Если девушка уже при первой встрече начинает клянчить у тебя деньги на такси и жалуется, что ей не на что жить. Значит, ей от тебя нужен только кошелек.

Вот уже много лет встречи с ним и мысли о нем не вызывали в ней прежних эмоций — ни внутренней дрожи, ни жгучей обиды, ни горячего желания доказать ему, как сильно ошибся он тогда, в юности...

Неужели, вы все ещё думаете, что все в этой жизни можно купить? За деньги, да ещё в разумных пределах?

Самое главное – это желание жить. Радоваться солнечному лучу, полевому цветку, воробью, чирикающему на ветке…

В судьбе все происходит к лучшему, правда иногда – худшим из возможных способов.

Когда тот или иной человек боится смерти другого, то он беспокоится совсем не о том, каково будет тому, кто умрет. Потому что природа ужаса перед чужой гибелью – это страх не за другого, а за себя. Пока человек рядом с вами, вы от него получаете что-то хорошее, неважно, денежное ли содержание или радость общения с ним. А когда он уходит, вы это теряете.

Женщины – странные существа. Им только дай волю – обязательно будут кого-нибудь любить.

В паре не может быть равноправия, один всегда получается в тени другого.

– Защитить хотел, а оно вон как вышло. Не чужие, так свои…

– Не нужна мне твоя благодарность. – Женщина поправила платок. – Прощение нужно, а благодарность не нужна. Я ж не ради тебя стараюсь, ради ребеночка. Я ж для него… Аська, я костьми лягу, а ребеночка твоего сберегу.

– Скажи, где его искать?
– Разве ты не слышала, что я сказала?
– Слышала. Но я люблю его, – прошептала она разбитыми губами, и стало ясно, что свою судьбу она уже выбрала.
Мы расстались, и я надеялась, что никогда больше не увижу ее. Но увидела. Она лежала возле догорающего костра, подол грязного балахона был стянут петлей на ее шее так, что она не могла отбиваться руками от своих мучителей. Глаза были открыты, но жизнь ушла из них. Старуха в цветастом платке сидела рядом и торопливо запихивала в рот какие-то объедки, гоня прочь голодную собаку. Та глухо рычала, подбираясь все ближе и ближе.
Заметив меня, старуха насторожилась, вытерла рукой беззубый рот и некоторое время молча наблюдала за мной. Потом кивнула в сторону неподвижного тела девушки и сказала ворчливо:
– Сама виновата. Дралась, будто дикая кошка, вот они и разозлились. Ничего бы с ней не сделалось, потерпела бы.

Скажи мне, пожалуйста, скажи, где его искать?
–Там, где крови по колено, – хмуро бросила я.
–Прости, – испуганно шепнула девушка.
Не мне было ее упрекать. Когда-то я сама помогла ему выиграть первую битву и наградила даром побеждать. Я спешила уйти, а она смотрела умоляюще, и в бездонных, как океан, глазах я видела ее судьбу.
–Не ищи его. – Она жалко улыбнулась, и я вздохнула. – Послушай меня. Если ты найдешь его, то погибнешь. Я устрою тебя у добрых людей, пройдет время, и твое сердце успокоится. Я обещаю тебе: так и будет. Ты выйдешь замуж за человека, который будет тебя любить и уважать. Ты родишь ему детей и проживешь долгую счастливую жизнь.
–Помоги мне, пожалуйста, – повторила она. – Скажи, где его искать?
–Разве ты не слышала, что я сказала?
–Слышала. Но я люблю его, – прошептала она разбитыми губами, и стало ясно, что свою судьбу она уже выбрала.
Мы расстались, и я надеялась, что никогда больше не увижу ее. Но увидела..

В отличие от Академии, построенной в основном из камня, или стеклянных домов Летних фей стенами театра служили живые деревья, подобные тем, на которых жила семья Тамани. Их сросшиеся друг с другом стволы - не круглые и полые, а вытянутые и плоские - образовывали единую деревянную стену не менее пятидесяти футов в высоту, увенчивающуюся пышной кроной. Стену украшали яркие шелковые полотнища, потрясающей красоты росписи, а также статуи из мрамора и гранита. Вся эта пестрота придавала массивному строению праздничный вид.

Слова Тамани вызвали у Лорел двоякое ощущение. С одной стороны, здорово, когда куча народу считает себя одной большой семьей. Но с другой стороны, в маленьких семьях (как и в ее приемной) родственные узы ощущались гораздо сильнее.

