Что может быть прекраснее, чем вечная любовь? Настоящая история Ромео и Джульетты начинается как раз в тот момент, когда оба умирают.

Мечтаешь встретить бывшего во всеоружии, убийственной красоткой, продумываешь каждую деталь, а он налетает на тебя в тот момент, когда ты с раздутой щекой несёшься к зубному, выходишь в бигуди вынести мусор или бежишь с растёкшейся по лицу косметикой за автобусом.

– А жрёт как не в себя, – доброжелательно заметила Антонина Кондратьевна и ласково погладила девушку по худенькой спине. – Глисты у тебя, что ли? Надо будет посуду потом с содой помыть. Мало ли что там у этих городских бывает.

Дружба - это знаешь что такое? Это когда все для человека сделаешь. Это почти как любовь. Нет! Это сильнее любви! Любовь это тупое обжимание и облизывание. А дружба - это надежно.

Откуда взялся? Хакмар растерянно оглянулся на швырнувшее бревно существо… Так это же… Он, стойбищный! И точно – припадочный, убедился Хакмар, когда тощего мальчишку вдруг начало страшно корчить. У кого юрта окончательно едет (или что у них тут на севере – чум?), у тех, бывает, страшная сила появляется.

– …я думала, что меня тут встретит злоба и враждебность…

– А на самом деле вас тут ждали с распростертыми объятиями, – не выдержав, съехидничал Хакмар.

– Их убивать – все равно что убивать гору. Которая к тому же быстро бегает и норовит тебя сожрать.

Заставив жрицу по-заячьи подпрыгнуть…

Видя, как стенает народ…

Мужчиной считающий себя батыр

Будет ли безучастно стоять?

Уступит ли злодеям путь…

Он остался таким же неподатливым, косным, несправедливым, убежденным в своей правоте, но ей сразу стало спокойнее, когда он встал с ней бок о бок, чтобы пройти это испытание.

– Кажется, ты мне очень нужен, стойбищный! – затягивая узел у Пукы на ладони, неуверенно сказал Хакмар. – Кажется, от тебя зависит моя жизнь!

Они страшные чудаки и дети. Область чувственного, которая их так волнует, они почему-то называют «пошлостью» и употребляют это выражение кстати и некстати. Очень неудачный выбор слова! «Пошлость» — это у них и голос инстинкта, и порнографическая литература, и эксплуатация женщины, и чуть ли не весь мир физического. Они краснеют и бледнеют, когда произносят это слово!

Всякая стадность — прибежище неодаренности...

— Понимаешь, мы в разном положении. Окрыленность дана тебе, чтобы на крыльях улетать за облака, а мне, женщине, чтобы прижиматься к земле и крыльями прикрывать птенца от опасности.

Не трать попусту силы на чувство вины, греховности и так далее. Мы с тобой взрослые люди, и все, что мы делаем за закрытыми дверями, наше личное дело. Тебе нужно освободить свой разум и слушать свое тело.

…красота Елены на нас, привыкших к совсем иным стандартам, едва ли произвела бы неизгладимое впечатление. У нее наверняка были крупный прямой нос без переносицы, чуть вздернутый подбородок, капризно изогнутые губы, грудь совсем не голливудских размеров, упитанные, с мощными икрами ноги и плотненькая фигура…

Расстояние и время становятся неважными рядом с тобой.

Если судьба вдруг поворачивается к вам спиной, не надо думать, что она выбирает кирпич потяжелее. Верьте в лучшее: а вдруг она роется в мешке с подарками? Ведь счастье – как Дед Мороз. Если в него верить, то однажды он обязательно придёт.

– Он тебе нравится, – улыбнулась Полина.
– Да чего сразу… – неожиданно смутилась Маруся.
– Ой, можно подумать, что в этом есть что-то ненормальное! – повела плечом Полина. – Вот если бы тебе я понравилась, тогда…
– Фу ты, госссподи! – отмахнулась Марианна. – Чего несёшь-то?
– Да не пойму – чего особенного? – удивилась Полина. – Ну, нравится мужчина. Хотя характер у него, конечно, тяжеловатый. Мягко говоря. Но ведь смотри – помог. Значит, всё же хороший человек.

Полог рывком отлетел в сторону. Белый шаман крепости резво мчался впереди – будто не он только что охал на лавке! А за ним, вооруженный бубном, с гиканьем и воинственными воплями, несся мальчишка. Улепетывающий шаман и его неумолимый преследователь снова скрылись среди домов.

– Ищешь чего, парень? Ты говори, не стесняйся!
– Я… Мне бы в уборную, – пробормотал Хакмар, не видя в маленьком и круглом чуме ничего, похожего на заветную дверцу (с дверцами тут вообще худо, одни тряпки болтаются).
– Какой мальчик хороший! – восхитилась старуха. – Только не дело гостю да мужчине женскую работу делать! Я и сама уберусь!
– Нет, я… я имел в виду туалет, – краснея, пробормотал Хакмар.
– Слыхала я, в ледяных городах богачки такое на себе носят. Только я в тех городах не бывала, а сахи у меня одно, – оглядывая свое сшитое из меха громоздкое одеяние, пробормотала старуха. – Хороший сахи – бабка моя его носила, а до нее – ее бабка, а до той…
Старик вдруг захихикал.
– А я-то молодым в городе побывал, однако! – с гордостью объявил он. – Знаю я, чего тебе надо! Пошли, паря!
Самые жуткие слухи о северных дикарях, которые даже Хакмар склонен был считать преувеличением, оправдывались! В их чумах действительно нет туалета! Вот бы весело было, если б вместо специальных кабинок, куда по глиняным трубам подавалась вода из горной речушки, весь их клан должен был по каждой...