Мэтью вдруг начал прерывисто и странно всхлипывать.
— Не хочу ехать, — ревел он, цепляясь за платье матери. — Вы меня отправляете бог знает куда, и я никогда оттуда не вернусь… На смерть меня посылаете! Не отпускай меня, мама!

Один любовник – хорошо, а два – еще лучше…

Однажды она постаралась, чтобы рядом не оказалось ничьих любопытных ушей, и, наклонившись к невестке, доверительно посоветовала:
– Голубушка, вам пора завести любовника. С таким супругом, как ваш Генрих, можно умереть со скуки!

…в данном случае нужна нежная женская душа и рука, к тому же я выбрал такую женщину, которая, надеюсь, сумеет справиться с этой задачей. Я намерен женить Генриха. От вас не требуется учить герцога Орлеанского альковным тонкостям, но научить общаться с придворными, не выглядя букой, вести светские беседы и вообще радоваться жизни нужно!

Она столь уверена в себе и своем положении, что ей не приходит в голову интересоваться чужим. Ее мнение – главное, ее вкус – превыше всего, то, что сказала она, – обсуждению не подлежит.

– Пусть лучше сердечко нашей будущей королевы заранее будет занято приличным молодым человеком, чем в него попадет кто-то недостойный.

— Думаю, вы согласитесь, что некий бог, который создал бы все это затем лишь, чтобы преподать нам урок теологии, страдает безнадежным отсутствием чувства юмора и фантазии.

— У общества есть еще один способ свести случайность к нулю, лишить своих рабов свободы выбора: убедить их, что прошлое выше настоящего.

…невиновность не гарантирует того, что тебя не сочтут преступником.

— Впустить в свою жизнь нового человека, делиться с ним своими секретами, узнавать о нем что-то новое — все это кажется таким романтичным. К тому же это кажется рискованным и опасным.

— Пора родителям в этой стране уяснить себе, что душа их детей важнее традиций.

Свадьбу молодые играли в студенческой столовой – на большее денег, естественно, не было. Клара на свадьбу не поехала, правда, не по своей вине – заболели малыши. Конечно же, ничего ужасного, и их нерадивая мать Инна с ними бы справилась, не померла бы – подумаешь, температура. Но Клара бросить Инну в такой ситуации не могла. Алика – пожалуйста. Ничего, переживет. В конце концов, там радость, а здесь беда. Где должна быть верная мать? Евгения Семеновна Кларе позавидовала – живет человек трудно, да, трудно, но ни в чем не сомневается. Никаких душевных мук. Любит, так любит. А не любит – ну что поделаешь.

Тома так и не прижилась в Москве. Не справилась с клаустрофобией и боязнью высоты, не привыкла к тишине и к тому, что никто не заходит в гости и не у кого попросить сковородку для хачапури. Тома не смогла привыкнуть к другой еде, другой воде.

"Таков наш способ выживания — держаться за прошлое и принимать настоящее. Вбирая в себе все лучшее, мы становимся сильнее. Только так мы сможем уцелеть."

"Он опасался, опасался того, как мало нужно, чтобы между нами воспламенился огонь. Меня охватывал жар от одного прикосновения его руки, и лишь в эти моменты я чувствовала себя по-настоящему цельной, такой, какой всегда хотела быть."

"Я не знала, как жить дальше, но понимала, что хочу этого."

«Я знаю, как сильно вы скучаете по мне, - произнес его жизнерадостный голос, - но оставьте сообщение, и я при первой же возможности облегчу ваши страдания».

"— Почему ты оказалась здесь?
— Потому что ты ударил меня по голове и притащил сюда."

"— Никогда больше так не делай!
— А ты не отвечай на мои поцелуи!"

"Благоразумные парни такие скучные"

"Роза Хэзевей... Если ты столь очаровательна, когда устала, раздражена, и столь великолепна с синяком под глазом и в лыжных одежках, то на высоте положения ты, должно быть, просто разрушительна."

«У меня много недостатков, но я не лжец. Это твоя область. И Розы.»

"— Почему бы тебе просто не оставить ее в покое? Ты настолько жаждешь внимания и не ориентируешься в реальном мире, что не в состоянии понять, что человек терпеть тебя не может?"

"- Роза, я на семь лет старше тебя. В десять лет это, может, и не так уж много значит, но сейчас разница огромна. Я взрослый. Ты дитя.
-Похоже, ты не думал, что я дитя, когда во все глаза разглядывал меня."

"Я сделала глубокий вдох и приняла одно из самых трудных решений в своей жизни: просто развернулась и ушла."

Мне всегда казалось, что нет ничего скучнее - влюбиться в самого симпатичного и популярного парня в гимназии, пока я сама так не влюбилась.

