мог бы считать, что перевернул весь карьер, в котором ничего не обнаружил. Ее здесь нет, значит, она могла выжить. И с ней могла выжить новая, неведомая ему жизнь,…

…последние дни их бесприютного блуждания по лесам и дорогам у него не было даже бинта, чтоб перевязать рану, так вот и шел по жаре, нога с каждым днем распухала все больше, гноилась; не удивительно, что в ране завелись черви.

Я сотку себе крылья из звезд и зари,
Поднимусь, неба серую муть распоров.
Буду тысячи лет, до скончанья земли,
Я блуждать на границе времен и миров...

Собственно, интеллект – это последнее, что пригодится в семейной жизни.

– Мэнквы! Мэнквы летят!

– Донгар. Меня зовут Донгар Кайгал.
– Врешь! На себя посмотри, придурок! Какой из тебя Донгар Кайгал?
– Какой Донгар – такой и Кайгал, – мрачно буркнул в ответ спасенный им парень. – Хочешь, черную порчу на тебя наведу? – с какой-то совершенно змеиной ласковостью вдруг предложил он. – Еще не очень умею, но быстро учусь, однако! И настроение подходящее. Так хочешь?

– А с тупыми жеребцами я вообще не разговариваю!

Брови деда сошлись, как зимние грозовые тучи.

Хакмар украдкой усмехнулся – а еще он видел, как в мастерских при плавильном цехе из шихты делают ярко-синюю краску ультрамарин. Рецепт производства был чуть ли не самой большой тайной южных гор – ультрамарин Храмы закупали на корню и не втридорога, а в триста, потому как делали его из всякого горного хлама и отходов! Сомневается Хакмар, что жрицы той краской храмовые занавесочки подкрашивают!

Убеждать старикашку, что не проговорится, мальчик посчитал ниже своего достоинства. Кто тут, в конце концов, наследник клана?

Хакмар испуганно покосился на смотрителя и натолкнулся на насмешливый взгляд:
– Что, на самом деле молодому бунтарю не так уж и хочется нарушать заветы Храма?

Надо только хорошенько выспаться, или пореветь минут десять, или съесть целую пинту шоколадного мороженого, а то и все это вместе - лучшего лекарства не придумаешь.

Остановись на секунду. Вслушайся в окружающий мир. Слышишь, как много в нем звуков? Десятки, сотни! Все они смешиваются в один общий гул, и мы не обращаем на него внимания. Но если прислушаться к каждому звуку отдельно, можно составить представление о мире. Слышишь шум машин? Шелест волн? Пение птиц? Стрекотание цикады? У всего в мире есть свой звук...

— Мне кажется, ты не понимаешь, что натворил своим правильным решением! Ты разлучил сестру и брата. Отнял у меня дочь и отстранился от сына. Это ужасно!

— Проблема не в том, что мы разные, а в том, как мы относились к тому, что мы разные. Мы не старались найти общий язык, не могли договориться, как воспитывать наших детей. Ты не хотел, чтобы мы вместе принимали решения относительно их будущего.

Мое недоверие ее очень огорчило: она ничем решительно его не заслужила!

Кого пустил однажды в душу, просто так уже не прогонишь. Там навсегда останется его пустой стул.

Вещи надо делать просто потому, что надо. На-до - это два слога надежности. Если бы солнце светило по настроению - все мы были бы на кладбище.

Свобода пьянит крепче вина, и пристрастившийся к этому сладкому зелью потерян для общества навсегда.

Мне ли, слабой женщине, объяснять тебе, такому умному, что делается сейчас с жизнью вообще, с человеческой жизнью в России, и почему рушаться семьи, в том числе твоя и моя?

Ты недаром стоишь у конца моей жизни, потаенный, запретный мой ангел, под небом войн и восстаний, ты когда-то под мирным небом детства так же поднялась у её начала.

– Кажется, ты мне очень нужен, стойбищный! Кажется, от тебя зависит моя жизнь!
– Тогда хотя бы не называй меня стойбищным!
– А как мне тебя звать?
– Пук…     
– Как-как?
– Донгар. Меня зовут Донгар Кайгал.

Отрочество должно пройти через все неистовства чистоты. Но они пересаливают, у них заходит ум за разум.