За месяц он одел ее: купил широкий модный песочного цвета макинтош, шубу, обуви три пары и кучу всякого тряпья, от которого она обезумела, опьянела, каждый час меняя кофточку или юбку.
Тряпье — пусть, ладно. Но не больше!.. Никаких драгоценностей, иначе волчонок почует запах крови, и неизвестно — к чему это приведет…

Лорел окинула взглядом просторный вестибюль, изящные перила витой лестницы, сверкающие стекла в стенах и крыше. Неужели это действительно был ее дом? Лорел чувствовала себя тут совершенно чужой.

- Выходит, я должен смириться?
- Если, конечно, ты не желаешь мне полного одиночества.
Он по-дружески приобнял ее за плечи.
- Такого я для тебя никогда не пожелаю.
В ответ Лорел крепко стиснула его.
- А это за что? - удивился Тамани.
- Просто за то, что ты есть.
- Ну что ж, спасибо! - беззаботно воскликнул он, а потом вдруг прижал ее к себе с отчаянием утопающего.

Так  бывае  при  большом  горе . Потом  время стираетт  из  памяти  самое  больное ,  самое  острое (  жить  то  надо!), и  все  постепенно  налаживается ,  вспыхивая  время  от  времени   чем  - то  саднящим , горьким.( стр.26)

" Оправдывается   тот,  кто  не  прав. А  кто  не  прав , бывает бит".

КАЖДЫЙ   МОЖЕТ   УПАСТЬ ,  НО  ПОДНЯТЬСЯ   НАХОДИТ  СИЛЫ  НЕ  КАЖДЫЙ. ( стр139)

Когда  в  небе  нет  солнца ,  в  организме  происходит  сбой ,  и  жизнь  начинает  казаться  ненужной  вещью ,  которая  хранится  на  дальней   полке  на  всякий  случай ,  лишь  потому ,  что  с  ней  связаны  какие -то  приятные  воспоминания...

Тот Персей всегда побеждал. Поэтому мама и назвала меня в его честь, хотя он был сыном Зевса, а я - Посейдона. История моего тезки Персея – единственный случай (!) среди всех древнегреческих героев – завершилась хеппи-эндом. Другие погибли – от предательства или от ран, искалеченные, отравленные или проклятые богами. Мама надеялась, что я унаследую удачливость Персея. Судя по тому, как до сих пор складывалась моя жизнь, я не разделял ее оптимизма.

Глаза (а она даже не разглядела их цвет!), настигшие ее у зеркала, заставляли верить, что у бытия может быть другой код, скрывающийся в тайнах заветных сочетаний душ и тел…

Правила и законы существуют не для тех минут, когда нет искушения, они как раз для таких, как сейчас, когда душа и тело бунтуют против их суровости; но как они ни тяжелы, я не нарушу их. Если бы я для своего удобства нарушала их, какая была бы им цена?

...иногда даже самому сильному мужчине простительно быть жалким. А любая железная леди порой бывает мягкой.

Это поначалу, когда я говорил о драгоценностях моей фирмы вообще. Но как только я упомянул о жемчугах Филлиморов, он захохотал и бросил: «Ах так! Колье Салли Филлимор! Беру!» «Оно стоит триста тысяч», – сказал я.

Александр Иден пожал плечами, отгоняя воспоминания. Многое изменилось с тех пор. Салли вышла замуж за Фреда Джордана, а несколько лет спустя родился их единственный сын Виктор. Иден грустно улыбнулся. Какое же неподходящее имя дала Салли этому избалованному, взбалмошному мальчишке, который никогда не умел довести до конца никакого начатого дела, ничему не мог и не хотел научиться!

- Разве, когда любят, делают больно?
- Ты ничего не смыслишь в жизни. Чем больше любовь, тем больнее

Подростку нужны и мать, и отец – пусть даже отец будет находиться на расстоянии.

Больше всего зла исходит от тех, кто не принимает ничью сторону. Мир катится к чертям собачьим, а мы тешим себя иллюзией, что мы тут ни при чем. Очень даже при чем.

ЕСЛИ   ЗВЕЗДЫ   ЗАЖИГАЮТ  ,  ЗНАЧИТ  ,  ЭТО  КОМУ -НИБУДЬ  НУЖНО,

Точно это была муза, его утраченная муза, которая вернулась к нему в настоящем женском теле

– Мам, все хорошо, – слабым голосом произнесла девочка. – Я поскользнулась просто.

