Как бы вы ни таились, как ни ходили на цыпочках, - кто-нибудь обязательно вас найдет.

– Только одна… Только она могла вытягивать Огонь из других! Ну Айгырка, ну гадина! Так вот кого она выращивала все эти Дни! – прохрипела Демаан, глядя на распятую на стене девочку. – Немножко не дорастила… Убей ее!

– А еще говорят, все южные горцы – лихие такие, рисковые… Напраслину возводят – на самом деле они осторо-ожные. Предусмотрительные, – сквозь деланую похвалу в тоне Аякчан звучала откровенная издевка.
– Хакмар не трус вовсе, если ты про то говоришь, большая начальница девочка-жрица, – оглянулся на нее сидящий впереди Донгар. – Видала бы ты, как он из стенных луков по мэнквам стрелял!
– А я разве говорю, что трус? Конечно, надо о-очень, о-очень много мужества, чтобы, забравшись на высоченную стену, стрельнуть оттуда по мэнкву.
– А по-моему, все-таки говоришь, что трус. Только ты не словами говоришь, а… по-другому как-то… Не в обиду тебе да Голубому огню сказано – неправильно ты так-то насчет стены! Хакмар с мэнквами и это… лицом к лицу встречался!
– Ты хотел сказать – лицом к коленке? Вряд ли он выше доставал, – невинно заметила Аякчан, косясь на красного от гнева мальчишку-кузнеца. А ей, кажется, удалось его наконец достать! До подколенок и выше!
– А когда мы в тайге от мэнквов удирали, Хакмар, он… – запальчиво начал шаман.
– Драпал с таким необоримым мужеством, что мэнквы...

Сдавленно всхлипывая, Аякчан уткнулась лицом в колени…
– Могу дать ножичек, – весело предложили сзади. – Заточка отличная, ты ее по горлу чик – и все!
– Ты, Хакмар, такое неправильное говоришь, однако! – немедленно возмутился второй голос. – Разве ж можно, чтоб девочка-жрица тетеньку-жрицу ножичком чик?
– Ну давай дубинку выломаю, – деловито предложил первый. – Тогда будет хрясь! Устраивает

- Ни стражники, ни ученицы не годятся – нужна жрица, причем из летающих!
– Ну и кого же нам так сильно не жалко? – ласково-ласково протянула «Трижды шелковая».
Обе наставницы переглянулись и захихикали. Даже прячущаяся под потолком Аякчан улыбнулась: она поняла – кого.
– А если у Синяптучки все получится? – подтверждая догадку Аякчан, спросила Кэтэри. – Если она истребит мэнквов этой штукой?
– Тогда мы быстренько найдем способ справиться с новоявленной героиней прежде, чем она сунет свой нос-пуговку за Королевскими милостями…

– А тому, кто это говорит, надо выдавать порцию Огня бесплатно лично в руки, – со зловещей ласковостью протянула Айбанса. – Тогда остальные живо заткнутся! А вашей школьной подружке, похоже, королевский венец голову сдавил так, что все мозги вылезли!

– Учишь вас, учишь, а вы как были дурами, так и остаетесь!

– Ты это заслужила!
– А вот Аякчан, похоже, так не считает.
– Аякчан считает домашнее задание – объем Голубого огня, необходимого для освещения города в Ночное время, – равнодушно откликнулась та, делая пометку на свитке угольным карандашом.

С женщинами все так сложно. Правильнее всего сильно напугать их при первой встрече, а потом постепенно улучшать о себе впечатление,…

– Рассыпать соль – плохая примета! – испугалась она.
– Правда? – удивился Афанасий. – Тогда поздравь меня! Я хозяин планеты!
Гуля недоумевающе кивнула.
– Кто ты?
– Хозяин планеты. Ну смотри: просыплю соль – у всех все будет плохо. Не просыплю – у всех все будет хорошо. Однако, учитывая население земного шара, каждый час соль просыпают человек эдак сто тысяч. И как земля еще вертится?

Как только во мне ослабевает любовь к миру – у мира ослабевает любовь ко мне. И как мир только это узнает? Ведь я же хитрю, я же маскируюсь!

Ну хватит, одернул я себя. Сколько можно думать о всякой ерунде? С другой стороны, совсем ни о чем не думать тоже невозможно. Так не все ли равно, о чем? Надо чем-то занять пустоту в голове. Чтобы не было страшно. Чтобы как-то вытерпеть животный ужас, расползающийся в этой космической пустоте.

Наши потребности не рождаются сами по себе. Их нам изготавливают и подносят на блюдечке.

- Что ты помнишь из школьных лет?
- Непреходящее чувство бессилия и собственной убогости.