Ничто в целом свете не может нас подкосить, а вот сами мы себя подкашиваем — вздыхаем по тому, чего у нас больше нет, и слишком часто думаем о прошлом.

Лучше получить пулю в лоб, чем дуру в жены.

Вид у неё и в самом деле был впечатляющ. Настолько, что даже Мэри незаметно покрутила пальцем у виска – её предполагаемая свекровь стала похожа на пациентку клиники Кащенко, изображающую лягушку, надутую через попу.

– Можно подумать, – выпалила уязвлённая Полина, – что к вам каждое утро приходят девушки и просят о помощи!
– А можно подумать, что нет, – странно гоготнул хозяин. – Хотя, конечно, спасти от мутантов ещё не просили.

Личная жизнь у меня пунктирная – есть, но никакой стабильности.

Дружба - это дружба. Она всем необходима. Как это - жить и ни с кем не общаться?

Саша первым делом посмотрел ей в глаза и не увидел в них ни единого намека на красоту. На то, что он привык считать красотой. Глаза Оксаны были оловянными, и в них, казалось, постоянно работал денежный счетчик, как в такси…  

– Вот уж точно говорят – тупые, как средние! Чего орете? Мэнква не видели?
– Видели, – губы у Хакмара тряслись. – Потому и орем.
– От радости, однако? – переспросил старик. – Ну коль видели, так лезьте тогда. Эй ты, подсади их! – подпрыгивая у великана на шее и колотя его по темечку здоровенной палкой, заорал старик.
Мэнкв шумно вздохнул, тяжело, как гора, опустился на колени… и протянул к мальчишкам лапу. Волоча за собой Хакмара, Донгар рванул в сторону.
– Ай-ой! Коль передумали к Хожиру ехать, так и скажите! – крикнул старик. – А нет, так садитесь, не то и впрямь не поспеем! – с тревогой поглядывая на Хакмара, проворчал он.
– На что садиться, дедушка, это же мэнкв! Он же нас сожрет! – в панике завопил Донгар.
– Как это – сожрет? – возмутился старик. – Кто ж ему даст? Мэнквам мяса и вовсе не дают – они ж от него дуреют! Ни дров потом на них не навозишь, ни верхом не поедешь.
– На мэнквах дрова возят – точно, все наоборот, – простонал Хакмар, обвисая на руках у товарища.

– Мало того что стойбищный, еще и припадочный?

– Говори быстро – кто сделал тот лук, у обочины?
– Я.
– А меч твой кто ковал?
– Тоже я…
– За что тебя жрицы ищут? – влез племянник.
Мальчишка поднял на него глаза:
– Оно тебе надо?
– Ты, мелочь, – повежливей с воином! – для острастки замахиваясь луком, рявкнул племянник.
– Ты меня на сколько старше – Дня на три – на четыре? – несмотря на прижатый к горлу меч, наглый парень презрительно сощурился. – Дай мне меч – и поглядим, какой ты воин!

– А дальше худо у Черного пошло, – покачала головой Чикыш. – Девки побеждать начали. Ну, Кайгал и принес своего друга нижним духам в жертву. В обмен на помощь, – равнодушно закончила она.

– Как… в жертву? – Этого не может быть!

– А так – чик, и все! – Чикыш полоснула себя ребром ладони по горлу. – Только взаправду если – так вранье все это! – так же равнодушно добавила она.– Духи-то и оленем бы налопались. А дружка своего Донгар из-за девки на жертву пустил. Из-за первой из голубоволосых.

– Ах! – опустившая руки жрица довольно улыбалась. – Значит, механический «черный кузнец» – это все-таки вы.

– Просто шутка! Чудацкая детская шутка, не можете же вы принимать всерьез… – запротестовал отец.

– И настоящий – тоже вы! – не слушая, выкрикнула жрица. – И это вовсе не шутка!

Неразделенная влюбленность — это ад. Единственный ее плюс — то, что рано или поздно она проходит. В то же время благосклонно принимать эту самую влюбленность, не испытывая ответных чувств, как-то, простите, подло. Хотя довольно часто из этого вырастают вполне благополучные семейные истории. И чаще всего держатся они на привычке, сцементированной годами. Замена счастию она.

— Это мое личное дело.
— Не может быть личных дел в пятнадцать лет!

…из стражников получаются самые лучшие мятежники,…

— Бессмертие, конечно, хорошая штука, но вечность — это очень долго, а жернова тяжелые, поверь.

Ветер — вечный союзник всех мужчин — тщательно свистел в ушах и уносил резкий звук женского голоса куда-то в сторону, к скалам. Недосуг Хилу сейчас болтать…

Мы ведь с сетями и мозгами, а они — твари безмозглые и безрукие. Должно равновесие быть во всем. Ты его блюдешь, а оно потом — тебя, чтобы, стал быть, и для тебя сыскалось в мире чудо и благодетельство от более сильного. Усёк?

Нельзя без последствий для здоровья изо дня в день проявлять себя противно тому, что чувствуешь; распинаться перед тем, чего не любишь, радоваться тому, что приносит тебе несчастие.

— Бивуачность нашего жилья действительно фальшива и взвинчена. Ты глубоко права. Но не мы её придумали. Угорелое метание — участь всех, это в духе времени.

Я хочу, чтобы твой мир начинался с меня и мною же заканчивался.

- Недаром говорится - когда подслушиваешь чужой разговор, ничего приятного для себя не услышишь.

Он берет меня за руку и тянет в свои объятия; я охотно подчиняюсь ему, ведь это самое любимое место в целом мире.

Злоба — это хорошо. Злоба лучше, чем слезы.

Иногда приходится перецеловать немало лягушек,прежде чем встретишь принца.

…боги тут же принялись обсуждать, что же нужно людям и богам – власть, победа или женщины. К единому мнению так и не пришли, правда, мужская половина Олимпа решила, что лучше бы все сразу.