«Ну да, а наша все знает, только не летает! Но скоро, наверное, полетит»

На свете 5 миллиардов деревьев. Я это вычитал в книжке. И под каждым деревом есть тень, верно? Значит, откуда берется ночь? А вот откуда: 5 миллиардов деревьев - и из-под каждого выползает  тень.

Я не знаю другого писателя, текст которого дышал бы такой свободой. Он учил нас, затюканных совком, дышать свободой — каждой своей строкой. И вот это было — нельзя. Вся судьба его — большое чудо.

В этой жизни не существует никаких гарантий.

Я могу контролировать свои действия, слова, образ, но не ход мысли, к сожалению.

Мне её жалко, а я не люблю людей, которые вызывают во мне жалость.

Андрюша книжку пишет, фантастическую. Он мне её даже читал. Ну, я, само собой, хвалила, но, если честно, пока он читал, чуть не заснула. Он ещё с выражением читает, гордый такой, как дитё на утреннике, подвывает, рукой поводит.

Дружба это когда один человек дополняет другого. Когда кому-то чего-то не хватает.

…в самых клинических случаях одинокие дамы заводят собачку или попугая, а более везучие – мужика.

– Да не туда, куда ж ты прешь, дубина!

– Ха! А если ты луну с неба потребуешь? – развел руками молодой воин.
Хакмар повернул к нему совершенно бесстрастное лицо:
– Значит, ты залезешь на крышу и подстрелишь ее из своего лука! И чтоб без повреждений!

– Вроде одетый ты был, и в сапогах – а пузыри даже на пятках! И как тебя угораздило!

– Говорят, есть такие существа, чья смерть – в яйце.  А твоя, дядя, честь – в овце?

Хакмар надулся. Отец все же играл словами – да так, что Хакмару еще учиться и учиться!

– Ну вы и чуды! Или рудничного газа наглотались?

…молодость все равно уходит. Напрасно в магазинах с товарами для женщин вешают слоганы: «Сорок — это снова тридцать!» Подлая демагогия. Постоянно требуется новая кровь, юность, молодое свежее тело. Она же чувствует, что мужчины на улице уже не оборачиваются так часто, как раньше, когда она идет.

Те, кто держит власть сегодня, завтра могут ее и не удержать.

Проблема — одна из многих, но наиболее острая — заключалась в том, что злилась женщина на Берта, а рявкать приходилось на двух других арестантов.

Вроде тощий ты, а такой тяжеленный!

…А самым сильным и злобным среди них был Донгар Кайгал, прозванный Великим Черным. Тот самыми могучими из нижних духов повелевал, в царство Куль-отыра, как к себе в чум, ходил, в схватке шаманской никто против него устоять не мог, а побежденных Черный Донгар не щадил, даже своих же Черных. А уж простого сивирского люду погубил своим камланием – тысячу, нет, тысячу тысяч, нет, больше даже – тысячу тысяч многих тысяч!
– Ох и людный же тогда Сивир был! – с насмешливой недоверчивостью протянул Орунг. – Под каждой елкой по человеку.

Сейчас она полжизни отдала бы за то, чтобы оба они не были так хаотически свободны, а вынужденно подчинялись какому угодно строгому, но раз навсегда заведенному порядку, чтобы они ходили на службу, чтобы у них были обязанности, чтобы можно было жить разумно и честно.

Мне хочется забраться внутрь его тела и обнять.

Прежде чем бегать, нам надо научиться ходить.

Не суди себя, основываясь на том, что, возможно, о тебе подумают другие.