"— Вы имеете в виду, что греческие боги здесь? В… Америке?

— Ну конечно. Боги перемещаются вместе с сердцем западного мира.

— С чем?

— Не тормози, Перси. С тем, что вы называете «западной цивилизацией». "

Восхищаясь детским воображением, мать не была готова признать его личным делом ребенка.

Свободного времени у нас достаточно. Но есть ли у нас время подумать?

"У меня могло подняться настроение только оттого, что мама просто вошла в комнату. Глаза ее искрились и меняли цвет в зависимости от освещения. Улыбка согревала, как теплое стеганое одеяло в холодную ночь. В маминых длинных каштановых волосах появилось несколько седых прядей, но я никогда не считал ее старой. Когда мама смотрела на меня, казалось, что она видит во мне одно только хорошее."

"И небо. Даже звезд не видать. Они испачкали даже само небо."

Уж он-то, Александр Константинов, совершенно точно знал, что нельзя любить «очень»! Ну никак нельзя!..
Или любить, или не любить, какое там «очень»!.. Разве может быть «очень», когда даже представить себе невозможно, что существует какая-то жизнь, в которой нет… ее. Ну, вот хотя бы просто теоретически представить себе такую жизнь он никак не мог.
Что это за «очень», если он долго силился понять, что именно он делал, когда рядом не было ее, «мулатки, просто прохожей», как он жил, зачем и для кого он жил?! Какое такое «очень», когда просто мысль о том, что ей может быть плохо, больно или страшно, приводила его в неистовство?!

– Разве не странно, что все говорят о войне, будто о чем-то ужасно давнем? Точно все было сто лет назад. Словно мы втихаря сговорились: «Ради бога, не будем это поминать». Когда же так случилось?
Вив пожала плечами.
– Наверное, мы устали. Хочется все забыть.
– Пожалуй. Но я никогда не думала, что забудется так быстро. Когда шла война... Других тем не было, правда? Лишь о ней и говорили. Единственное, что имело значение. Мы старались придать смысл и другому, но всегда, всегда возвращались к войне.

Но тогда, даже в самые жуткие бомбежки, я не хотела уезжать... А ты? В Лондоне я прожила недолго, но чувствовала себя обязанной... сохранить ему верность, что ли? Не хотела предавать. Кажется безумием, да? Верность кирпичам, скрепленным раствором! Конечно, были еще знакомые. Их я тоже не хотела бросать в беде. Они оставались в городе, и я желала быть рядом.

Как заявить миру, что Джулия принадлежит ей? Чем она обладает, чтобы удержать ее от измены? Все, сто есть: ляжки как зельц и лицо луковкой

Только вот странное дело: мы всегда любим не тех, кого следует, и я не знаю, почему так

Она так и не простила полностью отца за то, что мама умерла, а он остался жить. К этому преступлению он теперь прибавил еще одно: умер сам.

Ученые - профессиональные скептики

Опускается ночь. Или опустилась. Отчего ночь опускается, отчего не встает, как солнце? Посмотришь на восток, на закат, и видно, как вздымается ночь; тьма течет в небо от горизонта черным солнцем за облачным покровом. Дымом невидимого огня, линии огня прямо за горизонтом — очаг войны или город пылает. Быть может, ночь опускается, ибо она тяжела, плотной кулисой натянута на глаза. Шерстяным одеялом. Я хотела бы видеть во тьме — лучше, чем вижу.

Людям нельзя доверять, в этом весь ужас.

Историю – особенно историю войн – всегда пишут победители. У проигравших нет уже ни крови, ни чернил.

Ехидство – верный спутник женской дружбы. Порой и дружбы уже нет, а ехидство все царапается кошачьими когтями.

В общем, мораль такая: дружи, люби, да только слишком больших надежд не возлагай и спиной не поворачивайся. Мало ли что?

Все началось как обычно и закончилось как всегда. Большая и светлая любовь отменилась по техническим причинам. Собака академика Павлова истекла слюной и скончалась, так и не получив от известного ученого заветного куска ветчины.

В лучшем случае я ничего не увижу.

В худшем – некому будет увидеть.

Лучше перестрелять десять лишних девиц, чем пропустить одну такую дрянь!..

Ты что, обнаглел, мюжик?

Я знаю английский бокс!

Я буду щелк-щелк тебя по фэйс!

Настоящее мясо всегда едят без хлеба, как и настоящее вино пьют без стакана.

Моя жена вообще уникум в плане цитат.

Поэтому и пытается прикончить меня морально триста шестьдесят пять дней в году и двадцать четыре часа в сутки. К счастью, мы, гусары, народ живучий.