– Я глаза на поиски послала? Послала! Чего они разглядели, тебе сказала? Сказала! Огнеупорным составом тебя напоила? Напоила! Чего еще хочешь от старой бабки?

В жизни в девяноста девяти случаях из ста влюбленность — чувство одностороннее.

Мировая Мельница вращает жерновами крайне медленно, и пока перетрутся в них грехи людские, страстишки мелкие и пороки гнусные, много жизней будет прожито.

От огромного большинства из нас требуют постоянного, в систему возведенного криводушия.

– Что, Пукы, со страху в штаны наложил?  Боишься, Черный из тундры за твоей трусливой душонкой придет?

Думаю, можно по-настоящему злиться лишь на того, кого действительно любишь.

...мое сердце вместит нас обоих. Я надеюсь, что оно достаточно велико для нас двоих.

- Иногда я думаю: может, со мной что-то не так? Может, я слишком много времени проводила в обществе романтических героинь и теперь у меня завышенные ожидания?

Отвлечение — самая выгодная тактика, это давно известно.

В огромных лужах на парковке гипермаркета плескалось чуждое брезгливости небо. Его не смущали ни плывущие бумажки, ни окурки, ни расплывающиеся бензиновые пятна. Эссиорх так задумался, глядя на небо в луже, что на несколько секунд потерял ощущение реальности, и, продолжая перемещаться, внезапно спохватился, что не понимает, на мотоцикле он едет или идет пешком.

Настоящая леди не выставляет грудь напоказ до обеда.

Я смастерила красивый костюм и влюбилась в него. А когда появился он, такой красивый, такой ни на кого не похожий, я надела на него этот костюм и заставила носить, не заботясь о том, годится он ему или нет. Я не желала видеть, что он такое на самом деле. Я продолжала любить красивый костюм, а вовсе не его самого.

У тебя какая-то удивительная способность выбирать не тех людей и не те вещи.

…эта зависть была не черной, а белой, так люди завидуют птицам.

– А сама как думаешь?
– Ну-у-у… Он известный режиссёр, и они хотят у него в фильме сняться? Нет? Тогда он продюсер, а они певицы. Нет, тут точно нет, иначе они уже от забора начинали бы петь, а не раздеваться. Хотя… Не, сначала всё же раздеваться… А, не, петь и раздеваться, вот! Это было бы логичнее!

Со стороны всегда лучше видно. Всегда есть возможность узнать больше, чем тебе пытаются сказать или показать. Наблюдающий всегда имеет фору - больше знает. Тот, кто знает, всегда выигрывает.

Неужели он еще не наигрался в этих своих красивых кукол? Неужели ему не хочется почувствовать тепло и уют? Неужели не хочется возвращаться домой, зная, что на столе его ждет ужин, а не тюбики с разноцветными лаками, что темой вечернего разговора будут приятные и интересные обоим вещи, а не деньги и сплетни, что секс будет похож на слияние двух душ, а не на очередной акробатический номер?

– Ты птица цвета ультрамарин…
– Чего уставился? – обтирая замурзанную гарью и кровью мордашку, вызверилась на него маленькая жрица. – Не видел раньше никогда?
– Видел, – одними губами прошептал Хакмар. – В том-то и дело, что видел.
– И я видел, – таким же несчастным голосом откликнулся Донгар. – Ты эта… ведьма-албасы, моя эта… небесная жена!
– Жена-а? – протянула девчонка и коротко, без замаха, залепила мальчишке в челюсть маленьким, но крепким кулачком.

– Ах ты ж гадина! – Хакмар подпрыгнул не хуже давешнего мэнква, норовя достать жрицу мечом по кривым ногам. Не достал, свалился обратно в будку, прямо на чугунную плиту. И Рыжим пламенем не дохнешь – внутри царила гулкая пустота. Выдохся. Перегорел. Хоть бы Донгар в нее колотушкой кинул, так ведь не кинет, жрицелюб…

– Я… Я не пень, я мальчик. А вы… вы знаете меня, дедушка? – действительно чуть не утопив онуч, потерянно охнул Донгар.
– Вот не было печали – так Черного Кайгала кули накачали! Опять вверх-вниз шастать принялся! – не отвечая на Донгарово бормотание, всплеснул руками дед. – Вытащи свою портянку из нашей воды и говори, чего надо!

– Скачи, бяша, скачи! – молотя пятками оленю в бока, завопил черный шаман.

– А ты был бы добрым, если б вот так сидел и ждал, что вот-вот помрешь? Ни за что ни про что?

– Да где же ты, Донгар!
– Зде-еся я! – откуда-то с высоты донесся дрожащий голос.
– Где?
– Зде-еся! – снова донеслось с высоты. – На верхушке!
– Ты как там очутился?
– Я… – Кажется, сидящий на дереве мальчишка всхлипнул. – Я на лету… об сосну… головой стукнулся… и клювом воткнулся. Бо-ольно!
– Ну чуд! – зло и в то же время с облегчением выдохнул Хакмар. – Ты что, раньше не летал никогда?
– Лета-ал, – проскулили сверху. – В другом мире. Там ни земли, ни неба, тихо вокруг и Великая река течет, по ней видно, куда лететь. А здесь со всех сторон ветер – крылья выворачивает. И хвост меша-ает!
– Великому Черному Шаману Донгар Кайгалу мешает хвост, – безнадежно приваливаясь к сосновому стволу, пробормотал Хакмар. – Но зато полная пустота в голове, несомненно, должна облегчать полет. Ты чего от меня рванул-то, чу… э-э… черный шаман?
– Ты меня в Нижний мир послал! К Куль-отыру!
– Ты что, обиделся? Я ж тебя не в этом… не в ругательном смысле посылал, а в очень даже прямом! В смысле, действительно сходить!
– Я так и понял!
- Бр-р! Тогда уже я ничего не понял!
– Ты тупой,...

Ха, не смешите мои бродни!

Вторгшихся врагов дубасил,
В схватке кидал их замертво,
Совсем их силы лишая,
Десятками он гнал их,
Сотнями он гнал их,
Хватал он их за горло…

М-да, учитывая количество голов, ухватить сто мэнквов за горло – это надо суметь!

– Мой внук посмел поднять на меня руку!
– Мой дед. Поднял меч. На женщину и ребенка! Меч, выкованный мной! Да у тебя юрта поехала, старик? Ты учил меня егетлеку!

Где-то на заднем плане всплыло лицо жрицы, ее насмешливо искривленные губы: «Если дать им мечи – они перебьют друг друга… Перебьют друг друга…» – эхом зазвучало у него в мозгу.
Это было невозможно, нереально – почему она, враг, оказалась права? Почему благородные родичи его матери, взяв в руки мечи, первым делом напали на безоружных соседей?

«Подлая коняка»