Мысли всегда теснее слов, иначе мы не облекали бы в слова десять минут то, что мыслью обозреваем в одну секунду.

– Правда поверху плывет, ложь ко дну идет.

Когда человек здоров, богат, хорошо выспался, он согласен быть добрым. Но такая сытая верность мало что стоит. Верность стоит дорого, когда уставший, измотанный, выбившийся из сил человек внезапно оказывается способным на поступок.

Если стараешься что-то понять - что-нибудь поймешь обязательно.

Но у механизмов тоже бывают свои настроения. Иногда им хорошо, а иногда так, что хоть вообще с ними не связывайся. Логически я, пожалуй, это не объясню. Но по опыту знаю: это действительно так.

А я все сидел на полу и прокручивал в памяти прошлое.

Наверное, на дальнем севере был неисчерпаемый источник, который их поставлял. Упрямые люди в грубых серых униформах там с утра до вечера молча производили облака. Как пчелы - мед, пауки - паутину, а войны - вдов.

– Слыхала? Ты – албасы! Должна делать, что я тебе велю! А ну-ка, подними меня обратно! – завопил Донгар.
Аякчан задумчиво поглядела на дрыгающего ногами над пустотой мальчишку. Нагнулась и, крепко ухватив его за плечи, с неожиданной для самой себя силой вздернула наверх, на уровень своих глаз.
– Вот так-то правильней будет! – удовлетворенно заявил Донгар. – От своей судьбы не уйдешь, и есть все ж таки человек, перед которым тебе не устоять! – самодовольно повторил он слова Калтащ.
– Только с чего ты решил, что это – ты?

– Ага, – все еще ошалело кивнул Хакмар. – Она нам репутацию портит.
– Ай-ой! – всплеснул руками Донгар. – Когда ж это она успела, тварь нижняя, тебе эту… репу с тацией попортить? Ты ж свои инструменты так бережешь, однако!

– А по мне, если твои обожаемые жрицы друг друга вовсе перебьют – только воздух на Сивире чище станет!
– А чего воздух? Не так чтоб они сильно пукали! – неуверенно возразил защитник жриц. – У них же это… воспитание, однако!

Переговоры – какого куля, то были вовсе не переговоры!

– Но во все времена верным способом избежать вражды был ха-ароший клубок Огня врагу на голову! Горелый пепел – он ни с кем враждовать не может! Неплохо бы и королевочке вашей… – она скривила губы… – это усвоить!

– Разве я говорила когда-нибудь, что у Тайрымы плохая шуба? – отрываясь от свитка, искренне удивилась Аякчан.
– Ну, хватит! Я вам не какая-нибудь! Я – дочь рода Буллет, у моего отца тысяча стад, сотня торговых лавок и дом в столице, а моя тетка Метаткар – в Королевском Совете! И не смеет всякая безродная, что учится при Храме из милости…
– Я хотя бы учусь, – лениво перебила ее Аякчан, – а не упрашиваю родичей, чтоб они выдавали меня за лучшую ученицу!

Ты далеко не первый, с кем я заключила сделку на покупку воспоминаний. А люди так устроены, что раз почуяв легкие деньги, уже не могут остановиться. И продают все до самого донышка.