Да что же за напасть!

– Мы идем в поликлинику. Прямо сейчас, – твердо произнесла мама.

Но женщина-врач, равнодушная и усталая, ее опасений не разделила:

– Простудных явлений нет. Сотрясения мозга – тоже. Переутомился ребенок ваш. Они в шесть лет быстро растут, организм не справляется. Отсюда и головокружения, и бледность.

Что ж, доктору виднее.

Мама чуть успокоилась. Юля еще месяц считалась здоровым ребенком и исправно ходила в садик.

Правда открылась лишь спустя месяц, когда у девочки, наконец, взяли кровь на анализ.

— Но как, черт возьми, вы очутились около Реймса?

— Хотел повидать друзей. Разве это запрещено?

— Разумеется, нет. Ваша малолитражка, должно быть, совсем разбита?

— Ее место на свалке.

— Разве вы не пристегнули ремни безопасности?

— У меня же очень старая машина. Их там просто нет.

— Собираетесь купить новую?

— На те деньги, что я зарабатываю…

— Я иду, — прошептал Андуз.

Он преодолел еще две ступеньки. Он не помнил, что они означали. Сквозь туман он видел склонившиеся лица. Когда же он вышел из тьмы, похожий на человека, уцелевшего после страшной катастрофы, но потерявшего рассудок, они резко отпрянули назад. Одна из женщин закричала. Учитель накинул на плечи Андуза дождевик.

Танира – чудесная планета.

"Представьте себе, сколь технически трудно написать рассказ, в котором с помощью небрежно набитого чучела попугая с нелепой кличкой Лулу пытаются заменить в Троице одну из трех ипостасей триединого Бога, при этом не прибегая к сатире, сентиментальности или даже богохульству."

"В третий день моего пребывания в Руане я наведался в Hфtel-Dieu — больницу, где когда-то главным врачом был отец Гюстава Флобера. Здесь же прошло и детство писателя. Когда идешь по авеню Гюстава Флобера, мимо типографии имени Флобера и закусочной «Флобер», то проникаешься уверенностью, что идешь в нужном направлении."

Мне не было скучно - я всегда могла найти, чем заняться, но... чувствовала себя, словно лишенная кислорода. Еще немного, и сдохну.

Терпение и уважение в семейных переговорах «перетрут» любые конфликты.

...друзья обременительны: с ними вечно что-нибудь случается.

Я с умеренным любопытством просматривала страницу за страницей, где, кстати, и картинки попадались – тоже неинтересные, медицинские, – пока не наткнулась на одну фразу. Я остановилась, потому что в этой фразе скрыто было некое противоречие: «Стройная девушка должна быть довольна своим бюстом».
Нет, давайте разберемся, подумала я. Этим вопросом я живо заинтересовалась, потому что совершенно искренне считала себя стройной девушкой, а говоря иными словами, была в ту пору тощим сутулым подростком. Этакая оглобля в очках.
Нет, давайте разберемся, подумала я… Значит, прежде всего ставится под сомнение бюст стройной девушки. Ставится под сомнение вообще факт его существования. Подразумевается следующее: «Уж если ты, бедняга, уродилась такая… стройная, и с бюстом у тебя не все в порядке, то помалкивай, хуже бывает. Люди и горбатыми, и хромыми родятся… Будь довольна тем, что имеешь».

Что, что я могла им рассказать, когда во мне роилось столько смутных разрозненных слов и я была бессильна перед их полчищем? Я и сейчас порой прихожу в отчаяние, когда туча слов, словно рой пчел, налетает на меня, и я должна выбрать несколько, сложить их в порядок, вывести на бумаге – приблизительный подстрочник страстно мычащей души…

Оправдание своему падению можно найти всегда. Ей ли об этом не знать! Можно сослаться на стресс или на действие вина, а можно и вовсе не оправдываться. Ведь никому оно не нужно — ее оправдание.

— Понимаешь, он тот еще придурок, если я не найду его до шести утра, все!
— Что — все? — Арсений рассеянно погладил свою флейту.
— Карета превратится в тыкву, и не видать мне прекрасного принца. У него приемные часы с полуночи до шести утра, а уже почти пять. — Марта притопнула ногой, стряхивая с каблуков комья налипшей грязи. — Идиотизм же!

- Красивое никогда ничего не портит.